Чтение онлайн

Лена вновь вскрикнула, но уже гневно, приходя в себя. Сковородка взлетела над головой, чтобы отбить нападение. Но следующей жертвой стал Егор Васильевич. Одурманенный алкоголем, на шум он среагировал быстро и неправильно — соскочил с ларя, ища рукой карабин, которого не было. Удар росомахи в бок — вскрик. Голова запрокинулась, блеснуло лезвие, и второй человек начал умирать на их глазах. Лена онемела от удивления. Зверь пользовался ножом?

Врач тоже вышел из оцепенения. Только что на его глазах незнакомые люди, оба невысокого роста, убили беззащитных! Но у него есть, чем встретить нападающих! Правая рука схватила топорик, и шла снизу в замах, навстречу собравшемуся для прыжка черноволосому, нечеловечески подвижному человеку. Левой отодвинул девушку, освобождая место перед собой. Лена откачнулась, но сковородку не выпустила, метясь в оскаленную морду. Зверь летел в прыжке на Матвеича. Шкура окутана красноватым свечением.

Отстраненное сознание врача отметило странность в движении нападающего — руки с ножом были не вытянуты вперед, а поджаты под грудь, как лапы у собаки, берущей барьер. Топор набрал скорость, поднялся на уровень плеча. Черноволосый заметил, начал уклоняться, но в голову ударила сковородка. Лена видела — росомаха на миг отвлеклась, и Матвеич успел. Зачехленное острие соприкоснулось с головой зверя. Никакого сопротивления не почувствовалось, и девушка начала слабеть от страшной мысли: это неуязвимые монстры?! Но тут топор с хрустом вошел в череп и застрял. Туша, утрачивая собранность, по инерции ткнулась врачу в плечо, развернула его, пролетела до стены, с глухим шмяком приложилась к бревнам и опала безвольным мешком. Матвеич выдирал свое оружие, от чего труп шевелился.

На той стороне алтарного придела Венди и Дик лежали без движения. Лена видела, что Арнольд свился в плотный неразличимый клубок с первым зверем. Воодушевление толкнуло ее вперед, но врач успел первым, начал замах… Однако десантник уже поднимался с колен, зажимая окровавленную кисть левой рукой.

Лена обернулась на первого убитого зверя. Образ росомахи со светящейся шерстью истаивал, и сквозь него проступал человеческий. Это было жуткое зрелище. Шерсть и когти, клыки и встопорщенные вибриссы усов, багровый цвет — опадали складками, впитываясь в человеческое тело. Так усталый воздушный шар после полета медленно сдувается, становясь плоской тряпкой на рельефе поля. Поверженный Арнольдом тоже возвращался в человеческий облик. Молодой ойрот с неестественно вывернутой шеей.

— Ой, мамочка, да что же это такое, — запричитала Лена, опустившись в Валентину. Кровь из раны текла слабеющей тонкой струйкой, руки безвольно опали, и последние усилия умирающего тела шли на попытки вдохнуть. Подергивания мышц еще можно было принять за осознанные движения, но Матвеич видел — перед ним труп. Пульс отсутствовал.

Врач отпустил скользкую руку Валентина, повернулся к Егору Васильевичу. Нож пробил сердце вместе с легким, и вся кровь за считанные мгновения выплеснулась в грудную клетку. Матвеич прикрыл глаза Егора, и вдруг заметил, что до сих пор держит в руке топор. Недоуменно повернув к себе окровавленную железку, осмотрел прорубленный чехол, который воротником завернулся вверх. Дрожащими руками сдернул окровавленный пластик, обтер какой-то тряпкой топорище, избегая прикосновения к железу, где черные волосы налипли на грязную кровавую кашицу. Даже смотреть не захотел, закрыл глаза. Боялся смотреть. Боялся думать. Боялся понять, что убил человека.

— Доктор, — напомнил о себе десантник.

