Чтение онлайн

Согласно точке зрения Штариц, внешний текст – который открыт для различных ложных пониманий – есть изображение земной истории. Внутренний же текст – это интерпретация истории, выявление ее подлинного смысла в свете божественного откровения. Божественная реальность «проявляется в событиях истории, однако становится постижимой только с точки зрения вечности, оставаясь сокрытой для неверующих» [747] .

В соответствии с этим «содержание запечатанной книги раскрывается с рождением божественного Младенца – Мессии (Откр 12), ведь именно с события Боговоплощения берет свое начало история спасения человечества. В земной истории событие Рождества Христова совершилось в смиренной безвестности, но в вечности оно явилось пред всеми как великое знамение… Диавол уже низвергнут с небес (Лк 10: 18; Ин 12: 31), однако это пребывает от многих сокрытым; в вечности же падение сатаны явно всем (Откр 12: 8—10). В истории злые силы сражаются с верными благочестию людьми и одерживают над ними видимую победу; однако кажущееся поражение христиан есть их истинная победа (Откр 12: II)» [748] .

А. Гэрроу считает, что самым главным в содержании обетованного откровения является эсхатологический суд Божий. В Откр 14 возвещается суд над царством зверя: «Кто поклоняется зверю и образу его… тот будет пить вино ярости Божией, вино цельное, приготовленное в чаше гнева Его» (Откр 14: 9—10). Как уже было сказано выше, суд в полноте осуществляется в видениях цикла семи чаш – «чаш гнева Божия» (Откр 15—16).

По мнению А. Гэрроу, безмолвие, происходящее после снятия печатей (8: 1), носит приготовительный характер: «…оно в большей мере выражает волнение, напряженное ожидание, которое достигло высшей точки в момент снятия седьмой печати» [749] . Читатели пребывают в ожидании, что содержание книги теперь будет раскрыто, – но само появление группы труб говорит о том, что этот момент еще не наступил: в Ветхом Завете трубы всегда ассоциировались с провозглашением и возвещением того, что должно произойти впоследствии [750] . Как уже упоминалось, образ трубы являлся важным элементом наступления Дня Господня и у ветхозаветных пророков, и в ряде новозаветных книг [751] . Гэрроу заключает, что трубы, как и всадники, представляют собой еще один предупреждающий образ – они призывают людей к покаянию пред лицом суда [752] .

Важным аргументом является и то, что казни труб, как и казни печатей, носят ограниченный характер: в казнях первых четырех труб каждый раз погибает только «третья часть» (8: 7—10, 2). В казни 5-й трубы «саранче» дана власть мучить людей «пять месяцев» (9: 5); в казни 6-й трубы бесовские всадники имеют власть над «третьей частью людей» (9: 18). Можно заключить, что в казнях труб последний суд еще не наступает. А в цикле семи чаш суд уже свершается во всей полноте – ограничения не указываются [753] .

Штариц также приводит аргумент, основанный на одном из возможных пониманий структуры Апокалипсиса. Сторонник

данного понимания ей. Кассиан (Безобразов) формулирует его так: «В построении Апокалипсиса каждая последующая седме-рица заключена в последнем звене предыдущей седмерицы. Это особенно ясно из того, что возглашение апокалиптических труб непосредственно следует за снятием седьмой печати (Откр 8:1)» [754] . Эту точку зрения разделяет ряд библеистов – Ян Ламбрехт, У. Ванни, Р. Бокхэм [755] и пр. Штариц заключает: «Снятие седьмой печати, как и остальных шести, сопровождается видением, только данное видение разделено на семь частей – а именно это есть казни семи труб» [756] . Поэтому получается, что цикл труб не выходит за рамки предваряющего цикла печатей, но является его частью.

Итак, согласно данной версии, цикл труб предваряет содержащееся в запечатанной книге откровение; как предваряющая воспринимается и 11-я глава.

А. Гэрроу отмечает, что образы, кратко упомянутые в Откр 11, – к примеру, зверь (Откр 11: 7) и его война со святыми, – в последующих 12—13-й главах становятся основными и разрабатываются подробно. По его мнению, 11-я глава предвосхищает тематику содержания запечатанной книги, но еще не дает ее в полноте.

Гэрроу также считает, что последовательное использование ап. Иоанном в 10-й главе (вводящей повествование Откр 11) образности видения пророка Иезекииля свидетельствует о том, что в Откр 10 автор еще не выходит за рамки ветхозаветного откровения. Обетованное новозаветное откровение дается только с 12—13-й глав.

По отношению к данной версии применимы все аргументы, приведенные против предыдущей. Кроме того, Г. Борнкамм высказывает следующее возражение: если содержание книги начинается с Откр 12: 1, тогда главы 8—9 (семь труб) и 16 (семь чаш) оказываются разделенными. Однако, как было показано выше, между этими циклами присутствует явный параллелизм, который при предлагаемом членении текста Апокалипсиса разрушается [757] .

Относительно Откр 11 следует сказать, что включение данной главы в любую структурную схему Апокалипсиса сопряжено с существенными трудностями [758] . С одной стороны, формально она еще относится к циклу семи труб (7-я труба звучит только в 11: 15). С другой стороны, она объединена с 12—13-й главами указанием на один и тот же временной промежуток, обозначаемый по-разному (1260 дней, 42 месяца, «время, времена и полвремени»). Более того, 11-я глава, несомненно, принадлежит к разделу Откр 12—13 по своему содержанию; по общему мнению комментаторов, главы 11, 12 и 13 описывают одну и ту же реальность. Главная тема этих глав – свидетельство Церкви после Распятия и Воскресения Христа и преследование ее диаволом; и в каждой главе это показано с помощью разных образов. Итак, можно заключить, что 11-я глава не может считаться только лишь «предвосхищением» Откр 12—13. Это является серьезным аргументом против рассматриваемого мнения.

Однако нужно признать, что в данной версии учтены особенности построения Апокалипсиса: подчеркнута значимость его центральных глав, Откр 12—13. Высказанные Штариц богословские идеи также заслуживают высокой оценки, несмотря на то, что исследовательница исходит из отвергнутого нами ранее суждения, согласно которому запечатанная книга по форме представляет собой двойной документ.

М. Яухиайнен высказывает также четвертую возможную версию [759] . Он обращает внимание на иной ключевой момент Апокалипсиса – завершение цикла чаш (16:17—21). С Откр 17:1 начинается новый раздел видений, начало которого маркируется выражением «в духе», встречающимся в Апокалипсисе четыре раза (Откр 1: 10; 4: 2; 17: 3; 21: 10) [760] : «И пришел один из семи Ангелов, имеющих семь чаш, и, говоря со мною, сказал мне: подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею… и повел меня в духе в пустыню» (Откр 17: 1, 3). Ап. Иоанну показывает видения ангел, он же и истолковывает их [761] . То есть в 17—22-й главах просматривается более явная, чем в 10-й главе, параллель с заглавием Откр 1: 1 («…и Он показал, послав оное чрез Ангела рабу своему Иоанну»). Можно вспомнить, что в Откр 10 ангел дает ап. Иоанну книжку, но собственно видений ему не показывает.

Более того, исследователь отмечает, что именно с 17: 1 начинается активное употребление глагола «показать» (бшхуцщ), использованного в Откр 1:1 и присутствующего в Апокалипсисе всего восемь раз (Откр 1: 1; 4: 1; 17: 1; 21: 9, 10; 22: 1, 6, 8) [762] .

Исследователь делает вывод, что именно эти главы являются завершением указанной в Откр 1:1 цепи откровения, и поэтому именно с Откр 17 начинает раскрываться подлинное содержание запечатанной книги.