Чтение онлайн

— Когда я говорю, ложись, — прорычал он низким, но вибрирующим от жара голосом, — Ты. Блядь. Ложишься.

Его грудь поднималась и опускалась, пиджак наполовину расстегнут, галстук слегка ослаблен – как будто недавнее насилие все еще накатывало на него волнами.

— Ты не колеблешься, — отрезал он. — Ты не замираешь. Ты не споришь.

Я уставилась на него, сердце бешено колотилось теперь по другой причине.

— Когда я говорю тебе прыгать, ты, блядь, прыгаешь. Ты не спрашиваешь меня почему. Ты не возражаешь. Ты. Блядь. Прыгаешь.

Я вздрогнула – не от страха, а от того, как сильно прозвучали эти слова. Его лицо было близко. Слишком близко. В его глазах были огонь, гравий и буря.

— Прости, у меня проблемы с доверием к мужчинам, — пробормотала я, горечь клубилась у меня на языке, как дым. Мои глаза обожгло, но я быстро заморгала. Он не видел, как я плачу. — Встань в очередь.

Его челюсть сжалась.

— Тебя могли убить, — сказал он уже тише, но ярость не ушла. — Я здесь, чтобы убедиться, что это, – его рука поднялась и прижалась к моей груди, прямо над сердцебиением, — Никогда не прекратится.

Я усмехнулась. — Потому что следующим мой брат убьет тебя.

Он взял мое лицо, нежно, но твердо, и наклонял его, пока у меня не осталось выбора, кроме как смотреть на него. Его большой палец провел по линии моей щеки. Его глаза были темными, напряженными и пристальными, как никогда.

— Нет. Потому что я не смог бы продолжать дышать… Зная, что никогда не увижу, как эти великолепные карие глаза смотрят на меня в ответ.

Что-то внутри меня широко раскрылось.

Я должна оттолкнуть его.

Но мои пальцы вцепились в ткань его рубашки.

А потом...

Пространство между нами исчезло.

Его губы врезались в мои, как зажженная спичка в бензине – взрывоопасные, неправильные и правильные одновременно, неизбежные. Мое тело отреагировало прежде, чем мой разум смог догнать меня – руки в его волосах, притягивающие его ближе; его руки заключают меня в клетку, как будто весь мир может попытаться украсть меня снова.

Город расплылся. Ночь исчезла.

Были только его губы на моих, его рука все еще лежала на моем сердце, и тихая правда, от которой никто из нас больше не мог спрятаться.

Мы только что нарушили единственное правило, которое когда-либо имело значение.

И мне было все равно.

Он оторвался от моих губ, словно его бросило в жар.

— Мы не должны, — выдохнул Зейн низким и хриплым голосом, прижимаясь лбом к моему, как будто нуждался в контакте, но ненавидел себя за это.

Мир замер. Мое сердце все еще билось галопом. Мои руки все еще были сжаты в кулаки на его рубашке, как будто если я их отпущу, то провалюсь прямо в трещины на тротуаре.

— Ты прав, — прошептала я, хотя слова обжигали на выходе.

Мы стояли слишком близко, окутанные жарой, ночью и друг другом.

Мы посмотрели друг на друга.

Один.

Два.

Прошло примерно три секунды.

Его губы снова были на моих.

Сильнее. Глубже. Как будто он наказывал себя за то, что так сильно нуждался во мне. Как будто это был единственный способ дышать.

Я снова с силой ударилась спиной о машину. Его руки схватили меня за талию, пальцы впились, как будто он пытался удержаться. Мои руки скользнули к его затылку, притягивая его ближе, наклоняя подбородок, чтобы дать ему больше. Больше меня. Всю меня.

Его рот открылся, раздвигая мои губы, и я застонала, когда он провел своим языком по моему.

Он поцеловал меня – сильно, глубоко, жадно, – как будто у него оставались считанные секунды жизни, и я была последним вздохом, который он хотел сделать.

Мое сердцебиение упало, как тяжесть между бедер, нуждающийся стон вырвался из моего горла. Мучительный стон вырвался из груди Зейна в ответ, и когда он сильнее сжал мою талию, мои собственные руки опустились, упираясь в бока его тела. Я впилась в него ногтями, чувствуя в нем сплошные мускулы и силу.

Этот поцелуй не был таким сладким, как первый.

Оно было расплавленным.

Отчаянным.

Вызывающим привыкание.

Зейн целовался как человек, который не верит в завтрашний день. И в тот момент я тоже.

В конце переулка мерцали огни города. Вдалеке раздавался вой сирен. Разлитый бензин искрился на тротуаре.

Но все, что я могла чувствовать, был он.

Огонь в моей груди.

Боль в горле.

Тихая, пугающая мысль о том, что я никогда больше не захочу, чтобы другой мужчина прикасался ко мне.

Зейн снова оторвался от меня, как будто жар между нами был ядовитым и смертельным.

Он повернулся, запустив руку в волосы, его грудь поднималась и опускалась так, что было невозможно сказать, хочет ли он закричать или снова поцеловать меня. Может быть, и то, и другое.

— Черт, — пробормотал он себе под нос, затем повернулся ко мне; глаза потемнели, челюсть сжата, скулы покраснели. — Мы не можем. Твоя семья убьет меня.

— Они не... — начала я, но взгляд, которым он наградил меня, прервал мое предложение. Я сделала паузу. Выдохнула. — Хорошо… Может быть.

Уголок его рта дернулся, как будто он почти хотел рассмеяться над чистой правдой этого. Но его лицо оставалось суровым.

Он снова шагнул ко мне, теперь его движения были медленнее, как будто что-то тяжелое тянулось за каждой конечностью. Он протянул руку мимо меня – его запах все еще оставался на моей коже – и с тяжелым щелчком открыл заднюю дверь внедорожника.

— Я здесь, чтобы защитить тебя. Вот и все. Мы не сможем сделать это снова, — сказал он почти шепотом. — Никогда.

Воздух между нами взорвался тишиной. Это был тот момент, который длился достаточно долго, чтобы оставить шрам. Мои губы все еще покалывало. В груди было пусто. И все же, несмотря на нарастающую боль под ребрами, я молча прошла мимо него и скользнула на заднее сиденье.

Дверь захлопнулась за мной, как приговор.

Зейн обошел машину спереди, забрался на водительское сиденье и завел двигатель. Рычание машины заполнило пространство, но никто из нас ничего не сказал.

Город проплывал в пятнах неона и тенях за окном. Я наблюдала за ним в зеркало заднего вида. Его профиль четко выделялся в мягком свете уличных фонарей. Взгляд прикован к дороге, как будто он пытался убежать от того, что только что произошло.

Мои мысли непрошеною вернулись к тому моменту, когда я в последний раз сидела на этом заднем сиденье. Неделю назад. Пьяная. Веселая. Дразнила его. Слишком уверенно скользила ногами по кожаной обивке. Я вспомнила, как сжалась его челюсть, как побелели костяшки пальцев на руле.