Чтение онлайн

Обрадованный Се Цзынин ухватился руками о резное обрамление Зеркала мира и, затаив дыхание, принялся наблюдать за поединком Цай Чжэаня и командующего Сюэ. Нападал первым бывший Бог судьбы, тем самым являя истинный характер — злобу и склонность к жестокости.

Указ Нефритового императора касался всех небожителей. Небесный государь повелел остановиться, прекратив древнюю вражду. Но что делает Цай Чжэань? Пытается ранить высшего асура! И его веер при этом выглядит смертоносным.

К счастью, безумие вскоре прекратилось. Правда цена у этого была слишком высока…

На поляну упала огненная звезда, обратившаяся Чжу Хуэем. Пальцы Се Цзынина посинели от напряжения, настолько сильно он сжал обрамление Зеркала мира.

Цай Чжэань смог ранить Чжу Хуэя и тогда асур набросился на него, словно желая задушить в объятиях. А потом оба просто исчезли — их тела рассыпались на тысячи искр, пляшущих на ветру. Высвободившаяся энергия заставила старые клёны вздрогнуть и низко поклониться умершим здесь истинным бессмертным. А Сюэ Моцзян прикрыл лицо рукой, защищаясь от мелких камней и взметнувшейся пыли.

Зеркало мира пошло рябью и начало мутнеть.

Се Цзынин удивлённо посмотрел на растекающуюся по серебристой поверхности каплю. Это она затворила открытый в мир смертных всевидящий глаз, вмешавшись в заклинание! Он по-детски шмыгнул носом и принялся вытирать рукавом катящиеся по щекам слёзы.

Чжу Хуэя все небожители считали демоном, и только он, Се Цзынин — неуклюжий управляющий дворца Шантянь, мог смело звать другом. Этот насмешливый, иногда язвительный и резкий, но неизменно заботливый истинный бессмертный, которого одни боялись, а другие презирали за верность господину — только он один всегда протягивал руку помощи.

Но теперь единственная в Трёх мирах душа, которую Се Цзынин посчитал родственной для себя, исчезла.

— Я поставлю в твою честь памятную табличку… поставлю во дворце Юньци, чтобы все видели… О, Чжу Хуэй! Как ты мог поступить со мной так жестоко? — Се Цзынин сел прямо на пол и уже не стесняясь собственных чувств, горько заплакал.

Есть встречи, предназначенные судьбой. Сегодняшняя была из их числа. По воле судьбы Ин Сянхуа, бывшая управляющая дворца Дафэн, оказалась вблизи поляны, на которой сошли в противостоянии трое истинных бессмертных.

Она видела всё: нападение Цай Чжэаня, появление Чжу Хуэя, истинную смерть их обоих и неподвижно застывшего на одном месте Сюэ Моцзяна.

Ей больше не было дела до того, что творится на Девяти Сферах, но она никак не могла оторвать взгляда от одинокой фигуры командующего клана Асюло.

Не нужно заглядывать в его сердце, чтобы понять — случившееся здесь нанесло сокрушающий удар. Командующий вмиг потерял идеальную осанку и уверенность в себе. Сгорбившаяся спина, опущенная голова и неподвижность откликались в Ин Сянхуа острой жалостью. Не вытерпев этого, она вышла на поляну.

— Кто? — Сюэ Моцзян занёс меч над головой, но рассмотрев её, опустил клинок. — Барышня Ин… Пришла посмеяться надо мной?

Ин Сянхуа подошла ближе.

— Зачем мне смеяться? Я пришла посочувствовать. Если ты настолько печален, значит, погибший асур весьма близок тебе.

— Барышня Ин… — слова давались Сюэ Моцзяну с трудом, он то и дело прерывался, словно искал подходящие. — Всё, сказанное в том храме было правдой. Я… верен своему главе. Но… попрошу… я попрошу прощения за яшмовый браслет! В Пустынном крае… я проявил жестокость, ведь тогда… совсем не знал тебя.

Почему его слова отзываются в ней такой болью? Ин Сянхуа на мгновение зажмурилась, удерживая готовые сорваться слёзы. А когда открыла их, увидела пристально смотрящего на неё Сюэ Моцзяна. Его глаза лихорадочно блестели, напоминая горящие над их головами звёзды.

— Больше нет обид, сяо Сюэ, — она назвала командующего так же, как звала в Пустынном крае. — Вся злость во мне давно перегорела.

— Тогда… останься. Останься рядом, барышня Ин.

Просьба эта выглядела последним желанием умирающего. От надежды, сквозящей в словах Сюэ Моцзяна, ей стало не по себе. Он ждёт большего — того, чего она сейчас не может дать.

— Сяо Сюэ… я… не могу…

Командующий скривился так, словно надкусил лимонную дольку. Кивнув, он отвернулся.

— Всё правильно… — его голос звучал глухо и безжизненно. — За карму нужно расплачиваться страданием.

Ин Сянхуа захотелось положить ему руку на плечо. Или, ещё лучше, — прижаться к широкой спине, крепко обвив руками. Но кто она для него, чтобы поступать так?

Тихонько вздохнув, Ин Сянхуа попятилась.

— У меня… важное дело, сяо Сюэ. Когда завершу его, я…

Она приложила ладонь к губам, прерывая случайно вырвавшиеся слова. Не стоит говорить вслух! Ведь надежду на счастье можно сглазить.

Сделав ещё несколько шагов назад, Ин Сянхуа по неосторожности налетела спиной на шершавый ствол клёна. Тихонько охнула, обошла дерево и, подхватив край платья, побежала прочь.

— Береги себя, барышня Ин.

Негромкий голос Сюэ Моцзяна выглядел печальным.

«Буду… — твёрдо пообещала она себе, — обязательно буду беречь… чтобы вернуться. Но и ты не теряй веры!»

Его величество Юй Сяолун, Небесный государь Девяти Сфер, больше походил на покойника, чем на правителя мира небожителей.

Склонив голову набок, Цуймингуй с любопытством изучал обескровленное лицо хуаньтеди: сквозь тонкую кожу уже проступили очертания черепа, а из приоткрытых губ не доносилось ни единого вдоха. Юй Сяолун, действительно, стоял на пороге истинной смерти. Ему не помогут ни целители, ни восемь артефактов, расставленных на полу вокруг постели.

Цуймингуй мимо воли вздрогнул, когда цветок, созданный из драгоценных камней, с жалобным стоном лопнул, усеяв прикроватный столик мелкой крошкой. Подойдя ближе, он провёл над осколками ладонью. Цай Чжэань! Цветок насквозь пропитывала духовная сила ненавистного Бога судьбы.

Но если цветок рассеялся, не значит ли это, что… и хозяин погиб?

— Узнайте, нашли ли Цай Чжэаня? — распорядился он асурам, сопровождавшим его в покои Нефритового императора.

Воины удалились, оставив главу своего клана наедине с неподвижным телом правителя.

Он осторожно коснулся пальцем высокого лба Юй Сяолуна и тут же отдёрнул руку. Будто кусок льда погладил, настолько это тело напоминает безжизненную статую.

— Однажды ты просил меня позаботиться о Девяти Сферах, — Цуймингуй усмехнулся, всматриваясь в равнодушное ко всему лицо Нефритового императора. — Я с радостью выполню твою просьбу, хуаньтеди. Я, как следует позабочусь обо всём! Но первым делом очищу от зла дворец Юньци. Его зловоние уже достигло Саньцин.