Чтение онлайн

Его машина. Он здесь.

— Прежде чем вопросами засыплешь, — голос старухи вернул Лену в комнату, он звучал устало, но твердо, — скажу как есть. Вам двоим надо поговорить. По-человечески. Мои ответы тебя не устроят. Спросишь у своего Альфы. Он расскажет, что сочтет нужным.

— Я не оборотень! — выпалиладевушка, чувствуя, как гнев поднимается по шее жаркими пятнами. — И он для меня не Альфа! Никогда им не был и не будет!

Старуха медленно перевела на нее свой прозрачно-ледяной взгляд. В нем не было ни осуждения, ни удивления. Лишь глубокая, неизбывная печаль.

— Да, ты не из нашего рода, — согласилась она тихо. — Но ты — пара. Пара оборотня. Судьбой связаны. И детьми под сердцем.

— То, что я ношу его детей, — Лена вскочила, ударив кулаком по столу так, что кружки задребезжали, — не делает меня его парой! Понимаешь?! Никогда! Я не его собственность!

Ярость захлестнула ее с новой силой. Никто не смеет навязывать ей эту связь! Никто, а уж тем более этот монстр! После всего, что он сделал... Ее унижение, похищение, страх... Избитый отряд... Денис...

Денис.

Имя ударило по сознанию, как молот. Перед глазами всплыла картина с пугающей четкостью: Денис, лежащий в луже темной крови, его перекошенное от боли лицо... И над ним — мощная, неумолимая фигура Армана, его нога, давящая на голову друга... Рана на боку, из которой сочилась жизнь... Жестокие, похабные слова, брошенные ей в лицо...

Адреналин вскипел в крови. Лена буквально вылетела из кухни, не обращая внимания на окрик старухи. Гнев, слепой и всепоглощающий, гнал ее вперед. Единственное желание — добраться до него. Ударить. Выцарапать глаза. Разорвать.

Он стоял у машины, прислонившись к крылу. Его поза была напряженной, а глаза широко раскрыты от явного шока, когда он увидел ее, несущуюся к нему сквозь пыль двора.

Оказавшись перед ним, Лена, не раздумывая, вцепилась обеими руками в темную ткань его дорогой рубашки и изо всех сил дернула. Он даже не пошатнулся. Каменная глыба. Но это не остановило ее. Она снова и снова дергала его, крича в лицо, задыхаясь от ярости и слез:

— Как ты мог?! Что он тебе сделал, тварь?! Ну?! Что ты с ним сделал?! Отвечай! Отвечай же! — голос сорвался на визг.

Она била кулаками по его груди, но это было как стучаться в скалу.

И тогда он сделал нечто совершенно неожиданное. Его мощные руки обхватили ее. Не грубо, но невероятно крепко, прижав к себе так, что она почувствовала ребра под натиском. Его голова упала ей на плечо, и он издал глухой, протяжный звук — шумный выдох, будто человек, наконец-то сумевший вдохнуть после долгого удушья.

— Птичка... — прошептал он в ее волосы, и в этом слове было столько странного, немыслимого облегчения, что Лена на миг замерла.

Он ощущал ее в своих руках — маленькую, разъяренную, дрожащую. Она неслась к нему, как ураган, ослепляя своей яростной жизненной силой, своим неукротимым светом. Он давно погрузился во тьму, ожесточился, оледенел изнутри, возвел неприступные стены. А она... Она ничего не делала специально. Не лебезила, не заигрывала, не лгала о чувствах. Она боялась его. Ненавидела. Открыто. И именно эта искренность, эта неукротимость пробивала его броню, растапливая вековой лед вокруг его окаменевшего сердца. Его волк выбрал ее, и человеческая часть покорилась звериному инстинкту. Никакие доводы разума не работали. Стоило ему вдохнуть ее запах, попробовать ее кровь на вкус — он был обречен. Он был ее.

Перед любовью разум бессилен.

Его запах — глубокий, насыщенный аромат мха, хвои и влажной земли после грозы обволакивал Лену плотным, успокаивающим коконом. Непроизвольно она прикрыла глаза, вбирая его полной грудью. Это было странно, необъяснимо — чувствовать это внезапное, глубокое спокойствие рядом с существом, которое представляло для нее наибольшую опасность. Как будто древний инстинкт пересиливал сознательный ужас.

Тем временем его большая рука поднялась и легла ей на голову. Тяжелая, теплая ладонь начала медленно, почти нежно, гладить ее волосы. А Лена... Лена стояла, прижатая к нему, и не могла оторваться. Это чувство защищенности, это спокойствие... Оно затягивало, как омут. Уйти не хотелось. Казалось, можно стоять так вечно.

— С твоим другом... — его голос прозвучал прямо у уха, тихо, осторожно, словно он боялся спугнуть хрупкое перемирие, — все в порядке. Ему оказали помощь. Он жив.

Медленно, словно с огромным усилием, он разомкнул объятия и отступил на шаг. Его руки опустились. И в этот миг между ними словно упал невидимый, но невероятно прочный барьер. Арман не смотрел ей в глаза, его взгляд был прикован к земле. И Лена не могла поднять глаза на него. Тепло и связь мгновенно испарились. Их разделяла пропасть, не имеющая мостов.

— А... а остальные? — спросила она, нервно закусывая нижнюю губу. — Ребята? Капитан?

— Живы, — ответил он ровно. — Мои юристы готовят бумаги. Соглашения о неразглашении. Подпишут — отпущу. Но... — он поднял взгляд. Его глаза, обычно холодно-желтые, сейчас горели темно-багровым светом, как закатное небо перед бурей. В них читалась непреклонная воля. Он протянул руку медленно, давая ей время отпрянуть. Лена дернулась, но не отступила. Его пальцы, шершавые и сильные, коснулись ее щеки, смахнули непослушную прядь волос. Прикосновение было неожиданно нежным. — С одним условием.

Девушку пронзил холодный укол предчувствия.

— Каким?

— Ты останешься со мной. Здесь. Навсегда.

Его слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные.

Остаться? С ним? С чудовищем, разрушившим ее жизнь?

Но выбора не было. Если она откажется, он не отпустит ребят. А у них семьи... дети... А у нее... под сердцем бились его дети. Их дети. Их он не отпустит никогда. Она была лишь сосудом. Родит, и он выбросит ее, как использованную вещь, лишив последнего — права быть матерью. Ужас этой мысли сжал горло.

Она сделала глубокий вдох, поднимая подбородок. Взгляд ее потемнел от решимости.

— Тогда... у меня тоже будет условие. Одно.

Он наклонил голову, в его багровых глазах мелькнул нездоровый интерес, смешанный с настороженностью.

— Какое?

Лена посмотрела ему прямо в глаза, в этот адский багровый огонь, и выдохнула то, что боялась даже думать:

— Не забирай у меня детей. Никогда. Позволь мне... быть их матерью.