Чтение онлайн

В другой день мысль о том, что Меган могла поколотить Луку, вероятно, рассмешила бы меня, сегодня – огорчила. Я тяжело сглотнула и закатила глаза.

Исчезни. Я не хотела говорить о нем, но одновременно не могла думать ни о чем другом. При этом я уже устала так себя чувствовать. Кто бы мог подумать, что любовь может вызвать такую боль?

– Мы можем не говорить о Луке?

Меган тяжело вздохнула. Я ощущала ее желание помочь мне. Я так же чувствовала себя после ее любовных трагедий. Однако, в то время как она часами изливала душу и хотела, чтобы весь мир знал о ее чувствах, мне хотелось разобраться наедине с собой.

– Как хочешь, – немного помедлив, ответила Меган. – Но одну вещь ты должна мне сказать.

Я кивнула. Я была виновата перед ней.

– Хорошо.

Она глубоко вздохнула.

– Он причинил тебе боль? Или принуждал тебя к чему-то, чего ты не хотела? Если это так, то…

– Нет! – быстро сказала я. Понятно, почему у Меган возник этот вопрос, она знала о моих страхах и раннем отношении к Луке, но он бы никогда не сделал что-нибудь мерзкое. – Он… здесь совсем ни при чем. – Я вложила в голос всю свою убежденность. – Вообще. Он не мог бы сделать ничего лучше.

– Как скажешь. – Это прозвучало скептично.

– Мне просто нужно немного времени, – заверила я ее и надеялась, что она почувствовала мою искренность. – А теперь давай поговорим о чем-нибудь другом. Как проводишь Рождество?

Меган разочарованно проворчала:

– Позволь мне выразиться так: я бы в этот момент сделала все, чтобы сидеть одной в комнате мотеля.

– Так плохо?

– Да. Мои родственники здесь лишь со вчерашнего дня, а я уже спрашиваю себя, в мои девятнадцать слишком ли я старая, чтобы меня можно было удочерить? Прежде всего мне не дает покоя мой дядя. Он приехал с женой и безупречной падчерицей. С совершенно светлыми волосами, совершенной улыбкой и с этого лета отличным местом в Брауновском университете. Все доценты влюблены в нее, а она, естественно, все еще встречается со своим первым другом из школы, и, скорее всего, он преподнесет ей на Новый год кольцо. – Меган издала рвотный звук. – Мелани тут, Мелани там. Мелани такая замечательная. Клянусь, мои родители уже планируют, как они похитят ее и подсунут дяде вместо нее меня.

Соперничество Меган с Мелани было не ново. С тех пор как она в пятнадцать лет решила взбунтоваться против условностей, вопреки запрету вставила в нос колечко, начала красить волосы и привела свою первую подругу домой, ей приходилось выслушивать эти сравнения.

– Ты преувеличиваешь. Твои родители никогда бы тебя не обменяли. Они любят тебя.

Меган раздраженно простонала, и я услышала, как она сбегает по ступеням в свое ателье в подвале.

– Я знаю. В этом-то и проблема. Были бы они просто чертовски консервативными и из-за этого ставили мои решения под сомнение, это было бы одно дело, но они искренне беспокоятся о моем будущем.

– А ты не беспокоишься?

– Нет, зачем? Волнение – бесполезное чувство, оно ничего не меняет. Или все берем в свои руки и пытаемся изменить ситуацию, или ничего не меняем и учимся жить с этим.

Я вспомнила слова Меган, когда через два дня впервые покинула комнату мотеля, и не только для того, чтобы купить в автомате шоколадный батончик. Самое лучшее – самому побеспокоиться о себе. Она права, и я хотела бы быть такой, как Меган, которая сразу же снова встает на ноги и продолжает жить. Однако я не сумела покинуть кровать в праздничные дни. Разрываясь между страхом перед Аланом, тоской о Луке и желанием снова его увидеть, я была слишком измучена, чтобы подумать даже о душе. Боязливо, постоянно на грани приступа паники и со слезами на глазах я переворачивалась с одного бока на другой и спрашивала себя, что делать дальше. Я снова одна. И у меня все еще нет крыши над головой. Правда, у меня немного больше денег, чем в первые дни в Неваде, но я бы отдала все до цента, если бы могла этим вернуть Луку в свою жизнь. Мы не так давно были знакомы, но теперь, когда я знала, как замечательно иметь человека, который больше, чем друг, я не понимала, как жить без него. Однако надо было пытаться это делать.

