Чтение онлайн

– Даже не начинай, мой хозяин был большим мастаком по запудриванию мозгов, иначе бы он сенатором не стал, так что просто… заткнись.

– Все в этом мире подчинено высшей цели. Создатель дал нам свободу воли, Он дал нам шанс на спасение.

– Какая часть слова “заткнись” тебе не понятна?

– Неужели так трудно поверить, что Создатель любит тебя?

– Отчего же, - на удивление мягко и миролюбиво отозвался Айнон.
– Сенатор Ашварахти тоже очень сильно любил меня. Так сильно, что я не мог спать ночами, а днем боялся глаза закрыть, - его голос упал до сладкого, обольстительного шепота, и он наклонился к церковнику, обдавая дыханием ухо.
– А хочешь узнать точное число всех тех, кто любил меня, м-м?

Себастьян шарахнулся в сторону и побелел, одновременно с этим пойдя некрасивыми красными пятнами. Что в сочетании с темной кожей, характерной для старкхевенца, выглядело пугающе. Но главного Айнон добился, он наконец заткнулся. Полуэльф выпрямился, опасно сверкнув светло-голубыми глазами. Оставшийся путь они прошли в молчании. Дойдя до церковного дворика, Айнон облегченно вздохнул, здесь их пути расходились: Себастьян шел в Церковь, а он вверх по лестнице к поместьям аристократов. Он двинулся в сторону лестницы.

– Айнон, - выкрик Себастьяна застал его на первой ступени, церковник на миг замялся.
– Будучи братом Церкви, я вправе исповедовать…

Мужчина невесело усмехнулся: вот ведь упрямый.

– Я убил своего хозяина, Певчий, и мне понравилось. Это все, что тебе нужно знать. Увидимся, - он шагнул на лестницу, оставляя за спиной понурого церковника.

– Храни тебя Создатель, - донеслось ему в след.

Айнон беззлобно усмехнулся, пусть Он хранит всех остальных, а он защитит себя сам, как сам себя спас. И сам отвоюет себе счастье, выгрызет его у Судьбы, если потребуется. Мужчина толкнул двери бывшего поместья Данариуса и сразу окунулся в яростные крики, идущие со второго этажа, из “гостиной”. Теплая улыбка коснулась его губ. Волчонок, судя по крикам, доводил Авелин. Он легко поднялся по лестнице и вошел в комнату, мимо него пролетела разъяренная Авелин. Красная, под цвет своих рыжих волос.

– Сам с ним разбирайся!
– рявкнула она, затормозив на лестнице, и тут же понеслась дальше.

Айнон фыркнул и обернулся к Фенрису. Тот тяжело дышал и яростно сверкал зелеными глазами. Мужчина замер, рассматривая эльфа. А в следующее мгновение со стоном Айнон был впечатан в стену. Опять.

Губу пронзила боль укуса, и рот заполнил железный привкус крови. Ну что у Волчка за привычка кусать? Пару мгновений он безропотно позволил терзать себя жесткими даже не поцелуями. И в каждом движении чувствовались яростная боль и страх. Предыдущие два раза начинались с ярости, а в этот раз преобладал страх. Проклятье. Только он мог попасть в подобную ситуацию. Отказать сейчас - все равно что оттолкнуть и лишить себя всех возможных шансов, согласиться - все равно что подписаться, что все, что между ними происходит - не более, чем снятие стресса.

Хотя он понимал его. Прямо сейчас Фенрис желал не столько физической близости, сколько доказательства, что он не один, что нужен. Что понят и принят со всеми своими грехами и прошлым. Жажда тепла была почти невыносимой. Скорее в эмоциональном аспекте, чем в физическом, просто то, что он просил у него, было самым простым путем получить желаемое. Это было простым, но ранило их обоих.

После недавних событий, когда Айнон провалялся несколько недель в постели, им обоим стало проще прикасаться друг к другу, неловкость и дистанция стерлись, но это никак не относилось к чувствам, что они испытывали.

Айнон расслабился и запустил пальцы в волосы эльфа, мягко и успокаивающе массируя затылок, скользя по шее. Вторая ладонь легла на поясницу там, где, как он помнил, не было узора, притягивая к себе и поглаживая.

