Чтение онлайн

Еретика допрашивали недолго. Сначала он запирался и ерепенился, объявляя себя безвинно страдающим честным человеком, а Астрид гневалась и ругалась, но потом в дело вступил Рагнар. Скучным голосом шкипер с «Ворона» предположил, что сектант смерти не боится, так как желает порадовать Драконов своей пролитой кровью. Так не дождется он такой милости. Его убьют, как издавна казнили насильников и тех, кто лишает жизни стариков. Посадят в пропитанный маслом мешок и опустят в ледяную воду. Преступник даже не может захлебнуться и умереть быстро, он задыхается среди холода и тьмы. От ленивого, сквозь позевывание рассказа Рагнара даже мне сделалось тоскливо и жутко, а еретик быстро потерял всякую уверенность. Не бывает людей, которые вовсе не боятся смерти: если даже какая-то ее разновидность не страшит, а то и привлекает, то всегда найдется та, даже мысль о которой непереносима.

Никаких особых тайн сектант нам, правда, не раскрыл. То ли сам знал немного, то ли успешно дурил горе-прознатчиков. Призвали человека Хегли Секъяра, но тот оказался просто исполнителем, конвойным, докапываться до правды не обученным. Хельга справилась бы, она никогда никого не стращала, а истину выясняла, ловко ставя хитрые вопросы. Но то Хельга.

Хотя и без правдивых ответов было ясно: почитатели «Соперника» взялись за меня всерьез. Грустно.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ

Есть вещи, о которых можно долго не думать. То есть какой-нибудь недотепа способен окончательно сломать себе башку, прикидывая так и эдак, громоздя одну догадку на другую, и в результате сделать абсолютно неправильные выводы. Знающему же человеку достаточно нескольких фраз, а то и слов, чтобы все понять и начать действовать.

Неспешно вышагивая по улице, Оле Сван привычно поглядывал по сторонам и рассуждал. То, что с Ларсом на дуэли собирался драться человек в Гехте новый, который про Къолей ничего не знает, не удивительно. Ларс вымахал с пожарную каланчу, но кажется хрупким, собственной шпаги тоньше, не производит впечатления серьезного противника. Только дураков, чтобы задираться с хронистом, доводить до греха, в городе нет. А если кто-то сознательно нарывался на драку, тот явился бы на дуэль, а не стал уклоняться путем устранения противника путем написания доноса, отправленным путем, ведущим в столицу… Тьфу, заговорился. В крайнем случае перетрусивший умник прибежал бы в караулку, к власти близкой и доступной. Но ежели подданный короля Хрольва не хочет обращаться к страже, стража сама к нему придет. Надо же выяснить, что за тип появился в сберегаемом капитаном Сваном городе.

Собираясь в свой поход, Оле выяснил кое-что о грешном студиозусе Халлькеле Керъяре. Тот обретался на Короне, но не в личном особняке, а в гостинице «Золотой медведь», заведении для не слишком богатой или откровенно прижимистой знати. Или очень молодой, самостоятельной и гордой. Это хорошо, потому как для того, чтобы попасть за ворота частного владения, нужны веские основания, имеющая которые стража выходит из дома только вместе с арестованным хозяином. Оле же собирался просто поговорить. Ну почти. Даже оделся не в привычный и любимый мундир, а в камзол, словно обычный горожанин. Купленная год назад, ни разу не ношенная вещь сидела плохо, топорщилась необмятыми плечами и карманами. Ну да ладно.

Ничего больше, кроме места жительства, Оле разведывать не стал. И так понятно. Халлькель Керъяр, скорее всего, красив и в меру богат. Похоже, что не дурак. Готов всего в жизни добиваться сам. Что в этом плохого? Да ничего, кроме того, что, идя к своей цели, он не желает считаться с кем бы то ни было.

