Чтение онлайн

«Ты чего расслабилась, дурында?! – отчего-то громким шёпотом возмущённо взвыл чертёнок. – Ты хоть знаешь, какие врачи выглядят именно вот так? Хирурги и костоправы! И я даже не знаю, кто из них хуже… Нечистая сила! Я прямо-таки уже чувствую, как сейчас он у нас спросит, где болит, и именно туда с такой же «добренькой» улыбочкой надавит. До тех пор, пока что-нибудь не захрустит… Тьфу-ты, мы ж здесь совсем по-другому вопросу!..»

– Простите, а вы врач по какой специальности? – осторожно озвучила я свои опасения вслух.

Пётр Эдуардович весело хмыкнул:

– Изначально я – генетик. Но обстоятельства сложились таким образом, что мне пришлось переквалифицироваться в акушера-гинеколога. В свободное от работы в родильном отделении время веду частный приём в качестве лекаря по срамным болезням. Все необходимые сертификаты в наличии. Я удовлетворил ваше любопытство, сударыня? Надеюсь, мы можем, наконец, перейти к сути вашей проблемы и не отнимать друг у друга время?

Я смутилась, кивнула и по привычке покрутила кольцо на безымянном пальце. Доктор бросил взгляд на мою руку, и я, застеснявшись ещё больше, рефлекторно прикрыла обручалку рукой: как неловко! Пожалуй, следовало снять кольцо и заранее спрятать в сумочку. Как знакомый Седова, доктор наверняка в курсе, что Юра женат. Не на мне.

– Не волнуйтесь, голубушка. Я не буду задавать неудобных вопросов: за ковыряние в личных жизнях клиенты мне не платят, - успокоил меня врач. – Но для анкеты мне всё же придётся уточнить у вас некоторые данные: государство обязывает. Стандартный опросник, ничего криминального. Не возражаете, если совместим его с процессом обследования? А анкету заполню сам позже, чтобы вас не задерживать. К счастью, на память я пока не жалуюсь.

Я не без облегчения согласилась: быстрее начнём, быстрее кончим. Пётр Эдуардович пригласил меня пройти в одну из дверей, за которым спрятался ещё один кабинетик. Также отделанный кафелем, но уже имеющий строгую направленность: гинекологическое кресло тёмным зверем притаилось в нём и ждало очередную жертву – меня. Врач натянул перчатки, дождался, когда я разденусь, взгромозжусь на пыточное орудие, и приступил к осмотру. Попутно он сыпал вопросами, кивал, выслушивая ответы и не забывая мне жать то там, то сям. И даже снизошёл до лести, узнав, что аборты в моей биографии отсутствуют совсем:

– Приятно иметь дело с разумной барышней, которая понимает полезность контрацепции, как в первую очередь благо для собственного организма. Прерванные беременности, знаете ли, здоровья женщинам не прибавляют. А то бывают такие особы, сделают за три года двенадцать абортов, а потом ещё удивляются, почему из-за воспалительных процессов им матку проще вырезать, чем вылечить…

Покончив с манипуляциями в моей промежности, Пётр Эдуардович милостиво позволил мне сползти с кресла и стал готовиться к забору крови для анализа.

– То, что вы, голубушка, не соизволили с самого утра перекусить, нам сейчас на руку: я в таком случае возьму у вас ещё пробу из пальца, для полноты картины. Но если вы решили взять подобное поведение за правило, то вынужден отчитать вас со всей строгостью: человеческий желудок сделан не из стали, и пропуск приёмов пищи чреват образованием гастритов и язв…

Он настолько по-доброму ругал меня, что я мысленно умилилась и торжественно поклялась, что так делать больше не буду. Всё, завтраки-обеды-ужины строго по расписанию.

Рука у Петра Эдуардовича оказалась весьма лёгкой: забор крови для анализа прошёл почти безболезненно.

– Ну всё, милая, - сказал он, отпуская меня. – Идите, погуляйте с полчасика. Анализы как раз будут готовы. И - умоляю!
– воспользуйтесь этим временем, чтобы съесть что-нибудь.

