Чтение онлайн

Я наливаю две кружки мятного чая, не утруждая себя вопросом, какой он хочет, поскольку это единственный, что у меня есть.

Я ставлю дымящуюся чашку перед ним.

— Моя семья думает, что мы встречались несколько месяцев, прежде чем поженились.

— Как им пришла в голову эта идея? — Вместо того, чтобы разозлиться, он звучит удивленным. Еще один сюрприз.

Я перефразировала.

— Я сказала своей семье, что мы встречались несколько месяцев, прежде чем поженились.

Он кивает, и все. Вся его реакция.

— Расскажи мне о своей семье.

Я дую на свой чай.

— Моего старшего брата зовут Эдди. Он анестезиолог. Его жена Эйприл ждет их первого ребенка через месяц.

— Как они познакомились?

— Э-э, они влюбились в старших классах. Познакомились в начальной школе, начали встречаться на первом курсе, и все.

— И все же ты циник?

— А ты нет?

— Да. — Он кивает. — Хотя и не так сильно, как раньше.

— Теперь, когда ты женатый мужчина? _ Я поддразниваю.

Оливер ухмыляется. Не в полную силу, но близко к этому.

— Мой отец следил за Скарлетт после того, как она и Крю поженились. Он утверждал, что это было из-за деловой сделки. Но это было потому, что Скарлетт была слишком смелой. У нее было слишком много власти над Крю. Мой отец показал Крю ее фотографии в отеле с другим мужчиной. Они не целовались и не прикасались друг к другу, но это выглядело ужасно. Он — я — ожидал, что Крю отвернется от нее. Но Крю поступил наоборот, и я понял… он любил ее. Действительно любил ее. Это был первый раз, когда я видел подобные отношения. Так что теперь я знаю, что они существуют. Просто не для всех.

Я колеблюсь, прежде чем задать свой следующий вопрос. И потому, что я не хочу, чтобы Оливер подумал, что я выуживаю информацию, и потому, что я понимаю, что спрашиваю об этом, потому что хочу узнать больше об Оливере. Чтобы понять его.

— Вы с Крю когда-нибудь были близки?

— Не очень. Мой отец любит — обожает — настраивать нас друг против друга. Крю приложил немалых усилий после женитьбы. Особенно после рождения Лили. Я осознаю, что на самом деле никогда не пытался.

— А как насчет тебя и твоего отца?

— У нас были взлеты и падения. Когда я был моложе, между нами все было лучше. Я хорошо учился в школе, именно то, чего он ожидал. Когда мне было девятнадцать, я узнал, что соглашение между моим отцом и Хэнсоном Эллсвортом изменилось. То, что я не женился на Скарлетт, меня вполне устраивало. Но я знал, что это будет означать для генерального директора, и это беспокоило меня. Предполагалось, что это буду я. Я доучился в колледже, а затем и в бизнес-школе, чтобы быть достойным этой должности. Мой отец был в восторге, когда я начал работать в компании. Крю все еще учился в школе, так что нас было только двое. Потом… все пошло наперекосяк.

— Потому что Крю появился?

— Нет. Потому что он узнал, что у меня был секс с его женой.

Сначала я думаю, что это одна из его невозмутимых шуток. Когда я понимаю, что он серьезен, я начинаю кашлять.

— Твоей мачехой?

Оливер кивает, глядя на кружку.

— Она была моложе меня. Это было не так странно, как кажется. Но все равно облажался, я знаю. — Он смотрит на меня, и что-то в выражении его лица говорит мне, что это перепутье. То, как я отреагирую, повлияет на многое. Мы окажемся в том же положении — разведемся, — но то, как мы это сделаем, решается прямо сейчас. Он доверяет мне, и я хочу быть достойной этого.

Поэтому я проглатываю миллион вопросов, которые у меня есть, и говорю:

— Мы все о чем-то сожалеем, верно?

Мне не нужно спрашивать, сожалеет ли он. Это очевидно по едва заметному изменению выражения его лица, потемнению в глазах и теням, пролегающим по его лицу.

— Верно.

Возникает неловкий момент, когда мы слишком долго удерживаем зрительный контакт.

Оливер нарушает тишину, задавая мне еще один вопрос о моей семье. После того, как мы поговорили о Рейчел и моих родителях, я прошу прощения, чтобы подготовиться к ужину.

Оставаться дольше на моей кухне стало казаться опасным. Оливер здесь, чтобы доказать, насколько он несовместим с моей жизнью.

ГЛАВА 14

ОЛИВЕР

Ханна появляется в гостиной, пока я осматриваю ее книжную полку. Если это все ее, то у нее эклектичный вкус. Это странным образом сочетается с остальной частью ее дома. Я ожидал, что пространство будет правильным и отшлифованным. Вместо этого кажется, что каждая комната оформлена в немного другом стиле.

Она не переоделась, как я думал. По-прежнему в поношенных джинсах, на которых видны несколько пятен, и хлопчатобумажной футболке. Она заплела волосы в косу, так что часть их убрана с ее лица, но это единственное изменение в ее внешности. До этого момента я даже не осознавал, что запомнил каждую деталь того, что на ней было надето.

Ее брови поднимаются, когда она смотрит на мою одежду.

— Ты переоденешься, верно?

Я смотрю вниз на темно-синий костюм, который на мне. Он не такой уж мятый, что впечатляет после пятичасового перелета и долгого сидения в пробке.

— Э-э, нет.

— Ты наденешь костюм на ужин? — Ханна поднимает брови, глядя на меня, и я поднимаю свои в ответ.

Я ношу костюм каждый день. Везде, кроме дома. А иногда и там.

Я не пошел в офис этим утром. Я надел этот костюм, чтобы лететь сюда, ожидая, что надену его на ужин.

— Мы поженились в Вегасе, Ханна. Я пытаюсь произвести хорошее впечатление.

Ее губы подергиваются. Почти улыбка.

— Это барбекю на заднем дворе. Единственное впечатление, которое ты произведешь, — это чрезмерно разодетый тип.

— Ну, костюмы — это все, что у меня есть.

Она бросает взгляд на мой чемодан, который все еще стоит у входной двери.

— Можно? — Она кивает на мой багаж.

— Конечно.

Я наблюдаю, как она просматривает содержимое моего чемодана. Два костюма — один серый, другой темно-синий — носки, трусы, майки и пара фланелевых пижам — вот и все, что я смог найти из одежды для сна. Ханна останавливается на последнем.

— Что это такое?

— Пижама.

— Ты в этом спишь?

— Я никогда их не носил, — признаюсь я.

— А в чем ты спишь?

Я не уверен, что правда — подходящий ответ для женщины, которую я едва знаю, но я оставил осторожность в Нью-Йорке. С тех пор как я приземлился в Лос-Анджелесе, я избавился от своих осторожных, сдержанных ответов.

— Ни в чем. Я сплю голым.

По крайней мере, правда приносит удовлетворение, заключающееся в осознании того, что я могу повлиять на Ханну. Она не смотрела на меня взглядом, близким к желанию, с тех пор, как нашла тот клочок бумаги в гостиничном номере. И поскольку она меня безумно привлекает, приятно видеть, как румянец распространяется по маленькой части ее щеки, которую я вижу.