Уже на Короне навстречу попался стражнический патруль. Сван окинул его придирчивым взглядом. Рослые ребята, бравые, подтянутые. Другие здесь не ходят. Краса и гордость смотров и парадов. Но не стражи в целом. Самые лучшие, самые опытные, сметливые, ловкие, отважные, хоть и не столь представительные внешне, ходят с Оле на бандитскую Пятку. Каждому месту дается охрана, наиболее ему подходящая.

Патрульные узнали капитана, но честь отдавать не стали. Только старший взглянул вопросительно. Оле слегка махнул рукой – помощь не требуется.

Теперь если стражники и собирались пройти по этой улице еще раз, то сделают это не раньше чем через час. Охотничьи угодья для капитана Свана освобождают быстро и без лишних вопросов.

Переступив порог «Золотого медведя», Оле неторопливо огляделся. Дерево, позолота, ткани. Вроде как и богато, но дом Хельги выглядит куда как лучше. Здесь все словно намекает постояльцам: не забывайте, хессе, вы хоть и знать, но второго сорта.

Служитель за стойкой таращился на Свана во все глаза. Пытался понять, кто явился. Одежда на посетителе приличная, но выглядит так, будто до минувшей ночи принадлежала кому-то другому. Да и рожа… ладно, лицо слишком уж грубое, загорелое и обветренное для человека благородного происхождения.

– Скажи-ка, любезный, – муж властительной хессы Къоль свободно облокотился о стойку, – как найти мне хеска студиозуса Халлькеля Керъяра?

Лицо гостиничного служителя прояснилось. Университетская братия имеет право на всяческие чудачества. Вернувшийся из научной поездки в Белое Поле профессор может выглядеть похуже иного разбойника. В то же время уважаемые в городе люди.

– Второй этаж, там слуга проводит, хеск… э-э-э…

– Благодарю, любезный.

Поднявшись на второй этаж, Оле узрел сонного дюжего детину, с мученическим видом елозящего щеткой по чьему-то сапогу. Обувь от его стараний чище не становилась.

Так-так, похоже, личных верных слуг постояльцы этого заведения с собой не возят или не селят.

– Цыц! – сказал Оле, двумя перстами нежно прихватывая детину за загривок. – Городская стража. Халлькель Керъяр за какой дверью?

Перепуганный лакей указал щеткой.

– Благодарю за содействие! Ты, малой, погуляй пока что.

Придав лицу выражение тупое и грубое (именно такое, по мнению большинства обывателей, полагается иметь стражникам), Оле бухнул кулаком в дверь и тут же вошел.

Был у капитана Свана под началом один служивый, обожающий перед самым захватом поскрестись в дверь обложенной «ямы» и на вопрос, кого там тиллы из пекла вытолкали, сладеньким голоском ответить что-нибудь вроде «Это я, судьба твоя!». Оле такие шалости не одобрял, но и не запрещал, сам же предпочитал называться громко и прямо с порога, хотя бы перед этим и пришлось увернуться от бандитского ножа.

Но сейчас бравый капитан на секунду растерялся и замешкался.

Вместо предполагаемого столичного щеголя на кровати в комнате лежал какой-то замухрышка. Ну точно, рост как у самого Оле, но в плечах раза в три уже. И – в очках! Ларс Къоль, несмотря на тщательно скрываемую близорукость, никогда не носил эти стеклышки, утверждая, что они придают лицу выражение хоть и умное, но излишне мягкое и беззащитное, кое пристало разве что стареньким университетским преподавателям. Оле это убеждение жениного брата втайне разделял.

Ты ж мышь, да это чучело набивное о чем думало, когда принимало вызов на дуэль от ученика лучших фехтовальщиков Гехта? И раньше, когда лапало порядочную девушку? В какую грязь порой заводит желание самоутвердиться.

– Вы кто? – озадаченно спросил хилый студиозус, со всей ловкостью переваренного пельменя приподнимаясь на ложе.

– Оле Сван, капитан городской стражи. – Подтянув ногой табурет, охранитель уселся удобно, основательно. – Но звание сейчас не важно. Слышал небось, что, если домогаешься юной девушки, можно нарваться на ее разгневанного отца? Так вот я как раз он и есть.