Чтение онлайн

– Так-так-так… – прослушивалось в трубке. – Я разберусь! Разберусь…

– Встать! Смир-ноо! – скомандовал прапорщик, оторвавшись от трубки, когда Кирилл хотел, было, присесть рядом на табурет.

Пришедший капитан ни о чём спрашивать Назарова не стал, а, не глядя на него, скомандовал: «Кру-гом! Марш на улицу!». И они с прапорщиком вышли следом.

– Десять кругов по периметру части! Бе-гом! – офицер, повернувшись, ушёл на КППе, а «степняк» с русской фамилией Егоров, остался считать круги.

Воинская часть большая. Каждый круг в километр будет. Бежать вначале легко, а потом, после трёх-четырёх кругов стали напоминать о себе сапоги. Они, как гири на ногах, оттягивали каждый шаг назад. Кирилл теперь уже не бежал, а, как говорят, легонько трусил.

Но у прапорщика Егорова глаз зорок, характер твёрд.

– Команда – «Бегом!». Рядовой Назаров, выполняй! – отрубил «степняк», когда Кирилл поравнялся с ним.

– А-а! – только и сказал, остановившись, нарушитель воинской дисциплины. Сбросил с ног слоновьей кожи яловые сапоги, размотал рулоны портянок и, высвечивая в тихом свете фонарей босыми пятками, снова побежал.

Только теперь, после девяти витков обочь загородок из колючей проволоки стало до него доходить, что спорить с командиром – себе дороже.

Босиком на десятом круге ему стало совсем легко, и он ринулся на одиннадцатый виток, чтобы доказать «степняку», что у него силы хватит и на двадцать кругов.

– Отставить! – сказал прапорщик. – У тебя ещё туалет не убран. Приступить к выполнению задания!

Назаров хотел что-то возразить, но «степняк» сказал, как выхаркнул мокроту:

– Отставить разговоры! – и покачиваясь, закосолапил в казарму.

В туалете всё так же было запущено и мерзопакостно, что совсем нехарактерно для армии.

Обычно в таких местах бывает зачастую чище, чем у иной хозяйки на кухне.

Но само помещение, отведённое для нового пополнения, было ничейным, поэтому уборкой здесь никто не занимался – обычная нелегальная курилка внутри воинского подразделения.

– Убрать и доложить! – сказал прапорщик Егоров и взял под козырёк.

– Товарищ прапорщик, – попробовал возразить Кирилл, – здесь работы на всю ночь! Как я доложу, когда вы спать будите?

– Командир всегда бодрствует. Спят на гражданке, а здесь бдят. Убрать и доложить! – отчеканил и отправился к себе в каптёрку, где у него была своя отдельная койка. Он совсем недавно ушёл на сверхсрочную службу и своё личное время к радости начальства проводил вместе с солдатами.

Рядовому Назарову осталось только обречённо развести руками.

Он присел на пустой, кем-то принесённый сюда ящик из-под боеприпасов, и закурил. Бросил под ноги окурок и закурил снова. Одной сигареты оказалось мало.

Но сиди, не сиди, а наказание выполнять надо.

За невыполнение приказа может последовать трибунал. Приказы не обсуждаются, а выполняются. Это он хорошо уяснил еще будучи в карантине для молодых солдат.

Хотя у солдат, особенно опытных и догадливых, на этот случай есть другая поговорка: «Не спеши, солдат, выполнять команду, ибо будет приказ – «Отставить!», что зачастую в служебных отношениях командиров и подчинённых играло немаловажную роль.

«Спешка нужна при ловле блох!» – бубнит в сторону умный солдат, поворачиваясь налево для выполнения команды или поручения.

Кто служил, тот знает и помнит.

«Ночь длинная, ещё успею, небось, – Кирилл, скривившись, посмотрел в сторону толчков, – дерьмо убрать. Монгола бы этого сюда головой сунуть! – Имея в виду прапорщика, пробормотал уже в полусне, в сладкой дрёме, солдат.

Как всегда: снились бригадные ребята, водка, шумные гульбища и только в одних коротких причёсках скользкие, как русалки, скабрёзного вида девицы.

– Па-аа-дъём! – заполошно заорал дневальный, отодрав Кирилла от одной из русалок.

Кирилл, как сидел на ящике, привалившись к стене, так и остался сидеть, едва разлипшимися глазами с недоумением осматривая крашеные ядовито-зелёной краской высокие стены вверенного ему для уборки заведения.

До него не сразу дошло – кто он, и где он?

– Ёёёё!.. – только и мог он простонать под грузом, обрушившимся на него вчерашнего дня. – Звездец мне теперь! Как есть, звездец!

Мимо него, не обращая ни малейшего внимания, туда-сюда сновали солдаты, вчерашние мальчишки, нетерпеливо придерживая наполненные всклень отяжелевшие мужские достоинства стальной крепости. Им тоже снились ускользающие, и вёрткие, как русалки, недавние подруги.

Вот уже построение на зарядку, а прапора всё нет.

Кирилл только так, для вида, взяв в руки швабру, повертел её около ног, помызгал кое-как керамическую плитку пола и снова поставил швабру в угол.

«Может, забыл, «степняк» обо мне? Мало ли таких! Всех не упомнишь, – успокаивал себя Назаров, прикуривая очередную сигарету. – Ребята теперь на зарядке выкладываются, и никому до меня дела нет. Может, правда забыл старшина свой приказ?»

Но командиры своих приказов не забывают никогда и обещания наказать выполняют неукоснительно, что через минуту стало понятно рядовому Назарову, невзначай забывшему свой долг и беспрекословный Устав воинской службы.

В солдатский туалет, где скучал рядовой Назаров, вошли двое.

Один был «степняк», а другой, крепкий, пружинистый малый с ефрейторской лычкой на погоне, ласково улыбающийся Кириллу, как старому знакомому.

Сначала показалось, что это он вчера сунул Назарову при обмене «неглядя» простую немецкую штамповку вместо настоящих часов.

Но это не он.

Тот был поменьше ростом, в «дембельном» парадном кителе с галунами и медалями неизвестно за что на всю грудь, а этот «качок», в простой хэбешной выгоревшей на солнце гимнастёрке и мятой пилотке на стриженой под «ноль» голове, но с грудью колесом, как у свадебного голубя.

«Степняк», молча, вроде ничего не замечая, расстегнул на ходу «форточку» и сразу устремился к писсуару.

– Боец, – сказал ефрейтор, дружелюбно взглянув на Кирилла, потом заботливо поправил у него на погоне эмблему, – приказ выполняют не рассуждая. Да?

Кирилл хотел что-то ответить, защитить себя от несправедливого на его взгляд наказания, но тупая и резкая боль, вошедшая в печень, не дала ему времени вымолвить ни слова. Он задохнулся так, что вместо слов у него из горла только и вырвалось продолжительное – «кыыы!»