Чтение онлайн

Он не обернулся. Левандовский быстро собрал свой рюкзак, и растерянно взглянув на Анечку, засеменил по осыпающемуся склону вслед за Обиходовым.

Маленький «саксо» летел по пустынному вечернему шоссе. Обиходов, утопив педаль газа в пол, выжимал из маломощного движка всю прыть, на какую тот был способен. «Саксо» комично ревел на высоких нотах, словно пытался воспроизвести рев гоночного болида, и мелко дрожал всеми своими деталями.

Левандовский в пассажирском кресле обложился картами и ежеминутно сверялся с путеводителем.

— Сейчас будет поворот направо на Е628, - объявил он. — Здесь должен быть указатель. Деревня называется Ле Оусеау… черт его разберешь, как это читается, короче, какая-то деревня.

— Ничего не понимаю, — произнес Обиходов.

— Я тоже не понимаю, — сказал Левандовский. — Дурацкий язык. Может быть, Ле Узоу…

— Да я не про деревню!

— А про что? А, ты об Анечке! — догадался Левандовский. — Да темная история. Темная. Кажется, она сказала: «Они убьют вас». Ты слышал? Честно говоря, это меня немного настораживает. Интересно, что она имела в виду? А?

Обиходов не ответил.

— И кто эти «они»? Дудкин и Жан-Люк?

— Вряд ли, — сказал Обиходов.

— Я тоже думаю, что вряд ли, — согласился Левандовский. — Хотя, ты знаешь, этот Жан-Люк мне сразу не понравился. Такой убить может. И даже, мне кажется, с радостью. Убьет и съест.

— Не говори ерунды, — сказал Обиходов. — Скорее всего, это твои друзья, Арчил и компания.

— Я тоже о них сначала подумал, — ответил Левандовский. — Но согласись, это как-то глупо. Они же нас сюда сами послали. Оплатили все дорожные расходы. Для чего? Чтобы убить?

— От этих всего можно ожидать, — буркнул Обиходов.

— Тут ты прав, спорить не буду, — согласился Левандовский. — И эта Анечка… Это вполне в духе Семашко. Он такие вещи любит. Если увидит симпатичную девушку, первым делом хочет ее того… завербовать.

Обиходов довольно громко скрежетнул зубами.

— Не пропусти поворот, — напомнил Левандовский.

«Саксо» не сбавляя скорости влетел в поворот, жалобно взвизгнув покрышками.

— Долго еще?

— Так, — Левандовский углубился в карты. — Сейчас проезжаем еще одну деревню, даже не пытаюсь прочесть название. Думаю еще километров пять. Вот смотри, указатель! Тур де сель! Это она!

Башня появилась неожиданно, словно выросла из-под земли. Обиходов резко сбросил газ и погасил фары. Маленький «ситроен» начал медленно подкрадываться к башне.

— Там машины! Видишь? — зашептал Левандовский. — И люди!

Обиходов и сам заметил темные силуэты трех машин и фигурки людей рядом с ними. Подъезжать ближе было уже небезопасно. Обиходов свернул на обочину и остановился.

— Они садятся в машины! — снова зашептал Левандовский.

Впереди включились фары, заработали двигатели и машины одна за другой тронулись с места.

— Уезжают. Что будем делать?

— Поедем за ними! — решил Обиходов.

Не включая фары, он вырулил на дорогу. Поравнявшись с башней, Обиходов остановился.

— Сиди здесь, я сейчас, — бросил он Левандовскому и выскочил из машины.

Соляная Башня стояла у дороги совершенно обособленно, как забытая кем-то шахматная фигура. Ни забора, ни ограждения, только привинченная к стене табличка, читать которую не было времени. Внутрь вел темный сводчатый проход. Обиходов осторожно вошел в него. Сделал несколько бесшумных шагов и остановился, прислушиваясь и принюхиваясь. В спертом воздухе еще остался запах недавнего человеческого присутствия — легкий аромат дорогих одеколонов и сигаретного дыма. Ни порохом, ни кровью не пахло.

— Алло! — осторожно позвал Обиходов. — Есть тут кто-нибудь?

