Чтение онлайн

– Смесь зелий «Болтун» и «Обольститель», – беззаботно отозвалась она, убирая влажными пальцами челку с глаз, Шу удивленно округлил глаза.

– Тебе не кажется, что это двойные стандарты, Ива? Люсии ты приворотное зелье не дала, сославшись на безнравственность, а графу вот так запросто «Обольстителя» сварила.

– Во-первых, они женаты, – ответила Ива, убирая котелок на место и вытирая стойку влажной тряпицей.

– Ну, да, опоить жену гораздо более нравственный поступок, – хмыкнул Шу, усевшись на полке.

– Бабу надо держать в кулаке, – прорычал Горм со своего места очередную великую огрскую мудрость.

– Видимо, поэтому от тебя только одна голова и осталась, – отозвался Шу, точа когти о деревянную полку. Огр в ответ раздраженно заворчал и закатил глаза, мысленно призывая немыслимые кары на голову проклятого духа, с которым вынужден делить кров.

– Во-вторых, это всего лишь мощный афродизиак, он всего лишь усилит то, что у графини есть к мужу. Ну, а если там уже ничего нет, то и усиливать нечего будет. Тут-то и понадобится «Болтун», она наконец выскажет все, что думает и они выяснят отношения.

– Гениально! – восхитился ласка. – А зачем тебе так много этого зелья?

Ива пожала плечам и меланхолично посмотрела на гаснущие за окном огни города. Провела тонкими пальцами по пузырькам с зельями и аккуратно убрала их в запирающийся шкаф.

– Знаешь, Шу, мне никогда не давались предсказания, но сейчас, я почему-то чувствую, что это зелье мне еще пригодится.

Девушка заперла двери, задернула плотные шторы на окнах и погасив магические светильники, поднялась наверх, в спальню.

Городок медленно отошел ко сну. Заснула рыжая травница, подсунув ладошку под щеку. Заснул чутким сном ее хвостатый приятель, свернувшись клубком на подушке. Захрапела, порыкивая, на полке голова огра.

Заснули слуги в резиденции Моро. Неугомонный ягуар растянулся на каменном бортике фонтана, вытянув длинные лапы и изредка подергивая хвостом. Всплакнув над погибшими розами, забылась в тревожном сне графиня, чувствуя холод от пустой половины кровати.

Лишь Вильгельм Моро не спал этой ночью. Сидя в своем кабинете, он мрачно пил виски и смотрел на пузырек с зельм, загадочно поблескивающем в свете одинокой свечи. «Завтра. Я сделаю это завтра», – наконец решил он и откинув голову на высокую спинку кресла и закрыл глаза.

Ива начала свой день уже с привычного ритуала: открыла окно и вдохнула морской воздух, зажмурившись от удовольствия. Ветер вновь перепутал занавески с облаками и попытался утащить их в неведомое путешествие. Утренняя свежесть ласково лизнула кожу, и девушка слегка поджала пальцы ног, переступая босыми ступнями по деревянному полу. Шу давно советовал купить какой-нибудь коврик, чтобы бросить его возле окна, но девушке нравилось ощущать холодок от досок с утра, и она неизменно отказывалась.

У горизонта собиралась легкая дымка, предвещавшая жару, и травница, вынув из шкафа самое легкое платье из имеющихся, оставила его на кровати. Затем мимоходом пощекотала спящего приятеля между ушами и отправилась в ванну.

Шу сладко потянулся, открыл один глаз, зевнул во всю пасть, продемонстрировав зубы-иголки, и открыл второй глаз. Что-то было не так. Ласка настороженно принюхался и, ощерив пасть, зашипел. На подоконнике появились чьи-то пальцы, слепо шарившие в поисках надежной опоры.

– Ива, к нам воры! – закричал он и ринулся в сторону окна, намереваясь защитить подругу от злоумышленника.

Девушка, наспех запахнув халат и схватив первое, что попалось под руку, выбежала из ванной и поспешила на помощь приятелю, особо не раздумывая, чем для самообороны ей поможет медный ночной горшок.

Шу отважно вцепился зубами в большой палец руки, ухватившейся за подоконник, злодей заорал каким-то очень знакомым голосом. Раздалось отчаянное шарканье сапогами по каменной стене дома, вор явно намеревался обрести более устойчивое положение и продолжить своё преступление. В оконном проёме показалась взлохмаченная русая макушка, Ива зажмурилась и скомандовала:

– Шу, отпусти его!
– после чего, не открывая глаз, со всей силы опустила ночную вазу на голову нападавшему. Медный звон победным набатом оповестил округу о том, что орудие достигло цели. Пальцы на подоконнике разжались, и вор рухнул на землю.

– Твою мать! Проклятье!
– застонал знакомый голос внизу, Ива открыла глаза и выглянула наружу. Рядом в открытое окно высунулся Шу.

В уличной пыли, растянувшись на камнях мостовой, лежал капитан Стефан и, перемежая мат со стонами, держался за ушибленную голову. Тут же лежал измятый и изломанный букет полевых цветов. Девушка и ласка медленно сползли на пол, прячась от посторонних глаз под подоконником, и тревожно переглянулись.

– Как думаешь, нас теперь посадят? – растерянно спросила Ива, прислушиваясь к стонам, доносившимся с улицы.

– Не нас, а тебя, – уточнил Шу, – я животное, что с меня взять, а ты капитана стражи ночным горшком огрела, считай, неуважение к представителю закона. Хорошо он пустой был, а то бы еще и оскорбление могли пришить.

– Шу, плевать на горшок, я с испугу его и боевой магией приложить могла.

– Тогда ему повезло. И вообще, он первый к нам в окно полез, так что сам виноват! – зверек сердито фыркнул и вытер лапой мордочку от крови.

– Действительно, – Ива гневно сверкнула глазами и выпрямилась, выглянув в окно. – Капитан Стефан, прекращайте стенать, словно неприкаянный призрак, и ступайте к двери. Как все нормальные люди. Я жду объяснений! – зеленые глаза девушки метали молнии и не сулили ничего хорошего.

Ива скрылась в комнате, с грохотом захлопнула окно и задернула занавески.

Несчастный капитан стражи с трудом занял сидячее положение и, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, держался обеими руками за ушибленную голову. Даже с высоты второго этажа было видно, как на его макушке наливается огромная шишка.

Коза, в очередной раз сбежавшая от своей хозяйки, торгующей свежим молоком на базарной площади по утрам, сочувственно ткнулась мягкими горячими губами в лицо мужчине. Животинка была красива, по козьим меркам, черная с белой звездочкой на лбу, но поверженный капитан не оценил ни красоты, ни сочувствия. Стефан жалобно застонал и, с трудом оторвав одну руку от головы, отпихнул морду животного. Фыркнув, как отвергнутая любовница, коза утешилась валявшимся на мостовой букетом.

Кое-как встав на четвереньки, он, придерживаясь одной рукой за стену, а вторую прижимая к голове, выпрямился и привалился к своей опоре плечом. Осторожно потряс головой, чувствуя, как это движение отзывается болью и головокружением. «Знатно она меня приложила», – подумал он, кое-как собрав мысли в кучу. Спину прострелила боль, кажется, при падении он ее ушиб, но, к счастью, ничего не сломал. Прокушенный палец пульсировал и, похоже, распух. Стефан физически и морально чувствовал себя, как тот самый букет, что сейчас с удовольствием дожёвывала коза. Так, едва переставляя ноги и постанывая, он поковылял к двери в лавку, надеясь, что в этот ранний час на базарной площади никого не будет. Опозориться еще больше не хотелось совершенно.