Чтение онлайн

Прошли уже немалую часть пути, как вдруг Скиф остановил своего коня и поднял руку. Дальше был лагерь хазар.

– Хазары впереди, – нагнувшись к уху словенина, шепнул пограничный.

– Они впереди выставляют войско, за ним пасут коней в табуне, нам нужно обойти стан и зайти сзади, – объяснил Данко, показывая рукой требуемый маневр.

В это время воин что-то прикинул в голове, всмотрелся в глушь ночного леса.

– Пойдем по этой стороне. Когда выйдем из леса, нужно будет пройти дальше табуна, потом разделиться и убрать пастухов и дозорных.

– Тогда двинулись, время не ждет.

Воины двинулись дальше. Идя по границе вражеского лагеря, они были очень осторожны, бесшумны и незаметны. Шли еще около часа, пока лес не начал редеть. Дальше сместились вправо от табуна и двинулись на открытую местность, пригибаясь к шеям коней. Прошли незаметно. Уйдя на хорошее расстояние, остановились, нужно было обсудить дальнейшие действия.

– Возьми двадцать воинов и обойди с другой стороны табун, по пути убирайте часовых. Если поднимется шум, то все пропало. Все, погнали. – Данко скомандовал быстро, Скиф его понял, взял двадцать своих и отправился в обход.

У всех были наготове луки с наложенными стрелами, шли так же, прижавшись к шеям коней, чтобы хазары сразу не поняли бы, что кони с всадниками. Брали полукругом. Каждый в темноте видел очень хорошо. Видимо, воевода гонял своих не только днем, но тренировал и ночью. Впереди появились первые дозорные, которые, на счастье русов, дремали в седлах. Воины переглянулись и молча направили луки каждый на своего. Послышались щелчки тетивы и слабые стоны. Шума не было, хазары оставались в седлах мертвыми. Потихоньку продвигаясь, Данко снял двух хазар, а к одному смог подвести лошадь совсем близко: повис на боку лошади, сделал молниеносное движение – и труп врага повис на лошади. Так зачистили небольшую территорию. Дальше не было смысла двигаться, можно было себя обнаружить.

Данко сидел в седле, когда к нему подкрался Скиф, на его лице была кровь, но не его, порезов не было. Шея коня тоже была измазана кровью. Глаза горели азартом, было видно, что для этого человека война – всего лишь развлечение.

– Можно начинать, дозорных мы убрали.

– Тогда погоним прям на лагерь, пусть подожгут стрелы, дадим им огня. – Данко скомандовал начинать то, что он задумал еще по пути на заставу.

Воин поднял руку, сразу несколько человек спрыгнули с лошадей и что-то достали из седла. Это были стрелы со смолой. Выбив искру, воины быстро запалили стрелы. У каждого имелось по одному десятку таких стрел. Было видно, как по периметру запылали горящие стрелы. Воины выстроились в полукруг и двинулись на табун. Лошади встревоженно наблюдали за огненным шествием. Раздался резкий свист и щелчок кнута – это Скиф начал гнать табун. В тот же миг все словене выпустили стрелы в лошадей. Табун дрогнул и, как огромная снежная лавина, направился в сторону хазар. До лагеря было относительно небольшое расстояние, надо было разогнать конную лавину до предельной степени. Словене свистели, щелкали кнутами, выпускали огненные стрелы, табун тем временем медленно, но верно набирал скорость. Пастухи и дозорные не успели понять, что случилось, как на них обрушилась огромная живая лавина, которую остановить было почти невозможно. Те, кто успели быстро прийти в себя, тронулись было на словен, но быстро были сражены стрелами. Хазарский табун шел уже на всем скаку, а воины все выбрасывали и выбрасывали огненные стрелы в лошадей.

В лагере уже поняли, что это вылазка русичей. Но сопротивление было тщетно: люди спросонья бестолково суетились, когда на лагерь налетел живой смерч из их же коней. Все, кто стоял на ногах, кто попытался остановить животных, погибли на месте. Весь лагерь был буквально перевернут вверх дном, ничто не осталось лежать на своем месте. Кони не остановились. Прочесав лагерь как мечом по незащищённому телу, они двинулись дальше, уходя в лес. Страх овладел душами животных, и лошади, подгоняемые им, скакали во весь опор без остановки. Многие падали, ломали ноги и так же, как и люди, были намертво затоптаны своими же сородичами.

