Чтение онлайн

Джереми закатывает глаза.

— Это, скорее всего, потребует слушания. И, честно говоря, это трудно доказать. По моей оценке, развод будет быстрее и проще. — Он смотрит на меня. — Если ты хочешь, чтобы я представлял тебя, я согласен. И даю слово, что с моей стороны все останется конфиденциальным. Мне даже не нужно привлекать помощника. Но ты мог бы нанять любого адвоката, какого захочешь. На свете полно акул, которые десятилетиями занимаются громкими разводами. Возможно, тебе лучше обратиться к одному из них. Особенно, если Ханна решит что-нибудь усложнить.

— Что она, вероятно, и сделает, — комментирует Ашер.

Я не осознаю, что пялюсь на него, пока он не пожимает плечами и не берет свою кофейную чашку со столика рядом с диваном. Конечно, он не пользуется подставкой.

— Отлично. — Ашер вздохнул. — Я буду оптимистом. Она, вероятно, не будет пытаться получить несколько сотен миллионов, зная, что ты стоишь в десять раз больше, и у нее есть хороший шанс получить половину, если она приложит хоть какие-то усилия.

Меня не раздражает пессимизм Ашера. Меня раздражает, что он оскорбляет Ханну. Если у нее и есть коварная сторона, я никогда её не видел.

И мне кажется неправильным слушать, как кто-то унижает женщину, на которой я женат. Не похоже, что мы по разные стороны баррикад. Такое чувство, что мы разбираемся во всем вместе.

— Брак так и не был… завершен, — говорю я Джереми. — Это имеет какое-то значение?

— Юридически — нет. Нет, если только мы не воспользуемся определенными основаниями или каноническим правом, и будет гораздо проще просто подать на развод. У тебя есть свидетельство о браке?

Я киваю.

— Не у меня, — лгу я.

Оно у меня в бумажнике, но то, что я повсюду ношу его с собой, почему-то кажется личным.

— Ты действительно не помнишь свадьбу? — Спрашивает Джереми.

— Вся ночь в тумане.

— Наверное, наркотики, — говорит Ашер. — Вегас дикий. Люди добавляют в напитки всякую дрянь.

Я не уверен, заставляет ли меня это обстоятельство чувствовать себя лучше или хуже. Это не утешительное объяснение, но, по крайней мере, оно есть.

Телефон Ашера жужжит.

— Это Крю, — говорит он, щурясь на экран. Затем он смеется. — Он хочет знать, куплю ли я ему кофе по дороге на работу. Его холодильник полон растительной дрянью.

Скарлетт пожимает плечами.

— Если он забыл написать коровье молоко в список продуктов, это его вина.

— А он знает, где? — Спрашивает Ашер, набирая ответ для Крю.

— Встреча текстильщиков в Сохо. Это его утро с Лили.

Джереми встает.

— Мне нужно закончить составление контракта. — Он смотрит на меня. — Подумай об этом и дай мне знать, чем я могу помочь, Оливер.

— Обязательно. — Я тоже встаю, подхожу и пожимаю ему руку. — Спасибо, Джереми. Я действительно ценю твою помощь.

Джереми кивает и уходит. Ашер направляется сразу за ним, все еще разговаривая по телефону, бросив «удачи» через плечо. Скарлетт берет свою сумочку и тоже собирается уходить.

— Ты разговаривал с Ханной с тех пор, как покинул Вегас?

— Только один раз, о наших адвокатах.

Я снова лгу, сам не знаю почему.

Может быть, потому, что я знаю, что Скарлетт не кивнула бы одобрительно, если бы я сказал ей, что мы разговаривали прошлой ночью, и я продолжал лежать в постели в течение нескольких часов после того, как она повесила трубку, снова и снова прокручивая наш короткий разговор.

Это больший интерес, чем Скарлетт когда-либо проявляла в моей жизни. Я думал, она хотела бы, чтобы Крю стал генеральным директором. Вместо этого она поощряет — помогает — мне, возможно, взять на себя эту роль.

Или, может быть, это не имеет ко мне никакого отношения, а все связано с Ханной. Если бы я женился на ком-то, у кого нет истории с Крю, она, вероятно, не заботилась бы так сильно.

— Как только вы решите, кто вас представляет, вам следует прекратить все контакты. Пусть все проходит через адвокатов.

Я киваю, когда Скарлетт направляется к двери, не потрудившись упомянуть, что Ханна уже предложила это. Потому что, хотя мы оба согласились на это, она не назвала мне имя адвоката. Я не назвал ей имя адвоката.

И теперь ее семья знает, что не должно иметь значения. Если они не планируют связаться с «лос-анджелес газетт» и предложить эксклюзивный материал, это никак не повлияет на наш развод. Но это… странно, знать, что они знают. Интересно, что они думают об этом. Обо мне.

— О, и не говори ей о предложении Артура. Если она узнает, что у тебя есть причина ускорить развод, она может попытаться затянуть его.

Я снова киваю.

Она кивает в ответ, берясь за дверную ручку.

— Спасибо тебе, Скарлетт.

Каковы бы ни были ее мотивы, это больше, чем я ожидал. И даже если она сосредоточена на помощи, потому что беспокоится о состоянии Кенсингтонов или ненавидит Ханну, это заслуживает почтения.

Скарлетт кивает.

— Семья должна поддерживать тебя, несмотря ни на что, верно?

Я поднимаю бровь.

— Не моя.

Она смеется.

— Да. И не моя тоже.

— Перемены — это хорошо.

— Так и есть. Пока, Оливер.

— Пока, Скарлетт.

Я с минуту смотрю на закрытую дверь после того, как она уходит, затем качаю головой и сажусь за свой стол. Я просматриваю отчет «Кушингс», который я пришел закончить, отправляю его, а затем начинаю просматривать непрочитанные электронные письма.

Как только я набираюсь сил, я решаю, что мне нужна еще одна чашка кофе.

Когда я открываю дверь своего кабинета, мой отец стоит рядом со столом Алисии. Она нервно смотрит на меня, когда я стою в дверях, изучая своего отца.

Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз он приходил в мой кабинет. Он всегда приглашает меня в свой, самый большой на этаже, с собственным конференц-залом и обеденной зоной. В нем даже есть отдельная ванная комната. Я думаю, раньше это было вдохновляюще, взгляд на то, что могло бы стать твоим, если ты будешь достаточно усердно работать. Теперь я вижу в этом насмешку. Посмотри на то, что никогда не будет твоим, как бы усердно ты ни работал.

Но никогда впервые так близко ко мне. Я уверен, что он здесь, чтобы узнать последние новости о Куинн, а у меня нет для него ответа.