Я натянула на моментально скисшее лицо вежливую улыбку: мол, да-да, слушаюсь и повинуюсь. Сейчас как выйду, так сразу в лоб Юре и влеплю: «Пойдём, пожрём. Мне врач рекомендовал. А посему, вези меня, милой, у ресторан! ».

Не-не, все правила в силе, я помню. И рестораны также попадают под запрет. Потому что «всё временно». И да, «ничего у него не просить» сюда же.

«А дядька-то молодец! – восхищённо закатил глаза чертёнок. – Как лихо он тебе мадамский «сход-развал» сделал. Вот что значит Светило-о… У него, небось, и беременные также быстро рожают: зашла, «выплюнула», следующая. Ты, если второго надумаешь, к нему на учёт становись, поняла?»

Выйдя на улицу, я подошла к машине, распахнула дверцу и… остолбенела от аромата: на панели напротив пассажирского сиденья меня поджидала огроменная шаурма, стаканчик с кофе и какое-то то ли пирожное, то ли кусочек торта в прозрачном пластиковом боксе. Точно такой же набор стоял на торпедо перед Седовым. Сам он почти возлежал на руле и с тоской смотрел на эти гастрономические изыски «Еда на бегу». Перевёл взгляд на меня и умоляюще произнёс:

– Всё равно ждать нужно. Давай поедим?

Я села в машину и кивнула ему почти со слюнями благодарности на глазах: мой Герой! Не мужик, а мечта! Прям мысли мои читает!

Седов, видимо, боясь, что я начну скромничать, радостно всунул мне в руки такую соблазнительную, но вредную шаур-мяу с надписью на боку картонной упаковки «BIG SIZE». Которая будто говорила, мол, не удивляйся потом отражению в зеркале и что откуда взялось: тебя заранее предупреждали.

Решив не ломаться, я поблагодарила и принялась за еду. Юра тоже с азартом впился зубами в свою точно такую же вкуснятину. В первые минуты мы молча чавкали, хлюпали, сопели и хрустели. Хихикали, когда помогали друг другу вытереть соус с подбородков и носов. Как подростки. Хотя, скорее уж, как престарелые тинэйджеры.

Время бесед наступило с десертом. Юра очень уморительно рассказывал, как он лихим ураганом пронёсся по всем ближайшим точкам общепита, пока я была на приёме у врача. С искренним удивлением описывал перепуганных и впадающих в ступор продавцов, когда он врывался и требовал: «Еды! Срочно!» Недоумевал, когда я живо воображая всё это, покатывалась со смеху: голодный Юра в моих глазах выглядел страшно. Представляю, как бедные, не подготовленные к такому зрелищу люди начинали нестись кирпичами.

Полчаса пролетели незаметно. Пётр Эдуардович сбросил Юре сообщение на телефон, что «барышня может подходить за результатами».

– Давай спокойно доедим, а потом ты сходишь, - предложил Юра, заметив, как я изменилась в лице.

Но было уже поздно: пирожное встало комом в горле, и аппетит пропал. Впрочем, мгновенно улетучилось и то лёгкое волшебство, что сумел создать Седов. Ручки затряслись, ладошки вспотели… Время «икс» настало: идите, Лариса Батьковна, сдавайтесь на милость Светила. И да, пора бы сделать пометку в мозгу: «Купить себе тонометр». Здравствуй, начальная форма старости…

– Быстрее схожу, быстрее вернусь. Нехорошо заставлять его ждать: он наверняка хочет поскорее вернуться к своим исследованиям, - вздохнула я и вышла из машины.

Пётр Эдуардович обнаружился опять за компьютером.

– У вас ничего нет, анализы соответствуют здоровой, ухаживающей за собой, женщине, - бросил он, стоило мне только переступить порог кабинета.

У меня аж слёзы навернулись от облегчения: всё-таки это сильно меня беспокоило. Будто камень с души свалился. Славика на километр теперь к себе не подпущу. Всё, пусть валит к своей Зайчихе, псина шелудивая.