Чтение онлайн

— Кали... — Мой голос был низким, хриплым. — Мы говорили об этом.

Она медленно откинула голову назад, полуприкрыв глаза в мягком освещении, когда вода стекала с ее кожи. — Никто не должен знать.

У меня сжались челюсти.

Она наклонилась ко мне.

Пар вокруг нас сгустился, воздух стал тяжелым от жасмина и соли. Она обвила руками мою шею, притягиваясь ближе, пока наши носы не соприкоснулись, ее дыхание коснулось моего рта. Ее губы – всего в нескольких дюймах от меня.

— Думаешь, ты смог бы это сделать, Зейн? — прошептала она. — Быть моим маленьким грязным секретом?

Я тяжело выдохнул через нос. Мои руки зависли у ее талии, кулаки сжались прямо под поверхностью воды. — Кали...

Она придвинулась еще ближе, ее губы почти касались моих. — Я заперла дверь, — пробормотала она, и я не был уверен, было ли это угрозой или обещанием. — Здесь только ты и я. — Ее мягкие губы коснулись моих. — Больше никого.

Мой рот прижался к ее губам – грубый, жестокий, голодный. У меня перехватило дыхание. Ощущение ее в моих объятиях было мягким, но поцелуй — нет.

Это не было медленно. Это не было сладко. Это были месяцы агонии, зажженные, как спичка от бензина.

Мои руки скользнули к ее талии, крепко сжимая; ее кожа была гладкой и горячей под моими ладонями. Я притянул ее крепче, прижал к себе, как будто не верил, что она не исчезнет, и она застонала, почувствовав твердые мышцы моих рук и тела.

Она ахнула у моего рта, когда мои зубы задели ее нижнюю губу, а затем прикусили – недостаточно сильно, чтобы причинить боль, просто достаточно, чтобы она это почувствовала. Ее пальцы запутались в моих волосах и притянули меня ближе, и, черт возьми, у нее был божественный вкус.

Моя рука двинулась вверх по ее спине, пальцы широко расправились по позвоночнику, прижимая ее к моей груди, пока вода текла вокруг нас.

Целовать ее было похоже на рай.

Моя другая рука поднялась, коснувшись ее кожи, прежде чем погрузиться в волосы и сильно потянуть. Она застонала мне в рот, ее бедра слегка покачивались и посылали жар прямо к моему члену, прежде чем я смог удержать ее весом своей руки.

Ее губы двигались по моим с таким же голодом, ее руки исследовали меня, ее тело полностью прижималось ко мне в напряженной тишине комнаты. Я не знал, где заканчивался поцелуй и начиналась потребность. Я не знал, кто одобрил бы это. Я не знал, что это может означать для любого из нас – наказание, смерть, страдания.

И впервые в моей жизни...

Мне. Все равно.

Я попыталась пойти дальше. Совсем чуть-чуть.

Ровно настолько, чтобы чувствовать его больше...

Чтобы, наконец, разорвать ту линию, которую он продолжал рисовать на песке.

Но он остановил меня.

Не резко. Не холодно. Просто твердо, ясно – таким он был всегда, когда был главным.

Однако он не отстранился.

Он обнял меня крепче.

Сильнее потянул меня за волосы.

Поцеловал меня глубже – как будто вкладывал в это все, что не мог сказать.

Поэтому я довольствовалась тем, что могла получить.

Поцелуи и столько поглаживаний, сколько мне могло сойти с рук.

То, как его руки блуждали по моей спине и талии, так близко к моей груди, как будто он хотел запомнить историю, написанную чернилами.

То, как он прикусил мою нижнюю губу, словно ненавидел как сильно он нуждался во мне.

Мы целовались несколько часов.

Только мы.

Только в тот момент.

Я вышла из частного спа-салона, как будто меня прокрутили во сне и отжали на другой стороне. Слабый аромат эвкалипта и трав прилип к моей коже, густой в тишине между нашими шагами.

Мои ноги все еще дрожали – до неприличия сильно. Не от усталости. Просто от него.

Но, боже, как же Зейн умел целоваться.

У меня пульсировало между ног от желания и потребности, каких я никогда раньше не испытывала. Я уверена, что сойду с ума, если мы поскорее не вернёмся в лофт Зейна.

Я знала, что он чувствовал то же самое, по стояку, на котором я сидела эти два часа.

И Боже, каким дисциплинированным был Зейн.

Я не сломила его так, как думала.

Он был дисциплинированным. Контролируемым. Неприкасаемый в том сводящем с ума, стальном смысле, который вызывал у меня желание уничтожить его, просто чтобы почувствовать его настоящим.

Мы медленно шли по темному длинному коридору с отдельными комнатами и саунами.

Рука Зейна оставалась твердой на моей талии. Собственнической. Как будто ему нужно было почувствовать, что я настоящая. Как будто он хотел, чтобы я была рядом.

Он прижал меня крепче.

Его рука опустилась ниже, хватая меня за задницу и сильно сжимая, давая мне понять, что именно он собирается сделать со мной, когда мы вернемся к нему домой.

Мои ногти впились в его бицепс, мои искренние глаза смотрели прямо в его собственные, давая ему понять, что я умираю от желания раздвинуть для него ноги.

Этот единственный взгляд сказал больше, чем могли сказать слова.

И я почувствовала каждую частичку этого.

Отпустив друг друга, мы вернулись в главный спортзал. Воздух изменился – стал прохладнее, громче, реальнее. Пространство открылось перед нами. Высокие потолки. Ряды черного и хромированного оборудования.

— Где, черт возьми, ты была? Я звоню тебе уже несколько часов!

Голос Франчески пронесся со скоростью пули. Я обернулась и увидела, как она широкими шагами пересекает балкон второго этажа, одной рукой держась за перила, в другой держа телефон. Платиновые светлые волосы. Кроваво-красные губы и ногти. Черные глаза, острые, как стекло.

Ее взгляд скользнул по мне, затем остановился на Зейне, глаза слегка сузились. — Почему вы оба мокрые?

Мои вьющиеся волосы были влажными по краям. Волосы Зейна тоже были из-за моих рук.

Он не сбился с ритма. — Тренировка по восстановлению в воде.

— У меня не было с собой телефона. Ты же знаешь, как это бывает, — искренне добавила я. — Никаких отвлекающих факторов во время тренировок.

Франческа медленно перевела взгляд с меня на него. — Тренировка, — пробормотала она. Слегка наклонив голову. — Конечно. — Она не стала настаивать, но ее губы слегка скривились, как будто она уже все знала. — Наталья отказалась от семейной вечеринки сегодня вечером.

— Почему?