Чтение онлайн

В американской прессе регулярно появляются сообщения о женщинах старшего возраста, родивших с помощью репродуктивных технологий. Звезды шоу-бизнеса личным примером показывают, что отсрочить родительство, дождаться подходящей жизненной ситуации, а затем прибегнуть к РТ и родить – нетрудно и реально.

Однако по данным Newsweek, в 2001 году только около 2 % детей в США родились при помощи РТ у женщин в возрасте после 40 лет. Инициативные группы, встревоженные нехваткой информации о старении и ложным чувством защищенности, решили привлечь общественное внимание к факторам риска.

Американская Ассоциация по проблемам бесплодия в 2001 году намеревалась снабдить кабинеты врачей брошюрами с информацией о том, как возраст влияет на фертильность.

Американское Общество репродуктивной медицины, крупнейшая в стране профессиональная организация специалистов в этой области, одновременно задумала рекламную кампанию, которая должна была начаться с появления в Нью-Йорке, Чикаго и Сиэтле автобусов с надписью на борту: «Чем вы старше, тем меньше у вас шансов родить детей. В 20–30 лет легче всего забеременеть».

Драматичный слоган иллюстрировался изображением перевернутой детской бутылочки в виде песочных часов. «Это предупреждение во благо жизни, – прокомментировал его доктор Майкл Соулс, возглавивший компанию. – Наша обязанность – информировать людей».

Подобные сообщения, по мнению Newsweek, бьют в самое сердце тем, кто хочет заботиться о собственных детях, но не имеет такой возможности прямо сейчас. Моральное давление, призывающее торопиться, а также идея исключительной важности биологического родительства провоцируют «панику тикающих биологических часов».

Бездетная жизнь после выхода из репродуктивного возраста изображается как безрадостное, лишенное смысла существование. Но в действительности ни один репродуктивный выбор не может гарантировать полного удовлетворения всех потребностей.

Ни опыт родительства, ни опыт бездетности не избавляют от необходимости решать сложные экзистенциальные задачи: чем и как занять время жизни и как примириться с ее конечностью. В этой перспективе каждый жизненный путь труден и одинаково бесценен.

Потребность в заботе о детях и передача накопленного жизненного опыта следующим поколениям могут реализовываться не только через биологическое родительство.

Проблема не в том, что не о ком заботиться, если нет возможности или желания произвести на свет собственных детей, а в общественном мнении, которое обесценивает альтернативные сценарии «передачи жизни дальше».

Но другие варианты служения обществу, как и другие, помимо родительства, способы организации жизни не менее важны и ценны.

Являясь представителями следующего поколения, дети нередко не рассматривают родительский опыт как полезный для себя. С этой точки зрения, делегирование потомкам ответственности за признание ценности прожитых лет является, на мой взгляд, чрезмерно сложным и не единственным способом осмысления своего существования.

Более прагматично, как мне кажется, делиться навыками и наблюдениями с теми, кто в этом будет заинтересован наверняка, например менторствуя в профессиональной сфере.

Увековечивание семейной истории и памяти о предках также может воплощаться не только в собственных детях, но и в творческих проектах. Однако в обществе, которое только начинает знакомиться с последствиями новых социальных явлений, еще слишком мало пространства для того, чтобы осознавать личные потребности, отделяя их от того, чего «хотят» за нас другие.

В нынешних условиях искать свой собственный жизненный путь предстоит либо самостоятельно, либо объединившись с теми, кто думает схожим образом. Мне идейно близка позиция, отраженная в комментарии, оставленном на сайте британской журналистки Кейтлин Моран:

Выбираем ли мы карьеру, потому что не можем или не хотим иметь детей, или наша карьера мешает нам в этом? К 30 мы уже связаны всевозможными коммуникациями, как дерево желаний с развевающимися на ветру ленточками.

Хотим ли мы, чтобы кто-то маленький путался под ногами? Действительно ли общество давит на нас, вынуждая хотеть этого? Хотят ли наши родственники и друзья, чтобы мы стали родителями, или это наши представления об их желаниях? Воображаем ли мы сами это внешнее давление или подобно Тайлеру Дердену из «Бойцовского клуба» боремся между тем, кто мы, и тем, кем, по нашему мнению, мы должны быть?

…Иногда, возможно, я хотела бы иметь детей. Но эти моменты мимолетны и основаны на мечтах о декретном отпуске. И это точно не те причины, по которым нужно приносить жизнь в этот мир.

Дети нужны и «выгодны» всему обществу. Но лично я еще не встретила ни одной женщины, которая бы признала, что родила ребенка ради улучшения демографической ситуации. При этом все, с кем я обсуждала тему репродуктивного выбора, говорили о том, что условием прихода людей в этот мир должна быть добрая воля, а не принуждение.

«Зачем говорить об одиночестве? Лучше придумать, как его избежать», – часто первой реакцией на тему моего исследования бывает именно такой комментарий.

Нередко мне советуют, как привлечь к проекту широкую аудиторию: «Не стоит употреблять словосочетание “одинокие женщины”. Никто не хочет ассоциироваться со старой девой».

Порой приходится слышать или читать такую интерпретацию своей деятельности: «У самой жизнь не сложилась, поэтому она пытается убедить других женщин, что им не нужна семья».

Разумеется, я пишу об «одиночках» прежде всего потому, что являюсь одной из них. Но в мои цели не входит «пропаганда одиночества» или утверждение того, что один уклад жизни лучше другого. Меня интересуют причины и последствия нового социального явления – роста числа «одиночек».

Динамика изменений, происходящих в приватной сфере, говорит о том, что людей, живущих за пределами традиционной семьи, будет становиться все больше во всем мире. Я не вижу возможным не замечать этой новой реальности.

Трансформация интимности интригует меня как с точки зрения общемировых тенденций, так и в смысле изучения новых персональных возможностей.

Но распространение одиночного проживания пугает многих, как все неизученное. Прежде всего потому, что в массовой культуре одиночный статус в отношениях одновременно ассоциируется с одиночеством как с личной катастрофой и противопоставляется образу благополучия романтической пары.