Словене вместе со всем табуном прошли по лагерю хазар. Данко заметил, что врагов было больше десяти тысяч. Около тринадцати пришло на его землю за наживой. Но сейчас дело было другое. Его замысел сработал, они лишили хазар их главного оружия – коней. Все знают, что конный хазарин – хороший воин, но как только он входит в пеший строй, то становится легкой добычей для опытного воина. Это было на руку словенам. Пусть даже хазары и соберут свой табун, все равно половина воинов останется без коней, а значит, они будут уязвимы. Так или иначе, они не двинутся обратно, а пойдут за тем, зачем пришли сюда. Следовало готовиться к бою.

Начинало светать, надо было возвращаться на заставу. Все собрались в назначенном месте. Не досчитались пятерых. Чуть перемявшись в седлах, воины двинулись к заставе. Сейчас время играло большую роль. Нужно было нанести следующий удар, пока враг не опомнился и только начал собирать свои силы обратно. Скакали довольные. Для многих это была первая стычка с врагом, и они были рады, что Перун следил за ними и оставил в живых. Лишь двое соблюдали абсолютное спокойствие – те, для которых это была далеко не первая вылазка и не первая кровь на их клинках, они ехали плечом к плечу и даже были чем-то похожи. Данко завоевал уважение, а это многого стоит среди воинов. Дальше их ждала застава с известиями.

Молодой предводитель хазар ступал среди мертвых тел своих воинов. Он всматривался в лицо каждого хазарина и видел в остановившихся глазах только ужас и страх. Сам же он не пугался, Тимур был как никогда спокоен. Только одно не выходило из головы: это был его первый поход, и начался он именно так. Это могло остаться в памяти воинов и лечь на его имя тенью неудачника, за которым потом никто не захочет пойти. Надо было собраться.

Тимур наблюдал, как в лагере шла суета, как сотники и десятники отдавали приказы, как собирались обратно в войско те, кто этой ночью бежал от страха. Сын хана винил в произошедшем исключительно дозорных, которые не уследили за продвижением врага им в тыл. Наказание было приведено в исполнение. Все, кто дежурили ночью, были обезглавлены, их тела оставлены на съедение диким животным. Это был урок для всех, кто еще вздумает так же нести службу. Хазарин помнил, как поступали в таких случаях мудрые воеводы, а также вожди, и прибег к такому же методу. Сейчас требовалось сохранить дух. Если сейчас развернуть войско обратно в степь, то можно распрощаться со своим славным именем и обрести вечный покой. Тимур не собирался этого делать. Он двинул войско дальше в земли русов.

Военачальник и опытный воевода, который не раз грабил и вырезал села и городища, сейчас находился в большом гневе. Как могли его, хитрого, как лису, и опасного, как медведя-шатуна, обхитрить и нанести удар ему в спину? Гнев вырывался из груди хазарина. И этот гнев выливался на войско, которое трусливо бежало.

Рахин-Хасан собирал войско. На его плечи лег позор, и он это понимал. Но никто не осмелился бы сказать это ему или кому-либо другому. Ведь все знали: кто назовет Рахин-Хасана трусом, лишится жизни. Все молчали. И молча выполняли то, что им приказывали.

Весь табун лошадей так и не смогли собрать. Уходить дальше за ними было опасно, можно было нарваться на словен. Потому садились на тех, кого смогли вернуть.

Тимур подошел к военачальнику. Хоть главным над войском был Рахин-Хасан, но он все же слушался приказов молодого хазарина. Но все это было больше из-за уважения к его отцу, чем к самому Тимуру. Тот обратился к нему с вопросом.

– Сколько получилось вернуть лошадей?

– Около шести тысяч, остальных, скорее всего, уже не вернем, дальше за ними идти опасно. – Рахин-Хасан говорил сквозь зубы, его гордость была уязвлена оттого, что ему приходилось отчитываться перед этим молокососом, у которого еще даже не появилась щетина, как у настоящего мужчины.

– Значит, нам нужно будет разделиться. Я заберу всех конных и двинусь вправо по направлению реки, ты же пойдешь на север с пешими. Будем обходить с двух флангов. – Тимур отдавал приказы повелительным тоном, не считаясь с опытом и возрастом военачальника.

– Нам нельзя делить войско, особенно когда мы без наших коней! – Гнев вырывался из груди старого хазарина, но он его сдерживал.

– Русов в этих землях гораздо меньше, чем нас. Если мы зайдем с разных сторон, то они не смогут биться на два фронта, и тогда мы зажмем их в кругу и выйдем победителями.