Звук его голоса без остатка проглотила темнота. Он достал из кармана зажигалку. Крохотным синим огоньком осветил кусок пространства, окурки на полу, затоптанные обертки от конфет.

Обиходов быстро выбежал из башни и сел в машину. Красные огоньки загадочных автомобилей не успели пропасть из виду.

— Ну что там? — спросил Левандовский.

— Ничего, — Обиходов нажал на газ.

Со стороны, наверное, это смотрелось забавно. На пустынной дороге кавалькада из трех мощных машин, а за ней в полукилометре «саксо», крошечный преследователь с болтавшимся на ветровом стекле желтым плюшевым медвежонком.

— Куда они едут, как ты думаешь? — осторожно спросил Левандовский.

— Не знаю, — сказал Обиходов, не отрывая взгляд от красных фар впереди.

— Может, полицию вызвать? — предложил Левандовский.

— И что ты им скажешь?

— Объясним ситуацию…

— Ты даже название деревни на карте прочитать не можешь. Интересно, как ты им объяснишь ситуацию?

Левандовский замолчал на какое-то время, потом все-таки спросил.

— А что мы будем делать?

Действовать по обстоятельствам, — решительно ответил Обиходов.

Длинный стол, покрытый белой накрахмаленной скатертью, был накрыт на две персоны. За одним его концом сидел толстый человек в дорогом костюме и сосредоточенно поедал устрицы. Пухлыми розовыми пальцами он брал устрицу с большого блюда, декорированного водорослями, ракушками и прочими морскими аксессуарами. Внимательно ее разглядывал, потом быстро и ловко перерезал маленьким ножичком мышцу, крепившую слизистый комочек к шершавой раковине. Медленно, будто бы торжественно подносил устрицу ко рту и, томно закатив глаза, смачно всасывал содержимое раковины. Проделав это, он блаженно замирал на пару секунд, прислушиваясь к внутренним ощущениям, потом бережно брал за высокую ножку бокал с белым вином, делал маленький глоток, и снова замирал, закрыв глаза. На блестящей, словно отполированной лысине человека выступили маленькие капельки пота, но не от жары — благодаря кондиционеру, в комнате было довольно прохладно. Человек вспотел от удовольствия, как пылкий любовник в разгар страстного свидания. На отдельном блюде росла горка пустых раковин. Пламя свечей, украшавших стол, отражалось на их перламутровой изнанке. Со стен комнаты за происходящим с осуждением наблюдали суровые люди с темных от времени портретов. Человек, поедавший устрицы в их доме, не приходился им родственником. Ни вид его, ни манеры, ни тем более его спутники, с которыми он заявился в этот дом сегодня утром, не свидетельствовали о благородстве и утонченности его натуры. Дорогой костюм, галстук-бабочка, тяжелые перстни на пальцах, затейливая сервировка стола — господ с портретов этим не обманешь. На своем веку, точнее, — на своих веках — они немало повидали подобных субъектов и знали, что хамство, в какие наряды его ряди, все равно остается хамством.

Впрочем, в данную минуту никаких спутников в комнате не было. Пожиратель устриц был совершенно один, и второй прибор, накрытый на столе, оставался нетронутым. Расправившись, наверное, не меньше, чем с двумя дюжинами устриц, человек решил дать себе минутный отдых и тяжело откинулся на спинку стула. Нетрезвым мутным взором он скользнул по портретам и утробно рыгнул. Господа на портретах потемнели еще больше, но человек не мог этого заметить, потому что его отвлек телефонный звонок. Он тщательно вытер влажную пятерню салфеткой и достал из кармана телефон.

— Мда! — произнес он грозным внушительным голосом, каким обычно даже по пустяковым вопросам разговаривали по телефону большие советские начальники. — Привезли? Заводите!

Через минуту в комнату вошли трое. Два здоровяка в кожаных куртках придерживали под руки невысокого человека лет сорока пяти, самой обычной наружности, коренастого, круглолицего, с всклокоченными волосами цвета соломы. Нижняя губа у него была разбита и слегка припухла.

— Что такое? — нахмурился любитель устриц. — Я же сказал не бить!