Чтение онлайн

– Очень!... – отвечаю тихо.

Просекин даже не пробует делать вид, что не наблюдает за нами. Сморит без претензии во взгляде, но в то же время въедливо. Будто ни разу не видел, как я ем черешню. Я знаю эту его привычку смотреть прямо, если он хочет смотреть и не смотреть вовсе, если не хочет.

– Угощайся, – предлагаю ему с улыбкой.

– Ешь.

Не происходит ничего особенного, но я чувствую себя смущенной и... заведенной.

Вместе с соком ягод в меня вливается азарт. Появляется желание злить, цеплять, царапать. И откуда оно, я разбираться не желаю – просто хочу, чтобы в груди у него ныло, как у меня.

– Паш, – вдруг, упав грудью на стол, говорит Таня, – Тут Эва пишет... про тебя спрашивает. Что ей ответить? Ты с нами или тебя тут нет?

Я пригубляю сок. Улыбаюсь, конечно, как если бы была искренне рада за их взаимный друг к другу интерес. И снова испытываю целую гамму самых паршивых ощущений и чувствую себя сукой.

– Скажи ей, что я тут, – ровный взгляд на мое лицо, – И что наберу ее сегодня.

Они не встречались после вечеринки на пристани. Я это точно знаю. Общались в переписке, пару раз говорили по телефону, но точно не встречались. У Паши проект горит, Эвелина горит вся целиком, и я боюсь представить, чем закончится их первое настоящее свидание.

– Тебя Паха отвезет сегодня, окей? – шепотом проговаривает Ромка и добавляет очевидное, – Я выпил немного.

Украдкой глянув на залипающего в телефон Просекина, я киваю. Сердце сбивается с ритма.

– Я на такси собиралась.

– Не... – усмехается Кацюба горделиво, – Я с Пашкой договорился.

Свою усмешку мне приходится спрятать, потому что я уверена, что к решению Паши отвезти меня домой Рома никакого отношения не имеет. В прошлый раз он даже сестер Силагадзе на такси отправил.

– Отлично...

Из клуба мы выходим уже далеко за полночь, и Таня неожиданно оказывается гораздо пьянее, чем казалась до этого. Просекин предлагает подвезти и ее, но она наотрез отказывается и уезжает на такси в числе первых. Парни ещё какое–то время переговариваются, стоя у Пашкиной машины, а внимание Ромы целиком и полностью сконцентрировано на мне.

– Так что на счет прыжка с парашютом? – спрашивает тихо, склонив ко мне голову.

Я стою к Просекину вполоборота и чувствую его взгляд половиной лица. Левую щеку обжигает и начинает покалывать.

– Я не знаю, Ром, – отвечаю честно, – Я большая трусиха.

– Даже рядом со мной?

Становится так смешно, что, закусив губы, я прикладываюсь лбом к его плечу.

– Я не экстремалка... Все эти ваши байки, сплавы и парашюты не для меня.

– Да ты просто не пробовала!... – шепчет Кацюба проникновенно, – Ты подсядешь на адреналин, и потом...

– Завязывай лить в уши, Ромыч, – вдруг совсем рядом раздается насмешливый голос Паши, – Катя не будет ни нырять, ни прыгать.

– Дай ей самой решить! – восклицает парень с возмущением, – Хватит ее опекать!

– Хватит на нее давить! – в том же тоне отвечает Просекин и берет меня за запястье, – Поехали.

– Пах!... Паха! – окликает его Рома, когда он открывает дверь машины, – Погоди!

Протиснувшись между нами перед тем, как я усядусь, он острожно обнимает мои плечи и оставляет на щеке целомудренный поцелуй. Настолько невинный, что ему умилился бы даже мой папа. Засмеявшись, я сама целую его – мягко касаюсь уголка его губ, а потом прижимаюсь к щеке.

– Я позвоню, Кать, – выдыхает парень, выглядя при этом потрясенным.

Меня и саму колотит, потому что жест этот чистой воды импровизация. Пусть даже и зритель у нее был всего один.

Глухо хлопает дверь. Паша бросает что–то Ромке, тот посылает что–то в ответ, они расходятся, а через пару мгновений Просекин оказывается рядом со мной.

Заводит двигатель, немного опускает стекла и, включив негромкую музыку, выезжает со стоянки.

Все это время я смотрю прямо перед собой. Снова, как часто это бывает, не могу ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова.

– Охрененный у тебя ухажер, Коть, – не выдерживает Паша первым, – Человек – карнавал.

– В каком смысле? – смотрю на его ровный профиль и густые темные ресницы.

Торможу немного, потому что тело, реагируя на его близость, запускает известные механизмы.

– Он всегда бухает, когда вы встречаетесь?

– Нет...

– Только мне так везет?

– Он ведь в отпуске, Паш, – вступаюсь за Ромку, – Ему хочется отдохнуть и расслабиться.

– Ну так пусть выбирает, расслабляться или с тобой встречаться, – бросает он раздраженно.

– А что такое?... Тебя напрягает необходимость везти меня до дома? Я не просила!...

– Бред.

– Я собиралась ехать на такси, но Рома сказал...

– Заткнись, Коть!... Я уже жалею, что разрешил ему подкатить к тебе.

– Что?!

Катя

Паша опускает стекло и, проехавшись пятерней по волосам, свешивает локоть из окна. Моя надежда на то, что он возьмет свои слова обратно или хотя бы пояснит их, не оправдывается, и меня разрывает на кусочки.

– Ты разрешил?! Ты?!... У тебя, мать твою, кто–то благословения просил?!

– Он уедет, Катя! – говорит с усмешкой так, словно я за собственной недалекостью не понимаю самых элементарных вещей.

– Я в курсе! И пусть едет!...

– А ты потом снова будешь рыдать на моем плече?

– Боже!... – ахаю я, схватившись за щеки обеими руками, – Какой же ты говнюк, Просекин! Да, обойдусь я без твоего незаменимого плеча! Найду, кому поплакаться, если приспичит!

– Я серьёзно, Катя!... Ты делаешь глупости.

– И что?! Я имею на них право, ясно!... Это моя жизнь...

– Вот ты как заговорила? – хмыкает, кольнув меня острым взглядом.

– Да!... Тыщу раз да, Паша!... – восклицаю я, – Это моя жизнь, это мое лето, которое я проведу так, как хочу!...

Звучащая фоном музыка раздражает до психа, и Пашка, ткнув пальцем в монитор, выключает ее совсем.

– А как ты хочешь, позволь спросить? Из постели Николаева прыгнуть в постель к Кацюбе, чтобы потом, когда он уедет, заскочить на кого–нибудь ещё?!