Чтение онлайн

Мы видим, что вышеуказанные древние комментаторы, рассматривая образ книжки, четко разграничивают ее и запечатанную книгу Откр 5:1; причем одним из важных оснований этого для них служит уменьшительное значение слова . По справедливому замечанию Бэйнс, эти грекоязычные авторы могли гораздо более точно, чем современные исследователи, определить, присутствует здесь уменьшительное значение или нет.

Приведенные свидетельства существенно уменьшают правомерность отождествления книг. Если в Откр 10: 8 «книжка» и названа , то в этом случае убедительным представляется объяснение Д. Ауни: «Не теряет уменьшительный оттенок в Откр 10: 8, но, напротив, снова его обретает» [677] .

Кроме того, рассматриваемые книги слишком отличаются по своему значению и роли в повествовании Апокалипсиса. Трудно себе представить, что величественный образ запечатанной книги в деснице Божией, на которую никто не мог взирать и взять которую достоин был только Агнец, может трансформироваться в книжку, предназначенную для вкушения ап. Иоанном как знак его призвания к пророческому служению [678] . Огромная разница в предназначении этих книг указывает на их принципиальное различие, как это справедливо отмечают П. Прижан и Дж. Бигуцци [679] . С. Смолли добавляет, что если «книжка» дается Тайнозрителю для вкушения, то, следовательно, ее размер, скорее всего, должен быть соответствующим; этим можно формально объяснить уменьшительную форму [680] . Исследователи опять же отмечают внешнюю несопоставимость «масштабов» двух книг Откр 5 и Откр 10.

Можно упомянуть также мнение Л. Бэйнс, что образы книг Откр 5: 1 и Откр 10 основываются на различных видах небесных книг [681] . Как было показано выше (см. 4-й раздел главы II), книга Откр 5: 1 более всего близка к виду небесной книги судеб, в то время как книжка представляет собой небесное послание Божие пророку. Несмотря на объединяющую две книги образность свитка пророка Иезекииля, следует признать, что у данных книг имеются разные прототипы.

Добавим, что присутствие и в Откр 10, и в Откр 5 образа «сильного ангела» и образности Книги пророка Иезекииля не является прямым аргументом в пользу тождества книг, – это позволяет говорить не более чем об их связи. Вероятно, что если бы автор был намерен показать, что это та же самая книга, то это могло быть выражено более определенно; ассоциации через видение пророка Иезекииля и образ ангела представляются для утверждения этого тезиса чересчур косвенными.

Итак, большинство исследователей приходят к выводу, что книги Откр 5: 1 и Откр 10 не являются тождественными, но представляют собой два самостоятельных образа; аргументация последнего мнения представляется более весомой.

Тем не менее после проведенного анализа образов невозможно отрицать, что запечатанная книга Откр 5: 1 и книжка Откр 10 имеют много общих черт. Г. Бил в своем комментарии приводит целый список схожих мотивов и параллелей между двумя образами книг и сценами 5-й и 10-й глав. Кроме уже упоминавшихся аллюзий на свиток пророка Иезекииля и фигуры ангела среди самых значительных можно назвать:

• книги держит божественная фигура: запечатанная книга находится в деснице «Сидящего на престоле», Бога Отца, книжка – в руке величественного ангела;

• в процессе повествования книги передаются: от Бога Христу (Откр 5: 7), от ангела – Тайнозрителю (Откр 10: 9—10);

• и в Откр 5, и в Откр 10 присутствует сходная формулировка, относящаяся ко многим народам: взявший книгу Христос «искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр 5:9); принявший книгу Тайнозритель призывается «пророчествовать о народах и племенах, и языках и царях многих» (Откр 10: 11);

• и в Откр 5, и в Откр 10 особо акцентируется универсальное владычество Бога и Христа [682] .

Об иных небесных книгах, упоминаемых в Апокалипсисе, – книге жизни и книге людских деяний – не говорится ничего подобного. На таком фоне приведенные выше текстовые параллели становятся тем более значимыми. Данное сходство даже приводит некоторых ученых к убеждению об изначальном единстве этих образов, – к примеру, А. Бергмайер считает, что повествования Откр 5 и Откр 10 первоначально составляли некоторый единый древний источник, и предпринимает попытки реконструировать его [683] . Однако подобная постановка вопроса является для нас неприемлемой [684] .

В связи с вышесказанным очень удачной представляется формулировка Дж. Бигуцци [685] , который заключает, что в системе Апокалипсиса книги Откр 5 и Откр 10 не являются тождественными, но принадлежат к одному типу.

Приведем еще два мнения о соотношении этих образов, представленные в библейской науке.

В предыдущем пункте было упомянуто толкование Ориге-на, выражающее его понимание соотношения образов книги и книжки. Его интерпретация основывается на толковании запечатанной книги Откр 5: 1 как символа полноты судеб Божиих, непостижимых для людей.

Согласно Оригену, самому Тайнозрителю открывается лишь некоторая часть божественного замысла, то есть книги Откр 5: 1, – в той ограниченной мере, в какой способна воспринять человеческая природа. Видимым символом этой малой части и является книжка Рi|3A.apСбlov, даруемая Тайнозрителю. Переданное ему откровение Божие ап. Иоанн излагает в повествовании Апокалипсиса. Таким образом, в рамках этого мнения образ книжки непосредственно соотносится с книгой Откровения Иоанна Богослова. Содержание великой небесной запечатанной книги остается непостижимым.

Важное древнее свидетельство связи книжки Откр 10 с повествованием Апокалипсиса можно увидеть у св. Викторина Петавийского. Он считает, что «раскрытая книжка» – это «Апокалипсис, полученный Иоанном» (…Apocalypsis est, quam accepit Johannes) [686] .

Из современных исследователей сторонником этого мнения является, к примеру, Р. Стефанович. По его мнению, запечатанная книга Откр 5: 1 раскроется в полноте лишь в момент эсхатологического свершения, когда человеческая история подойдет к определенному Богом концу [687] ; именно тогда людям будет открыто и сказанное семью громами (Откр 10: 3—4), и книга жизни, и книга людских деяний. Книжка Откр 10 и соответственно сам Апокалипсис представляют собой только часть великой книги с семью печатями.

Подобное понимание можно найти и у Н. Н. Глубоковского; ученый прямо говорит о книжке как о «части». По словам Глубоковского, книжка «в общем свитке мировых судеб занимает, очевидно, лишь известную ограничительную часть, пригодную для разрешения выдвинутого вопроса о надлежащем подготовлении человечества к окончательному ликвидированию мирового течения» [688] ; «в руках у него [ангела] книжка, или небольшой пергамент целостного свитка промыслительных судеб Божиих в истории мира» [689] .

При этом необходимо отметить, что как бы ни было ограниченно откровение книжки, оно охватывает собой все основное и дает необходимое людям представление о замысле Божием – стоит вспомнить изречение пророка Амоса, аллюзия на которое есть в Откр 10: 7: «Господь Бог ничего не делает, не открыв Своей тайны рабам Своим пророкам» (Ам 3: 7).

Рассматриваемое мнение хорошо гармонирует с тем, что в Откр 10 описывается акт призвания ап. Иоанна к пророческому служению; при этом очевидно, что в дальнейшем это его служение реализуется в написании текста самого Апокалипсиса. Св. Викторин видит прямую связь между сценой призвания Тайнозрителя через «книжку» и последующим составлением им текста его книги [690] . Получается, что дарование ап. Иоанну откровения в виде «книжки» как бы уже предполагает написание им Апокалипсиса, который тем самым в своей законченной письменной форме фактически нисходит к Тайнозрителю свыше.