Чтение онлайн

Положение юных мам – просто драматическое. Рождение детей до наступления биологической и социальной зрелости – большой риск для здоровья и самой юной женщины, и для ее ребенка. Самостоятельно не только воспитывать, но даже ухаживать за ребенком девочки-мамы не могут. А как окончить школу, получить профессию? [168]

Мать не должна быть слишком молодой, но и слишком старой тоже не должна быть:

Именно поэтому «п'oзднее» материнство вызывает большое количество дискуссий и обсуждений в статьях, так как матери «в возрасте» обладают с точки зрения здоровья худшими физиологическими показателями [169] .

«Ответственная мать» состоит в браке. В противном случае все существующие социальные язвы являются следствием ее эгоизма:

По данным мировой статистики, мальчик, выросший в семье, где место отца пустует изначально, имеет больше шансов попасть в тюрьму, чем его социально благополучный сверстник. У девочек же, выросших без отца, шанс стать матерью-одиночкой повышается в пять раз. Среди детей, выращенных только матерями, гораздо больше наркоманов, алкоголиков [170] .

«Хорошая мать» многодетна, но при этом справляется с домашним трудом и с профессиональной занятостью:

То, что Господь предопределил женщине быть матерью, неоспоримо. Какая бы карьера ни была, вам придется заниматься воспитанием своих детей. Я хочу, чтобы наша женщина рожала не меньше троих детей, – сказал президент [171] .

Материнство описывается не только как обязанность и потребность, но и как величайшее счастье для женщины.

Трудности, связанные с этим опытом, не являются предметом популярных дискуссий на постсоветском пространстве. Одна из участниц интернет-сообщества Feministki в «Живом журнале» поделилась своими размышлениями об ощущении счастья, которое предписывается испытывать всем матерям:

Я начала испытывать чуть ли не стыд, что не чувствую безмерного счастья, о котором твердят книжки для будущих мам, форумы, врачи, родственники и родственницы, друзья и подруги…

Хотела открыть тему в «мамском» форуме и спросить у других будущих и состоявшихся мам: «А вы чувствуете счастье?» Но боюсь, что меня закидают камнями за кощунство, за покушение на святое, объявят моральным уродом и т. п. А если не закидают? Если отсутствие ощущения непреходящего счастья есть норма? То есть что если большая часть беременных не испытывают того, что предписывают нам специалисты и общество?

…Зачем нас обязывают быть счастливыми? Из привычки традиционно не замечать страдания, связанные с физиологией женского организма? Из стремления скрыть от девочек, мечтающих о ребенке, что выносить и родить – это может быть больно и непросто, чтобы они не отказывались от рождения детей из страха перед этой болью и трудом, подчиняющим себе жизнь? [172]

В постсоветских медиа практически не поднимается тема стрессов, которые сопровождают опыт родительства – начиная от послеродовой депрессии и необходимости соответствовать общественным «нормам» до проблемы совмещения заботы о детях с работой или учебой. Сложности, связанные с «естественной функцией», считаются мелким частным делом в сравнении с величием основной цели – «улучшения демографии».

За последние полвека во всем мире существенно изменился стиль репродуктивного поведения. Взяв рождаемость под контроль, современные общества обнаружили, что жизненные циклы людей более не подчиняются сексуальному, брачному и репродуктивному единству [173] .

Все дальше отодвигается возраст рождения первого ребенка, все больше детей рождается вне традиционного брака, растет число людей, в чьи планы не входит родительство.

Бывшие советские республики, как отмечают социологи [174] , подобно многим другим европейским странам, находятся в ситуации второго демографического перехода, характерными чертами которого являются старение населения и падение уровня рождаемости.

Но процессы сокращения рождаемости не являются сюрпризом для демографов. Они связаны с тем, что в детородный возраст вступило поколение женщин, рожденных во время демографического спада 1990-х годов.

Государственная политика в России и Беларуси, направленная на преодоление демографического кризиса, ориентируется на стимулирование рождаемости и связана с увеличением «материнского капитала», отпусков по уходу за ребенком, а также с введением льгот, адресованным многодетным семьям.

Но меры государственной помощи семьям существенного улучшения демографической ситуации не обеспечивают.

Социолог Елена Гапова отмечает, что подобный опыт репродуктивной стимуляции свидетельствует о стремлении по-прежнему осмысливать общество как немодернизированное и строить управление на административных распределительных принципах [175] . Особенности рыночной экономики при этом и наличие карьерно устремленных, активных женщин не учитываются.

Ориентируясь на «заботу о женщинах и детях», постсоветские государства, с одной стороны, вытесняют женщин из сферы профессиональной конкуренции, с другой – отстраняют мужчин от активного участия в воспитании детей и выполнения других семейных функций.

Демографическое воспроизводство – это социальный комплекс, в который вовлечено все общество, – объясняет Елена Гапова. – Рождаемость зависит не только от женщины, которую надо «застимулировать». Но и от того, как работает система дошкольных учреждений и распределяются обязанности в семье, какие мужские и женские образы конструируют СМИ, как организовано здравоохранение, есть ли места, где родители и дети могут вместе заниматься спортом, готовы ли предприятия интегрировать «работников с семейными обязанностями», как преодолевается социальная изоляция родителя в отпуске по уходу за ребенком, как сформирована городская среда, и даже от того, запрещено ли курение в посещаемых детьми местах.

Российское же государство, не желая учиться новой социологии, воспроизводит консервативную семейную модель: один зарабатывает деньги и живет публичной жизнью, другая занимается детьми; в случае необходимости государство обеспечит ее самые элементарные нужды [176] .

В советский период соответствующая государственная политика позволяла совмещать женскую трудовую занятость и материнство. В постсоветскую эпоху в результате смены экономической парадигмы изменились условия труда, возросли возможности для самореализации и требования к уровню жизни [177] .

Постсоветский социальный порядок назначает женщину ответственной за существование нации и государства, обязывая ее к материнству:

Материнство – самая главная миссия женщины, от которой зависит будущее стран и народов, само развитие цивилизации [178] .

Но в реальной жизни следовать общепринятым нормам в сфере репродуктивного выбора становится все сложнее.

Помимо проблемы совмещения карьеры и родительства современницы имеют дело с жесткой идеологией, с одной стороны, обесценивающей жизнь женщины вне ее биологической функции, с другой – задающей узкие рамки репродуктивной реализации.