Чтение онлайн

Мебель мешала, но я поняла, что это пришел мужчина — черная макушка, медленная походка.

Он один.

Кто он — друг или враг?

А если это Амир отправил своего человека, чтобы спасти меня?

Это было бы очень на него похоже, ведь он не в первый раз думает наперед, предвосхищая события, которые помогают спасти мне жизнь.

А вдруг это — враг? И он послан по заданию жены Амира, которой, конечно же, хочется избавиться от любовницы мужа.

Или…это кто-то из банды Амира, человек Дамира Рустамовича, который получил задание избавиться от свидетеля, раз его первая рука, доверенное лицо с этим не справился?!

Тут я подумала, что если откинуть вопрос про миелиновую оболочку, то ведь ощущение прикосновения будет быстрее ощущения боли. То есть, если я потрогаю утюг, это только потом я пойму, что он гладкий, и только потом — что он горячий, и почувствую боль.

Так и тут.

Мне нужно скорее узнать, кто этот человек: друг, враг?

И уже потом разбираться с последствиями.

Я приоткрыла шкаф со столовыми принадлежностями и осторожно, чтобы они не звенели, достала оттуда то, что первым попалось под руку.

Ложка холодом коснулась кожи, и я тут же резко выбросила руку вперед, бросив ее как можно дальше. Прибор ударился о стену почти рядом с головой незнакомого мужчины, которого я так и не видела из-за мебели и углов комнаты.

— Черт, докторша, выходи! — пронзительный голос оттолкнулся от стен и прокатился по комнате.

И я сразу же узнала его. Чувство липкого страха парализовало тело.

Хан!

— Докторша! Хватит прятаться! Я все равно тебя найду!

— Докторша! Хватит прятаться! Я все равно тебя найду!

Он резко поворачивается в мою сторону и нагибается к полу, правильно поняв, что противник может бросить какой-то предмет в его сторону во второй раз. Мое дыхание перехватывает.

Я ждала кого угодно, но только не Хана. Это человек — самый настоящий противник, самое настоящее зло во плоти, и мне нужно срочно думать, как выбраться из дома, как сбежать незаметно от этого темного, порочного бандита.

— Я знаю, что ты здесь, — говорит он, и в его голосе я слышу превосходство силы, скрытые возможности, сдержанное зло. Он будто бы держит на привязи своих демонов, но они готовы сорваться с цепи в любое время, дай только волю!

Оглядываюсь, оцениваю пространство, хотя прекрасно понимаю, что с кухни сбежать незаметной не получится — окно открыто, однако, чтобы до него добраться, нужно залезть на стол, потом на подоконник, и оттуда — во двор. Этот вариант точно отпадает.

Остается только попробовать прорваться к входной двери, которая осталась приоткрытой, но это как пробираться под пулями неприятеля, потому что легко можно стать заметной в антураже дома, где выставлено не так много мебели. Осторожно протягиваю руку вверх, туда, где лежат столовые приборы, и наощупь хватаю первую попавшуюся железную ручку, молясь всем богам, чтобы они не зазвенели, потревоженные неосторожным движением.

Закусываю губу практически до крови, опасаясь, что выдам себя звуком растревоженных столовых приборов в шкафчике.

— Думаешь о том, как я тебя нашел? — слышу почти рядом, и зажимаю рот рукой, чтобы сдержать вскрик, рвущийся наружу от ужаса. Хан, словно тигр, подбирается ближе к жертве, и точно знает, что сможет перекусить глотку мышонку в один миг, а потому совсем не боится, не скрывается, а тянет момент. Ему нравится это — быть властелином положения, и это пугает до дрожи. — Очень легко…

Я на коленках устремляюсь вперед, за угол огромного кухонного стола из деревянного остова, и очень вовремя. Через мгновение там слышится шаркающий звук шагов, и если повернуться, то можно увидеть край черных начищенных новых мужских ботинок.

Мои глаза буквально выходят из орбит, и я дышу ртом, потому что боюсь, что носовое дыхание станет слишком интенсивным, громким, и привлечет внимание хищника. Черрт.

Страшно, очень страшно.

Страх по капиллярам падает от макушки до мизинцев на ногах. Бу-бух, бу-бух, бу-бух — пульсирует сердце в ушах. Одной свободной рукой зажимаю рот, а второй сильнее сжимаю столовый нож и отчаянно просчитываю варианты — удастся ли всадить его тупое остриё в ногу, распоров ступню, и выгадать таким образом несколько секунд форы, или постараться и пригвоздить этим прибором его внутренности к позвоночнику.

От этих кровавых мыслей у меня волосы шевелятся на голове, потому что я осознано думаю, мысленно рассуждаю о том, как может нож пройти сквозь одежду, разорвать кожу и попасть точно в те органы, которые могут отказать сразу же. Перед глазами буквально разворачивается анатомический театр, где красными пульсирующими точками показаны самые удачные места для поражения человека, даже таким ужасным предметом, как тупой столовый нож, предназначенный для котлет.

Университетские знания начинают работать в обратную сторону — если прежде я должна была понимать, что сделать, чтобы спасти человеку жизнь, то теперь я осознанно думаю о том, что нужно сделать, чтобы ее отнять…

Кажется, общение с Амиром, его присутствие, его мир, деформировали мое сознание и теперь я постепенно становлюсь на темную сторону жизни…

— Очень и очень легко… — раздается над моей головой. Хан продолжает стоять в самом неудобном месте — он осматривает пространство вокруг с удачной наблюдательной точки — как капитан корабля видит всю поверхность как на ладони.

Сталь ножа в моей руке нагрелась так сильно, что мне хочется отбросить его — кажется, будто бы я держу раскаленный утюг!

Сейчас или никогда…

Сейчас или никогда…

Я чувствую, как пот струйкой стекает по виску. Сердцебиение тахикардичное, давление явно повышено выше критической отметки.

Сейчас или никогда…

Облизнув губу, я сжимаю ручку ножа — своего единственного оружия — сильнее…

— Дамир подарил ему машину с навигатором, который можно отследить где угодно. Доверяй — но проверяй. Я увидел, где он, жена его, Камилла, черт, пронырливая баба, тоже увидела, и вот я здесь! А знаешь, зачем? — он хрипловато рассмеялся, и от этого смеха по моей спине пробежали сонмы мурашек от страха. — Не люблю долгов. А ты мне, докторша, кое-что должна.

Тяжело сглатываю и чувствую, что вся глотка стала неимоверно сухой, как наждачная бумага. На лбу и под носом выступила испарина от этого затяжного страха, конца и края которому нет.

— Давай же, по-быстрому сделаем это и все кончится, — он явно играет, как кошка с мышью. И мне кажется, что он специально стоит именно тут, в этом месте, в двух сантиметрах от меня, чтобы, как вампир, лучше напитаться моим страхом, ужасом, болью всех внутренних органов, сжавшихся в предчувствии неминуемой беды.