Чтение онлайн

Не ехать было невозможно. Яд сомнения разъедал бы его изнутри медленно и верно.

Выбора не было. Только дорога. Только ночь. Только изба в глуши и... ответ.

Он рванул дверцу, ввалился на сиденье. Захлопнул. Металл глухо стукнул, отсекая мир. Ключ в замке,проворот и рёв мотора слился с заглушённым звериным воем, вырвавшимся из его горла. Волк выл. Выл от боли и ярости.

***

Марат сидел в тени своего внедорожника, спрятанного в чаще, в полукилометре от избушки Марфы. Туман, ленивый и влажный, стелился по земле, окутывая корни деревьев, делая лес призрачным. Изба, старая, почерневшая, казалось, вросла в эту мглу, стала её частью.

— Все внутри, — доложил один из его людей, возникший у окна как тень. Лицо скрывал капюшон. — Сделано. Как ты велел.

— Следы? — голос Марата был ровным, холодным, как сталь.

— Следы борьбы. Её кровь на полу — её достаточно. Остатки зелья разлиты.

— Хорошо. Теперь — отход. Все. Чисто, — он бросил взгляд на тёмный силуэт избы. — Старуха?

— Дышит. Но... еле. Не жилец.

— Сжечь? — спросил другой голос из темноты.

— Нет, — отрезал Марат. — Пусть лежит. Пусть найдут. Пусть будет... мотив. Самосуд. Паника, — уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Всё как задумано. Альфа найдёт гнездо разорённым. И виновного ему подскажут.

Он наблюдал, как его люди растворяются в тумане и лесной чаще. Бесшумные тени. Ни капли сожаления на их лицах. Ни тени сомнения на его собственном. Это был не акт мести. Не личное удовольствие. Чистая стратегия. Ход в большой игре за контроль. За власть, которая должна была отныне принадлежать ему.

А девочка... Просто пешка. Жаль, конечно, что этот бездушный уёбок пару нашел. Хоть Марату это и было выгодно, но пара... Святое для волка. Но цель оправдывает средства.

***

Арман гнал по просёлочной дороге, превратившейся в туннель из мрака под светом фар. Сучья хлестали по стеклам, как когти невидимых тварей. Лужи вспыхивали кровавыми бликами. Тишина за бортом была гнетущей, зловещей, будто весь мир затаил дыхание перед катастрофой. Внутри всё гудело. Каждая клетка тела была натянута, как струна, готовая лопнуть. Кровь стучала в висках мертвенным маршем.

Он затормозил резко, за несколько десятков метров до знакомого поворота к избе. Не глушил мотор. Сидел. Смотрел в темноту, за руль вцепившись так, что костяшки побелели. Дом впереди был лишь тёмным пятном, но...

Он чуял.

Кровь. Перебитая горьким душком разлитых трав. И страх. Липкий, приторный страх, въевшийся в стены.

Папка лежала рядом на пассажирском сиденье. Проклятый свидетель. Он бросил на неё беглый взгляд, как на труп предателя. И снова сжал руль. Дерево скрипело под пальцами.

Он хотел верить в неё. Отчаянно. До последнего вздоха. До последней капли разума.

Но теперь... Теперь эта вера трещала по швам, осыпаясь пеплом.

Скрипнула дверь. Арман вышел. Ночь обдала его холодом, но он его не чувствовал. Шаг. Ещё шаг. По старой тропинке к почерневшему срубу.

Он поднял голову, инстинктивно втягивая воздух, пытаясь уловить её запах среди вони крови и страха.

И в этот миг на опушке леса, далеко за избой, мелькнул слабый, мигающий. как светлячок. огонёк. Фонарик? Сигарета? Кто-то уходил. Быстро. В глубь чащи.

Арман замер. Сердце ёкнуло, уходя в пятки.

Слишком поздно?

Он рванулся к избе. Дверь была приоткрыта. Чёрный провал. Тишина изнутри была... мёртвой. Густой. Нехорошей.

Арман переступил порог. Темнота и запах ударили в нос. Кровь. Травы. Что-то ещё... Слабое, прерывистое хрипение из угла.

Но Лены... Лены нигде не было. Только хаос. Разгром. И эта тишина, кричащая громче любого вопля.

Тишина в избе была не пустотой. Она была раной: зияющей, кровавой, наполненной предсмертным хрипом, доносящимся из угла. Арман стоял на пороге, впитывая хаос: перевернутый стол, разбитые склянки, терпкий запах трав, смешанный с медной вонью крови и страхом. Старым женским страхом, въевшимся в стены.

Где она?

Мысль пронеслась раскаленным гвоздем. Он шагнул внутрь, сапоги хрустнули по осколкам стекла и засохшим стеблям. Взгляд, острый как бритва, даже в полумраке выхватил из теней фигуру на полу. Марфа. Неподвижная. Худая, как вязанка хвороста, брошенная в углу. Темное пятно расползалось под ее головой по серым половицам. Грудь едва заметно вздымалась. Хрип.

Жива.

Облегчение? Нет. Камень в желудке. Потому что рядом с ней не было другого тела. Не было ее. Ни следов борьбы. Ни клочка одежды. Ничего. Только этот разгром и старая знахарка на грани.

Арман подошел, опустился на корточки. Пальцы, холодные и твердые, нащупали слабый нитевидный пульс на тонкой, как пергамент, шее. Дыхание прерывистое, булькающее. Удар. Сильный. По груди. Расчетливый. Чтобы не убить сразу, а оставить умирающей? Или... чтобы замолчала навсегда, но не успела?

Она.

Картина сложилась в голове с леденящей, жестокой ясностью. Как в том проклятом отчете. Расчет. Хладнокровие. Лена. Она проснулась? Узнала что-то? Услышала? Марфа что-то знала? Что-то говорила? Или просто мешала? Мешала сбежать к своим? К тем, кто прислал ее, кто снабдил информацией, кто сжег его клуб? Папка лежала в машине, жгла память. Она не могла. Но факты кричали громче.

Всплыл образ: ее глаза, полные мнимых слез, когда она умоляла за этого... Дениса. Этого паршивого щенка из "Призраков", которого он по глупой, слабой жалости оставил жить в кабинете тогда. Надо было грохнуть. Вспороть брюхо. Убрать слабое звено. Но она просила. Так отчаянно, так искусно...

"Не забирай у меня детей! Позволь быть их матерью!"

Циничная ложь. Гениальная игра. Использовать детей. Использовать его инстинкт, его волка, ослепленного Парой. Использовать Марфу, которая лечила ее, выхаживала, кормила...

Ярость, черная и всепоглощающая, хлынула из глубины, сжигая последние остатки сомнения, последнюю тень той нелепой, сладкой иллюзии, что мелькала в кошмарном сне. Она превратилась в пепел. В прах. Осталось только ледяное, беспощадное знание: он был одурачен. Использован. Его волк выбрал змею.

Арман резко выпрямился. Телефон уже был в руке. Палец тыкал в экран с силой, грозящей раздавить стекло. Гудки. Один. Два.

— Босс? — голос Егора сонный, но мгновенно насторожившийся.

— Слушай, — голос Армана был низким, ровным, но в этой ровности звенела стальная струна, готовая лопнуть. — Изба Марфы. Разгром. Старуха еле дышит. Лены нет.

Пауза на том конце. Шок. Потом:

— Черт. Кто?..

— Она, — Арман перебил, и в этом слове была вся горечь разбитого мира. — Нашла выход. Слилась. Возможно, не одна, — он бросил взгляд на открытую дверь в черную пасть леса, куда скрылся тот огонек. — Слушай приказ. Тот парень, Денис. В больнице.