Чтение онлайн

Вдоль рукава ее платья свисает витой зеленый шнур, по этому знаку узнают людей, которые, оставаясь в миру, приняли служение Милосердному Леге.

– Полежи еще немного спокойно, – ласково посоветовала незнакомка. – Все хорошо. Ты на хуторе Нёр. Я Гида Гремлъяд. А тебя как зовут?

– Ларс Къоль, хронист города Гехта.

Произнес всего несколько слов, да к тому же охрипшим, еле слышным голосом, а боль по всей глотке аж до грудины такая, будто разом хватил полкружки кипятка. Чтобы не застонать, закусил губу.

Фу! Что за мерзость?!

– Да, рыбий жир не хорош на вкус, зато отлично заживляет мелкие ранки, – спокойно сказала Гида Гремлъяд. – А горлу поможет отвар колючей травы. Ты слишком долго дышал ледяным воздухом, иногда он обжигает сильнее огня. Хорошо, что твой кхарн, молодец такой, вывел тебя из бурана. Не волнуйся, о нем позаботятся. Далеко же вы забрались, из самого Гехта… Но ты расскажешь обо всем после, когда поправишься. На вот пока что, молочка попей. Все будет хорошо, – повторила Гида Гремлъяд уверенно.

И я бы полностью согласился с ней, если б не горячее молоко.

Гида Гремлъяд и люди ее очага жили на хуторе. Астрид говорила, что вдоль побережья много таких поселений. Народу там недостаточно, чтобы управляться с карбасами, поселенцы занимаются разными ремеслами или, как на хуторе Нёр, ведут птичье и молочное хозяйство. Важенки охотно едят рыбную муку и выбрасываемые на берег океаном водоросли, а шерсть, продуваемая морскими ветрами, растет гуще и длиннее, чем у городских кхарнов.

На хутора зачастую уходят младшие или средние сыновья, но бывает, что и старшие, не желая до старости слушаться родительской воли, отказываются от права наследования. За основателями тянется непоседливая молодежь и просто люди, охочие до всего нового. Иногда исход происходит мирно, с согласия семьи, иногда поселенцы навсегда рвут с кланом. Случалось, что новое поселение основывает чья-нибудь отважная и непокорная дочь. Или вдова.

Хозяйка Гида действительно была родом с Южной Дуги. Только Драконы ведают, зачем беловолосый потомок Лейфа Обреченного отправился в те сухие земли, но вернулся он с молодой женой.

Гремлъяды приняли южанку приветливо, но, овдовев, Гида предпочла поселиться отдельно. В длинном доме хорошо тому, кто привык к такому житью с рождения. И дело вовсе не в форме строений, сохраняющейся столетиями и являющейся не прихотью жителей побережья, а необходимостью, а в обычаях разных народов. В Гехте никому и в голову не придет отослать, например, Гудрун от хозяйского стола, в Къольхейме и Рёнкюсте тоже, а на Южной Дуге различия между семьей главы клана и прочими людьми очага весьма ощутимы. Добрая и милостивая Гида Гремлъяд запросто смеялась и болтала со слугами, но хода им на хозяйскую половину без приказа не было.

Трапезничали мы с хессой Гремлъяд вдвоем. И возникала вдруг, царапала скверная недостойная мыслишка: а где бы меня кормили, не будь я вурдом?

Впрочем, в каждом доме свои порядки. Задерживаться здесь я не собираюсь, уеду, как только смогу уверенно держаться в седле. А пока что нужно явить себя достойным гостем.

Сегодня я наконец убедил хессу Гремлъяд, что способен встать и самостоятельно дойти до стола. И тут же, как любит говорить Хельга, допустил бестактность. Поднял крышку с блюда, а там рыбина! Сваренная целиком, с головой, таращит белесые бельма. Я выронил вилку.

– Не переносишь рыбу? – спокойно спросила хозяйка Гида. – А молочный суп любишь?

Я ненавижу молочный суп, по сути то же кипяченое молоко. К тому же местный повар щедро накидал в него скользких яичных клецек. Но после конфуза с рыбой привередничать было неудобно. Оставалась лишь надежда на то, что за беседой удастся растянуть содержимое тарелки вплоть до времени питья барка и добавку уже не предложат. О чем только говорить? Но хозяйка хутора Нёр сама предложила тему:

– Серые глаза, волосы русые в золотинку. Ты ведь с северо-запада?

– Из Къольхейма. Это в предгорьях Западного Щита. Сразу видно, что предкам было лень ездить за невестами, да?

Хесса Гремлъяд улыбнулась.

– А как ты оказался в Гехте? Такой молоденький – и хронист. Ты сирота?

– Нет, родители живы. Пять братьев, сестра. Просто я родился намного позже всех. Пришлось выбирать между служением Доду и Магду.

– Но все ведь не так страшно, правда? Даже невеста есть. – Гида Гремлъяд с улыбкой взглянула на мое кольцо. – Счастливы твои родители. Шесть сыновей и дочь! – Хозяйка хутора Нёр восхищенно покачала головой. – Хорошо, когда в семье много детей. Кто-нибудь да останется дома, с родителями.

– А у вас никого нет? – ляпнул я. Хватило же окаянства!

Хесса Гремлъяд опустила глаза. Задумчиво провела рукой по шнуру Леге. Это ничего не значит, служение Драконам выбирают не только в горе и безысходности, надеясь на их защиту и поддержку…

– У меня есть дочь. А может, была. Я давно не видела ее и не получала вестей. Люди говорят, что она погибла. И сама я… Знаю, чувствую – нет моей девочки на свете, уже несколько месяцев нет. Только портрет ее остался. Вот, взгляни.

Хесса Гремлъяд отцепила от шнура Леге медальон, открыла и протянула мне.

Я взял маленький золотой кружок, посмотрел, и пальцы словно приморозило к металлу. Гида из Гехта унаследовала от отца голубые глаза и светлые волосы жителей побережья, но черты лица, фигура, голос… Белокурая фарфоровая Гида была точной копией своей матери-южанки. Даже имя то же. Как же я не заметил раньше? Но не могло, не должно было быть у этой доброй, славной женщины такой дочери.

– Ты знал ее? – тревожно спросила хесса Гремлъяд. – Скажи, как она жила?

Астрид Леглъёф говорила, что хорошо, что никто не знает, из какого клана Гида, семье меньше горя и позора.

– Она… у нас в городе у булочницы работала. Ее любили, уважали.

Хронисты не лгут. Но будь я проклят, если сектанты по-своему не любили и не уважали Гиду. Да и поклонники вокруг нее постоянно крутились.

Может быть, наш долг еще и в том, чтобы защищать людей от не заслуженной ими жуткой, убивающей правды?

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

На хутор она ушла еще и из-за дочери. Гремлъяды не то чтоб не любили Гиду, но считали ее вздорной избалованной злючкой и не таясь говорили об этом вслух. Но как можно не любить, не лелеять единственное дитя, не считать его лучше, красивее и умнее всех? Это ведь так, и она тоже не молчала. Гида охотно соглашалась с матерью, жаждала всеобщего восхищения и повиновения, но дети клана не хотели признавать ее своей королевой, дразнили и в частых драках лупили, как любую задиристую девчонку. А Гиде, похоже, нравилось драться.