– Тише… - Айнон осторожно отодвинулся, ласково касаясь его губ легкими, целомудренными поцелуями.
– Тише… - он хотел серьезных отношений, в самом деле, и совершенно не желал превращать подобный способ усмирения эмоций в привычку. Он продолжал гладить, чувствуя, как замедляется лихорадочное сердцебиение в груди напротив, сейчас последует смущение, руку на отсечение. Айнон наклонился, любовно целуя чувствительную точку чуть ниже острого уха, прихватил кожу зубами, а затем ласково лизнул. Мазнул губами по виску.
– Я устал как собака, - он сжал руки сильнее, крепче прижимая к себе эльфа, и уложил подбородок ему на плечо, продолжая гладить и массировать, - вонюч, пожеван и недобр, давай выпьем, и ты мне расскажешь, с чем еще, кроме идиота-Андерса, нам нужно разбираться, ладушки?

Он не менял положения, пока не почувствовал что-то вроде кивка. Айнон вновь нежно поцеловал точку за ухом, чуть прикусил край челюсти и вновь быстро и целомудренно коснулся губ. В следующий миг он расцепил руки, подталкивая Фенриса к креслу. Как он и предполагал, эльф был смущен и растерян. Мужчина толкнул его в одно из двух кресел и отошел к столу, быстро разливая вино в два бокала. Через пару мгновений он шагнул обратно, вручая один из них Фенрису. Айнон стащил с условно “своего” кресла подушку и без сожаления кинул ее на пол, садясь у ног эльфа.

Фенрис ошеломленно моргнул, глядя на него, а Айнон позволил себе облегченно застонать вслух. В следующее мгновение он решительно положил ладонь Волчку на ногу, не давая тому возможности отодвинуться или избежать физического контакта. Пусть знает, это был не отказ, а перенос на более подходящее время. Айнон отпил вина, наслаждаясь волной расслабляющего тепла, хлынувшей в тело, чуть морщась от жалящей боли в прокушенной губе, и мягко улыбнулся.

– Меня Андерс заставил ковыряться в канализации Клоаки, а потом шариться в шахте Костной Ямы, а у тебя что?
– он решительно поймал взгляд Фенриса, удовлетворенно наблюдая за сменой эмоций. Эльф глотнул вина из бокала и глубоко вдохнул.

– Сестра через две недели прибудет в Киркволл. Ты сходишь к ней со мной?
– он требовательно глянул ему в глаза.

– Мог и не спрашивать, Волчок, хоть в Бездну к Архидемону, если с тобой. Рад, что мои люди помогли, - Айнон устало вздохнул.
– А после Клоаки был Себастьян, со своим “Создатель тебя любит, он тебя спас”… Можешь себе представить? Создатель меня спас!
– он пренебрежительно закатил глаза.
– Это, оказывается, он два года яд в подвале варил.

Фенрис весело фыркнул, расслабляясь в кресле. И Айнон с облегчением развернулся, откидываясь спиной на кресло и прижимаясь боком к ногам эльфа. Тепло камина и вина неутомимо затягивали его в сон. Он, в конце концов, был обычным человеком из обычных костей и крови, с обычным занудным голосом в голове.

Через мгновение он уже спал.

========== 50. Истинно верная воля ==========

Признаться честно, эта глава мне не нравится совсем -_-‘ Однако переписать ее иначе невозможно, так как так происходящее видит дух. Потому условимся не доверять ему на слово :D

_______________________________________

“Время пришло. Ты открыл мне несправедливость, что больше любой, виденной мной. Хватит ли у тебя мужества принять мою помощь?”

Первое время он не мог понять, что за мир его окружает, почему все вокруг кажется неправильным? Почему неправильное кажется привычным? Свет слишком яркий, слишком желтый, слишком в одном месте. Как будто он сжался в шар. Но он и был шаром, и это было правильным. И это было неправильно. Воздух вокруг слишком пустой, слишком прозрачный, жидкий и невесомый, будто его нет. Так должно быть? Это правильно? Это неправильно? В его разуме мира было два, и каждый из их был правилен и неправилен.

Его самого было два. Он - дух. Он - маг. Справедливость. Андерс.

Раньше он не сталкивался с такими сложностями.

У него было два имени и два комплекта воспоминаний. Он помнил густое сияние Тени и удушливое облако несправедливости, что он должен был исправить, ибо она отрицала его; отрицая его, она его убивала. Он помнил бесконечные вереницы лиц, полных презрения и ненависти, сотни мест и бесконечный бег. Остановиться - значит умереть. Умереть, потому что ты другой. Потому что несправедливость убивала.