Чтение онлайн

«Во, – чудак!» – было написано на лицах.

Откуда-то сбочку суетливо возник ещё один доброхот из бригады, Мишка Ермолаев по прозвищу «Коммунист», хотя коммунистом никогда не числился.

– Вмажь, начальник! Пьяного Бог бережёт! – успев принять «на грудь», бестолково затараторил он. – Дорогу загрунтовать надо, начальник!

Какой он к чёрту начальник, когда не сумел обеспечить нормальные условия своим людям!

Кирилл, недовольно отмахнувшись от словоохотливого пьянчужки, пошёл искать начальника аэропорта, чтобы выяснить вопрос с выгрузкой оборудования из самолёта.

Но ему навстречу уже спешил какой-то человек в стандартной форме гражданской авиации, что-то говоря на ходу и показывая рукой в сторону взлётной полосы.

Оглянувшись, Назаров увидел, как их самолёт, почти касаясь крылом высоченного сугроба возле здания аэропорта, подруливает прямо к выметенной начисто бетонной площадке.

Подбежавший авиатор сказал, что надо срочно освобождать борт номер пятьсот тридцать пять, так как он через полчаса улетает в аэропорт приписки. «Здесь штрафом не отделаешься! Под суд пойдёшь!» – И, погрозив пальцем перед лицом Кирилла, убежал так же быстро, как и появился.

Монтажникам такое сообщение, несмотря на выпитое, не прибавило энтузиазма.

Разомлевшие и хорошо опохмелённые, они уже лежали вповалку возле большой батареи отопления, лениво перекидываясь обычными, ничего не значащими матерками.

В дальнем углу среди порожних ящиков и какого-то бытового хлама сидел, закутавшись в старую, пыльную ковровую дорожку, Мустафа. Рядом на батарее отопления были развешены его ватные штаны, которые слегка парили.

Чтобы не отравлять атмосферу почти пустого зала этими испарениями, ребята перегнали Мустафу сюда, в самый закуток.

Он сидел молча, по-совиному крутя головой, и беспричинно щерясь.

«Ну, что за люди! На месте Мустафы плакать надо, а он сидит и весело щерится. Запасных ватных брюк нет, так что ему обеспечено на весь срок командировки незаменимое место в теплушке, а не звенеть мудями на морозе. Наверное, поэтому Мустафе сегодня так весело. Тьфу, зараза!» – плюнул в его сторону Кирилл и с несвойственной ему злостью выругался.

– Мустафа, он и есть Мустафа! Чего с него взять-то? – поддержал Кирилла кто-то из ребят. – Ему всё равно яйца без надобности.

Бригадир по кличке «Лафа» приложил некоторые усилия к подъёму бригады, попинал кое-кого ногами, и все, кроме Мустафы, отправились на разгрузку самолёта.

Минут через пятнадцать мешки и коробки были уже на снегу, и самолёт, ревя двигателями, медленно развернулся и пополз в дальний конец поля.

Нужно было что-то делать со всеми этими узлами и ящиками.

Ребята, потоптавшись на месте, молча покатили сварочный агрегат прямо в здание аэропорта. Туда же закидали ящики с инструментом и монтажными приспособлениями на все случаи жизни.

Посовещавшись с бригадой, Назаров решил оставить здесь сторожить оборудование самого никчёмного, то есть Мустафу, а самим отправиться электричкой до неведомой станции Мамырь и вежливо посмотреть в глаза тому человеку, который заставил их торчать без уведомления в чужих краях, у чёрта на куличка. Так бы и сказал – не нужны, мол; они бы с радостью с этим же бортом за номером пятьсот тридцать пять вернулись бы восвояси. Всё равно полёт был уже оплачен. Но, потом, выкурив ещё по сигарете, они в другой раз решили, что добраться до леспромхоза сегодня им никак не удастся – день короток, как дамские трусики, а ночью – кого высвистывать в глухой тайге?

Было сказано: «Там встретят!». Вот и встречают гостей дорогих…

Но все печали и сомнения были утолены.

Не успел Назаров под невесёлые мысли, привалившись к батарее отопления, вздремнуть, как перед ним вырос человек в больших серого цвета валенках и в чёрном полушубке кустарной выделки.

Человек приветливо улыбался, показывая рукавицей в сторону окна, где стоял окутанный белым паром от выхлопных газов небольшой автобус японского производства с большими чёрными иероглифами по борту.

Нищему собраться – только подпоясаться!

Ребята вмиг, повскакав, завозились возле своего груза и, хлопая туда-сюда дверьми, вызывая недовольство работников аэропорта, в момент загрузились.

Шофёр уже выжал сцепление, как кто-то вспомнил про Мустафу, и вот он уже под хохот ребят, зажимая обеими горстями мотню на брюках, повалился в услужливо открытую дверь.

Знай наших!

Поехали!

По обе стороны дороги за высоченными сугробами лежала изуродованная человеком тайга-матушка.

По крайней мере, Кириллу Назарову так показалось, когда он увидел вывороченные трелёвочной техникой, изломанные, перекореженные и брошенные гигантские стволы деревьев по обочинам. Попадались и частые вырубки, и тогда тайга отступала, открывая большие проплешины в глухом массиве.

Было видно, что отсюда ушёл хозяин, и теперь здесь никому и не до чего нет дела – побыстрее ухватить и отбежать. Ухватить и отбежать! Шакальи повадки новой формации.

Автобус шёл ровно, мощный двигатель обдувал шумных пассажиров тёплыми струями воздуха. Можно было подумать, что здесь не самое чрево Сибири, за тысячи километров от дома, а родные тамбовские края в самое жаркое время.

Ехали, ехали – и день как-то стал съёживаться, тускнеть. В половине четвёртого уже засмеркалось, солнце завалилось за деревья, и автобус, выбросив две полосы света, теперь мчался вперёд, как по сверкающим рельсам.

По обе стороны чёрной стеной стояла тайга, и свет мчался внутри широкого бесконечного тоннеля, выхватывая на поворотах молчаливые деревья.

Пассажиры уже стали подрёмывать, поскучнели, реже отпускались шуточки и подходящие к моменту матерки.

Но тут автобус внезапно выскочил на распахнутую освещённую улицу и остановился напротив длинного щитового здания с маленькой котельной, прислонённой к этому бараку. От котельной к помещению шли трубы одетые в чулок из стекловаты.

Рядом высокая труба дымила что есть мочи, обогревая настуженное здание.

Ну, вот и приехали! Встречай Мамырь тамбовских волков!

«Волки» оживлённо высыпали из автобуса.

Улица была пуста, только низкое чёрное небо, усыпанное сверкающими кристалликами звёзд. Такого неба на тамбовщине не увидишь, там звёзды норовят уйти всё больше в высоту, в зенит, а здесь они такие близкие, что хоть рукавицей сшибай.

Мороз уплотнил воздух, сделал его неподвижным и чистым с оптическим эффектом линзы.