Чтение онлайн

– Если мир не таков, каким мы хотели бы его видеть, - согласился Сашка, - то мы не можем его принять и понять, эрго, едва ли существует возможность стать в этакой Вселенной заметной величиной.

– А даже тишайшему из тихих интеллигентов хочется быть героем. Это ведь так созвучно самой глубинной сути природы человеческой - покорять, убивать, до рвоты обжираться на пирах и поганить женщин, твердо зная, что лишь об этом они и мечтали всю жизнь.

– Полегче, - сказал Сашка, - вдруг они и впрямь мечтали?

– Ну, это уже их дело. Даже если так, они, следовательно, оказываются существами не менее героическими. Правда, Настя?

Вера покраснела.

– Что я говорила? Сашк, как ты насчет героизма? А ты?

Толик смущенно молчал.

– Благодарю вас, - высокомерно поморщился Дефлоринский.
– Я не сторонник группового секса.

Смущенный Толик решил - то есть даже не решил, это получилось как-то само, это даже не захотелось, это перло неостановимо, - желание показать, что на самом деле не смутился он, а просто сделал паузу, чтоб Дефлоринскому было куда встрять, зато сейчас... Нет, удержаться Толик не мог.

– А если коллективный?
– спросил он, краснея от стыда.

Видимо, краснел он не зря, потому что уточнение последовало незамедлительно.

– Коллегиальный!

– А также кооперативный и корпоративный!

– Пустоболты!

– Да вы что?
– удивилась Вера.
– Он же импотент.

Толик подумал, что вот сейчас произойдет что-то страшное, однако ничего такого особенного не приключилось. Просто Дефлоринский ухватил обиженную Настеньку (впрочем, нет, если обиженная, то, стало быть, Наденька) и скрылся за дверью.

– Ладно уж, - примирительно сказала Софья, - с кем не бывает...

Сашка внимательно глядел на часы, а Толику, наконец, попавшему (как ему казалось) в ритм разговора, пришло на ум слегка возразить.

– А и в самом деле, - сказал он, - чего вы так на парня набросились? Мало того, что этот самый мир плохо совместим с человеком и человечностью, он ведь для нас не более доказуем, нежели любой другой.

Для нас с Толиком заведомо, пусть даже я и Браун-Гранта в подлиннике читал, она? Впрочем, тут проблем никаких нет, для нее тем более, а сказать можно, подыграю ей.

– Астрофизика как миф, космогония как теогония, - Сашка вновь посмотрел на часы.
– Если это мифология - а для нас, допустим, так оно и есть, то чем она хуже любой другой?

– Она античеловечна. Да, между прочим, брюки у него на молнии?

Софья тоже вглядывалась в циферблат. У нее был какой-то массивный хромированный хронометр, более похожий на кастет.

– Откуда я знаю? Веру спроси. А удел человеческий таков: святой Христофор служил последовательно царю, дьяволу и богу. Богу он служил хорошо, тут все благополучно, однако история умалчивает о том, что он успел натворить, покуда служил дьяволу.

– Не знаю, - призналась Вера, густо покраснев.

– А если ничего такого и не успел, это просто вопрос везения; везение же, вообще говоря, не имеет ничего общего со святостью.

– Гм, - сказал Толик.

Потому что Дефлоринский оказался вовсе без брюк: он был горделиво облачен в тогу - с узкой полосой, разумеется, потому что куда уж ему... Толик так и подумал - куда, мол, ему, хотя сам ни в коей мере не был даже всадником, а всего лишь мужчиной и свободнорожденным, не более. Но и не менее.

– И когда он успел?
– громко шепнула Софья.

И вновь не удержался Толик.

– Что ж, остается предположить, что в разных комнатах время течет с различной скоростью, - сказал он с поразившим его самого нахальством.

Ведь вроде бы даже было у него ощущение, что предполагать должен не он, словно и впрямь существовал у этого ненормального сборища в неимоверно жаркий день некий сценарий - может быть, даже и был записан где-нибудь аккуратным мелким шрифтом. А вот ведь не сдержался... Впрочем, реплика пропала втуне.

– А где Наденька?

– Да бог с нею! Продал, небось, специально на Родос ездил...

– Почему на Родос?
– спросил Толик.

На Родосе он в самом деле знал только колосса, которому Наденька уж точно без надобности. Ведь продать девицу римский всадник мог в любом уголке своей могущественной, но миролюбивой империи. Вероятно, это он как раз и должен был говорить по сценарию, потому что Сашка среагировал мгновенно.

– А как же? Родос был оплотом демократии, центром наук, искусств и работорговли. Последняя была, вероятно, слишком важна для экономики ойкумены, чтобы рисковать, посягая на свободу граждан.

Софья, не отрывая задницы от кресла, вытянула руку, ухватила какой-то том из стоящих на полке, не раскрывая его, задекламировала:

– Купля-продажа людей противоречит небесной добродетели и человеческой нравственности, нарушает установления Неба и Земли, оскорбляет человеческое достоинство. Поэтому отныне рабы будут именоваться частнозависимыми. Девятый, между прочим, год. Новой, правда, эры...

– Мезозойной!
– заявил с порога плезиозавр Дима.

Был он весь из себя очень пресмыкающийся и обнимал шеей целую охапку вина.

– Ура!
– хором ответили три девицы.

Странно, подумал Толик, откуда три, если Наденьку он продал? Или не продал?

– Вера, Надежда, Любовь... мать вашу!

Матерь их София ознакомила Дефлоринского с некоторыми своими соображениями на этот счет. У Толика аж дух перехватило: давно уже он отвык от таких внушительных, полных достоинства византиеватых периодов. Да уж, попробовала бы Людочка что-нибудь подобное не сказать даже - об сказать и речи нет!
– хоть просто услышать...

– Разумно. Впрочем, полагая, что неукоснительное исполнение Ваших рекомендаций едва ли не смутило бы слабый рассудок присутствующих здесь непорочных девиц, я просил бы Вас проявить некоторую терпимость и осторожность.

Это явно было записано в сценарии - именно записано, настолько, что не казалось произнесенным; даже и "Вас" Толик воспринял едва ли не зрительно.

– Ну, Сашк... Скажи мне, кто тут девица?

– Я, - гордо, но виновато ответила то ли Маша, то ли Катя.