Чтение онлайн

То, что видел сейчас перед собой Обиходов тоже напоминало дежа-вю. Но только особого рода.

Ветреный день на море. Мощные волны, накатывающие на пустынный пляж, мотающиеся в воздухе чайки, большой ярко-желтый зонт, воткнутый в песок, накренившийся под порывами ветра. Пляжная кафешка со стойкой, залепленной фотографиями из журналов. Пластиковое меню, придавленное камнем, чтобы не улетело. Песня «On the beach» Криса Ри из забитых песком стареньких хрипящих динамиков. Красивая девушка, выходящая из воды, с улыбкой поправляющая мокрые волосы.

Обиходов не видел этого раньше. По отдельности, разрозненными кусками было. Но так, чтобы все вместе — никогда. Но Обиходов точно знал, уже давно, быть может с ранней юности, что когда-нибудь он обязательно увидит и услышит вот это все, именно вот это, вплоть до мельчайших деталей, чтобы и волны, ветер, и пляж обязательно безлюдный, и красивая, очень красивая девушка, легко ступая по песку, идет к нему. Он знал, что обязательно это увидит. Когда-нибудь.

Анечка подошла, Обиходов подал ей полотенце. Она промокнула им лицо и волосы. Обиходов наблюдал за ее движениями сквозь солнцезащитные очки.

— Хорошо здесь, правда? — сказала она.

— Хорошо, — откликнулся Обиходов, а сам подумал: «Хорошо?! Всего лишь хорошо? Ясноглазая моя! Да не придумано еще таких слов, чтобы высказать, как это хорошо».

Анечка легла рядом с Обиходовым на припорошенное песком покрывало и вздохнула, легко и безмятежно, как ребенок. Обиходов почувствовал запах ее духов, смешанный с запахом моря и ветра. Он даже, будто невзначай, легонько коснулся ее кожи, мокрой и прохладной после купания. Они лежали молча, прищурив глаза на неяркое солнце, скрытое за перистыми облаками, слушая грохот волн, свист ветра и нервные крики чаек. Обиходов подумал, что если рай существует, наверное, организован он не так, как принято думать. Мириады праведников не толкутся в райских кущах, не поглощают нектар и амброзию под пение райских птиц. В конце концов, такая программа даже очень терпимому человеку надоест через месяц, не говоря уж о вечности. Рай должен быть устроен более персонально. Было бы справедливо, если бы человеку, заслужившему вечное блаженство, предлагалось выбрать из собственной жизни один день, самый лучший, чтобы проживать его раз за разом. Как в фильме «День сурка». Только в фильме герой Билла Мюррея этот день не выбирал, он в нем случайно застрял. Идея же Обиходова заключалась именно в том, чтобы самому выбрать свой день. И Обиходов вдруг подумал, что такой день в его жизни уже есть. Сегодняшний день (включая вторую половину прошедшей ночи). Совершенный, безукоризненно счастливый день. С утра была ферма, он познакомился с очаровательными людьми, Кристофом, и всем его семейством. Потом он, Обиходов, клеймил молодых бычков. Замечательное мужское занятие. Потом во дворе фермы, в тени большого дерева накрыли длинный стол и устроили пир с молодым вином, свежим сыром, зеленью и деликатесной камаргской говядиной. Обиходов произносил пышные кавказские тосты и пел русские песни, чем, кажется, совершенно очаровал женскую половину семейства Кристофа. Потом они с Анечкой поехали на море. Такими огромными порциями счастье должно отпускаться человеку только в детстве. Но оказалось, что не только. И ведь этот день еще не закончился.

Обиходов приподнялся на локте и повернулся к Анечке.

— Знаешь, если я тебе сейчас этого не скажу, никогда себе не прощу.

Анечка поднесла к глазам ладонь, чтобы разглядеть его лицо, и улыбнулась немного недоуменно.

— Я понял, что люблю тебя, — решительно выпалил Обиходов. — Это не шутка. Это очень-очень серьезно.

Анечка закрыла лицо ладонями и засмеялась.

— Можешь смеяться, — сказал Обиходов, совсем не обидевшись. — Можешь смеяться, сколько угодно.

— Извини, — сказала Анечка, она добросовестно пробовала подавить улыбку.

