Не верь мне
Шрифт:
– Да!... – хохочу истерично, – Представляешь, да!... А знаешь, почему?
– Катя, – хрипит угрожающе, чем ещё больше распаляет меня.
– Потому что я, на хрен, взрослая! И не нуждаюсь в твоем разрешении!...
– На зло мамке уши отморожу?...
– Отморожу, если мне захочется! А ты... – со всей силы втыкаю указательный палец в его плечо, – Ты не смей вмешиваться, понятно?! И указывать Роме, как ему вести себя со мной!
– Он ведет себя как ебаный придурок! – заявляет Просекин, не особо жалея мои уши, – Скажи мне, что тебе нравится, и я отстану!...
– Мне нравится! Пашенька, если бы не нравилось, я бы с ним не общалась!... А ты...
– Охуеть!... – перебивает со смехом, – Тогда на хрена я вообще о тебе беспокоюсь?...
– А ты... – продолжаю свою мысль, – Ты займись своими отношениями!... И своей личной жизнью!
– С моей личной жизнью полный порядок, Котя!... Она, блядь, идеальна!
Меня буквально подкидывает на месте. От злости и жгучей обиды, которая обваривает внутренности кипятком.
Идеальный, мать его, Павлик! С идеальной жизнью – личной и половой!... Идеальный засранец!
– То есть, тебя все в ней устраивает?... – уточняю с улыбкой вкрадчиво, – Ты чувствуешь себя счастливым?
– Да, – кивает, нахально усмехаясь, отчего у меня сводит зубы, – Меня. Все. Устраивает.
Я закидываю ногу на ногу и поворачиваюсь к нему всем телом.
– Паша... счастливые люди, – изображаю пальцами кавычки, – те, которые полностью удовлетворены своей жизнью, как правило, не суют нос в чужую!
– Да ладно...
– Это база, Пашенька!... Так что очень сильно тебе советую – отвяжись от меня и от моих потенциальных любовников!
– Чтобы мне потом твой отец голову оторвал?
– Ой!... – всплескиваю руками, – Вы только поглядите на него!... Какой обязательный, какой ответственный...
– Хватит ерничать, Котя! – бросает с раздражением, – Я действительно чувствую за тебя ответственность...
– Спасибо! Огромное!
– И мне не все равно, что с тобой будет!
– Со мной ничего не будет, Паша! – сдуваюсь, услышав в его голосе неподдельную заботу, – Я просто общаюсь с Ромой!
Просекин, словно не найдя больше аргументов для спора, замолкает. Скрипнув кожаной оплеткой руля, смотрит прямо перед собой. Кипящая энергия внутри меня внезапно остывает и лопается пузырями, оставляя после себя ощущение опустошенности и безысходности.
И обиды, конечно.
На себя, на нас обоих за то, что не получается вернуться в прежний формат. За то, что с каждой новой встречей пропасть между нами становится только глубже и шире.
На Пашку – за то, что он не принимает мои чувства. И, черт возьми, за то, что не чувствует того же самого!...
Проведя ладонью по лбу, я на мгновение прикрываю глаза. Горло распирает разочарованием.
– Я не собираюсь строить с ним ничего серьёзного, – проговариваю тише, – Мы встречаемся, чтобы просто проводить время вместе.
– Он в курсе?
– Я думаю, он понимает...
– Понимает, Коть?... – смотрит на меня, – Мне кажется, что нет.
– Он приятный, веселый... симпатичный.
– Принц, бля...
– С ним интересно.
– Катя...
Я глубоко вздыхаю, но стянутость между ребер не исчезает.
– Я не понимаю, что происходит, Паш. Ты изменился. Я... я тоже изменилась.
– Мы просто повзрослели. Это нормально.
– Думаешь?...
– Да.
– Думаешь, мы сможем остаться друзьями, или нам стоит реже встречаться?
– Мы и так друзья.
– Но уже не как прежде, да? – спрашиваю шепотом.
– Как прежде, – отвечает Паша, качнув головой, – Если Ромыч тебя обидит, получит по роже, как Николаев.
Я тихонько смеюсь, думая о том, что, может быть, проблемы в нашем общении вижу только я. Для Пашки и правда все по прежнему, и связанные с Ромой опасения лишь следствие пережитой мной недавно неудачи с Андреем?...
– Я надеюсь, что так и есть, – протягиваю руку и касаюсь вихра в его волосах, как делала это раньше.
Просекин хмурится, словно ему неприятно, но длится это всего мгновение. Сглотнув, он поворачивает голову и слабо улыбается.
– Давай, забудем, что случилось тогда...
– Я забыла, – вру от всей души.
– Это физиология, не больше.
– Я знаю.
– У парней в этом плане все очень примитивно.
– Тебе все равно, с кем? – спрашиваю, усмехнувшись.
– Катя...
– Ладно, молчу.
Отворачиваюсь к окну и не открываю рта, пока его машина не останавливается у моего дома.
– На следующей неделе все наши собираются в кемпинг – отель, – проговаривает Паша негромко, – Ты же едешь?
– Да... Меня Рома пригласил уже.
– Охуенный молодец...
– Ещё какой, – киваю серьёзно, – А ты Эвелину позвал уже?
– Не успел, – жмет плечом. – Но позову обязательно.
Мы оба смеемся, как над хорошим анекдотом, и я понимаю, что мы снова ни к чему не пришли. А может и пришли, только мое сердце отказывается это принимать.
– Ладно... – выдыхаю я, – Спасибо большое, Паша. Поцеловать–то можно? По дружески...
И, не дожидаясь позволения, а может опасаясь того, что он откажет, тянусь к нему и, обняв рукой за шею, прижимаюсь к нему щекой. Это даже не поцелуй, но вспыхнувший в венах ток быстро разгоняет по телу жар. Пашка так приятно пахнет!...
Я чувствую его теплое дыхание на своем виске и, чуть повернув голову, касаюсь кожи губами.
Это действие растягивается на несколько секунд, а потом я заставляю себя отстраниться.
– Давай, Коть... беги отсюда на хрен.
Глава 23
Катя
Рассматривая крохотные детские вещички преимущественно в бежевых тонах, я испытываю ни с чем не сравнимый трепет и уже прикидываю, что подарю малышке Ярославы на рождение.
– Я собираюсь стать бежевой мамой, – говорит она таким тоном, словно собирается отстаивать передо мной свою позицию.
– Мне нравится, – улыбаюсь я, оставляя за ней право выбора.
– Сейчас везде столько хейта против них, а мне пофиг...
– И правильно.