Женщина у стойки регистрации подсказала мне, что в десяти минутах езды от мотеля есть интернет-кафе.

Чтобы сэкономить бензин, я пошла туда пешком, однако пожалела о своем решении. Несмотря на холод и снегопад, я вспотела от подступающей паники. Улицы были полны людей, которые обменивались подарками, активировали купоны, тратили деньги. Я поправила ремень рюкзака и ускорила шаг, чтобы быстро пройти мимо группы молодежи, которая остановилась на середине тротуара.

Я не боюсь.

Страх не настоящий.

Наконец я добралась до кафе – избежав, к счастью, приступа паники и слез при виде чего-то, что могло напомнить мне о Луке и проведенном вместе времени. Интернет-кафе было маленьким и помещалось в узком здании между бутиком и магазином «Все за доллар». Перед дверью стоял щит, на котором было красиво написано мелом, что один час можно работать бесплатно, если заказать большой латте макиато с куском торта.

Когда я вошла в кафе, то почувствовала на спине приятное тепло от обогрева. Я потерла друг о друга окоченелые пальцы и осмотрелась. Кафе, обставленное в современном стиле, было больше, чем казалось снаружи. В вытянутом в длину помещении доминировали светлые цвета. Прямо у входа стояли несколько столов с розетками для людей, которые имели при себе ноутбуки. У правой стены за ними находилась стойка с витриной выпечки и касса, затем следовали места с компьютерами, при этом большинство людей возились с собственными в передней части кафе. Они были погружены в мониторы и не обратили на меня внимания, когда я прошла мимо.

Я наклонилась над белой стойкой и уставилась на каштановые волосы баристы, который стоял на коленях и что-то сортировал.

– Извините! – нерешительно сказала я.

Мужчина испуганно поднял голову, как будто не слышал, как я подошла. Увидев меня, он слегка прищурился.

– Сага?

– Коннор? – Я нервно засмеялась. – Не знала, что ты здесь работаешь.

Откуда? Единственный наш разговор, который не касался лекций, состоялся в столовой после экзаменов, и тогда с ним в основном говорил Аарон. Я была слишком занята, стараясь не застонать от удовольствия, когда Лука тайно массировал мою шею.

– Уже две недели. Кто хочет съехать от родителей, нуждается в деньгах. – Он наклонил голову и поправил очки на носу. – У тебя все нормально? Ты не очень хорошо выглядишь.

Я узнала, на что намекал Коннор, посмотрев в зеркало, которое висело на стене за его спиной. Хотя я уже два часа не плакала, глаза еще были слегка опухшими. Нос покраснел от сморканий, и я обнаружила несколько прыщиков на подбородке. За них мне надо было, видимо, благодарить пыльную подушку и одеяло, под которым я ворочалась последние дни.

– Я болела, – соврала я и быстро сменила тему. – Ты уже нашел квартиру?

Он покачал головой:

– Я ничего не могу себе позволить в одиночку, а в большинстве квартир для совместного проживания уже нет мест. Я подал заявление в общежитие и надеюсь, что по окончании семестра выселится несколько человек и для меня освободится место.

Для любого другого слова Коннора были бы, наверное, прозрачным намеком. Он один не мог ничего себе позволить. Я одна ничего не могла себе позволить. Однако, даже если он давно не вызывал во мне паники, я точно не чувствовала себя готовой поселиться с ним.

– Я тоже в поиске.

– Ты съехала от Апрель и Луки? – спросил Коннор и оперся руками о стойку.

Я кивнула.

– Я спала в их гостиной. Такое не может быть надолго.

– Понятно. – Он наморщил лоб. – Мне пришло в голову…Ты разве не должна быть в Бринзоне? Я думал, ты проводишь праздничные дни с семьей Апрель.

Я вопросительно подняла брови:

– Откуда ты знаешь об этом?

– Мне сказал Аарон.

– Ясно, – пробормотала я. Меня не радовало, что Коннор через десятые руки принимал участие в моей жизни. Но я не могла запретить Апрель говорить с друзьями обо мне. Коннор, казалось, еще ничего не знал о моем расставании с Лукой. Я бы не смогла отвечать ему. Я даже с Меган не хотела говорить об этом. – Я приехала раньше, чтобы посмотреть квартиры.