— Можешь даже не отвечать, — произнес Обиходов. — Я имею в виду прямо сейчас. Я понимаю, что это не просто. Мне это признание тоже далось не так-то просто. Я все-таки не мальчик. Мне уже много лет и с годами…, - Обиходов неожиданно так разволновался, что даже не смог быстро найти подходящего слова, чтобы закончить свою мысль.

— Я понимаю, — сказала Анечка, улыбаясь. — Спасибо тебе, Жорж, за эти чувства. Только…

— Что «только»?

— Только знаешь, я здесь не при чем.

— То есть как? — удивился Обиходов.

— Дело не во мне, — сказал Анечка. — Это не я вызываю в тебе это чувство, это… море, солнце, красивые виды, цветы, вино… Одним словом, Франция. Ты вернешься домой и все пройдет.

— При чем здесь вино?! — возмущенно воскликнул Обиходов. — При чем здесь Франция?!

— Не сердись, пожалуйста, — Анечка мягко дотронулась до его руки, как медсестра, успокаивающая больного. — Ты очень милый, Жорж, и ты мне правда очень нравишься. Поэтому я тебе и говорю все как есть. А не вру про несуществующего жениха… как всем остальным.

— Всем остальным?! — Обиходов отпрянул. — Каким остальным? Тебе что тут каждый день объясняются в любви?

— Не каждый день, — спокойно ответила Анечка. — Пойми, у меня работа такая. Я должна сопровождать важных гостей Дудкина. Большинство из них после всех прогулок и экскурсий примерно на третий день признаются мне в любви. Кажется, Дудкин специально так придумал, как часть терапии. Я никогда не принимаю это на свой счет.

— И что же… — Обиходов опешил. — У тебя со всеми так… как сегодня… ночью?..

Анечка вдруг изменилась в лице, она будто повзрослела мгновенно, или даже постарела.

— А ты сам как думаешь?

Обиходов ничего не думал. Пригвожденный ее взглядом, он застыл в неудобной позе, полусидя полулежа, абсолютно не зная, что ему делать и что говорить. Вскочить на ноги, разозлиться, рассмеяться, обратить все в шутку, извиниться, провалиться сквозь землю. Хотелось проделать все это одновременно, разом, но такие фокусы, увы, под силу далеко не всем.

— Пойду искупаюсь, — хмуро сказал Обиходов.

Ветер противно кололся песком, стараясь накидать его как можно больше в глаза и уши. Крис Ри, ресторанный лабух с гитарой, сделавший международную карьеру на трех аккордах, хрипел опостылевшую «Highway to hell». Дорога в ад. Очень кстати.

Плавал Обиходов долго. Он любил плавать в неспокойном море. На его вкус для хорошего морского купания волны обязательны. Полметра — минимум, а лучше метр или полтора. Но теперь волны раздражали его. Они напирали и толкались, как пассажиры в метро, а Обиходов сердито отпихивался в ответ. Волны мешали ему думать, они комкали и сбивали в кучу и без того нестройные мысли.

— Допрыгался, — злился Обиходов. — Поставили тебя в один ряд с жирдяями, которые наезжают сюда прикупить себе добродетели по корпоративным расценкам. А заодно при случае сварганить курортный романец. А чем ты, собственно, лучше?

Обиходову вспомнилась невидимая дама из аттракциона ночных откровений в рыцарском замке, ее крик души: «А за что нас любить?». Потом вспомнились слова Дудкина: «В тебе ничего нет, ни хорошего, ни плохого. Тебя вообще нет».

Отгоняя неприятные воспоминания, Обиходов нырнул под волну.

— Хватит себя точить, хватит! — подумал он, когда вынырнул. — Тоже мне лорд Байрон нашелся. Анечка еще слишком молода. Что она понимает? (Можно подумать, ты много понимаешь — раздался ехидный внутренний голос).

Обиходов перевернулся на спину.

— Эх, такой мог бы получиться день! — подумал он с сожалением. — Но ведь он еще не закончился. Остался еще наш дорогой капитан Рыков, таинственный К.Р. Кто кого ищет, он нас или мы его? Пора бы вам разобраться со своими персонажами, господин сочинитель. Может, хотя бы капитан Рыков окажется настоящим героем. Должен же быть в этой истории хотя бы один настоящий герой.