Матвеич стряхнул одурение. Он врач, в его помощи нуждается раненый. И Дик валяется неподвижно. Венди скрючилась у стены. Посмотрел того и другого, оценил состояние. Оба живые, дышат. Ранений не видно. Подождут. Привычные действия дали опору, руки перестали трястись, принялся за Арнольда. Так, что мы имеем? Полторы фаланги правого мизинца откушены. Остаток косточки, почти у сустава, торчал из обрывков кожи и завитков сухожилий. Кровь остановилась, но рана нуждалась в обработке.

— Лена, помоги!

Та быстро поставила керосиновую лампу без стекла на ближайший к ним ларь. Матвеич про себя удивился ее проворству. Пока он приходил в себя, Лена успела затоптать огонь, поднять винтовку Арнольда, а сейчас несла врачебную сумку из угла, где стояли недомытые чашки.

— Дай мне чистую тряпку! Мыло, воду! Слей на руки, — Матвеич командовал, словно операционной сестре, и Лена выполняла безукоризненно.

Обсушив руки, протер ладони и ногтевые ложа ваткой с йодированным спиртом — особо размываться было некогда, да и негде. Застонал американец. Глаза Дик открыл, держится за голову. Подождет, тут травма серьёзнее! Так, кожи для нормальной культи не хватит, косточку опилить нечем. Чертова военно-полевая хирургия, сухожилия сшить некогда! Ладно, в городе исправят, так что, вылущиваем обломок и сводим, что можно, вместе.

Быстро перетянув жгутиком остаток пальца и обколов его новокаином, цыкнул на шипящего Арнольда. Для порядка цыкнул. Понятно, что больно. А будет еще больнее, когда анестезия пройдет. Обрезал лохмотья ножницами, отделил остаток фаланги, собрал кожу и закрепил скобками. Перерезал марлевый жгутик, посмотрел, как из шва проступает кровь. Промокнул, подождал. Нормально. Забинтовав культю, Матвеич перешел к Дику.

Лена стояла рядом с американцем, поила водой. Опять слила на руки Матвеичу. Кроме шишки на затылке, травм у американца не было. Венди с трудом открыла глаза. Команды врача, переводимые Леной — Матвеич не владел английским, американка выполняла послушно, но на вопросы не отвечала. Похоже, проспала под аминазином всю баталию, и до конца еще не проснулась.

— Счастливая. Арнольд, а водка у вас есть? Надо бы по стакану принять, как противошоковое, чтоб завтра быть в норме.

— Ладно, только сначала надо хоть немного прибраться. Дик, давай, трупы в угол перенесем. Бери вон того, от стены, — и десантник поволок труп человека-росомахи со свороченной шеей вон из алтарного придела. Травмированной рукой работал, как здоровой. Значит, боль еще не пришла, отметил Матвеич.

Дик, притихший при виде такого количества крови, послушно взял за ноги второго, с разбитым черепом. Жирный сначала след крови быстро закончился, оставляя лишь отдельные сгустки.

— «Свернулась очень быстро, странно», — подумал врач, закрывая сумку.

Операция и перевязка вернули его в прежнее философское состояние. Никаких терзаний не ощущалось. Ну, убил. И что? А тот — двоих, и не собирался останавливаться! В таком ракурсе истребленный враг воспринимался наравне с чумой или со злокачественной опухолью. Не уничтожишь микроба или раковые клетки, значит, погубишь пациента. Врач обязан защищать себя и пациента, даже жестокими на первый взгляд средствами: дезинфекцией, иссечением пораженных тканей, облучением, химиотерапией. Вот он и устранил болезнетворный агент, как опухоль удалил. Только не скальпелем, а топором…

Мужики отнесли Валентина к дальней стене. Взялись за Егора. Врач смотрел на труп и думал, что так и не выяснил, кто на них напал, и зачем. И, вообще, кто это? Неужели мирные ойроты?

— Лена, — тихонько спросил он у девушки, — вы этих людей раньше видели?

— Доктор, вы про зверей? — тоже вполголоса переспросила она.

— Каких зверей? Я говорю о нападавших, быстрые такие ребятишки. Это ойроты, те самые?

— Сейчас они люди, а вначале казались хищниками! Такие лохматые, почти с медведя.

— Да нет же, это сразу были люди, только очень быстрые…

Девушка пожала плечами, удивилась. Вмешался Арнольд:

— Натуральные росомахи. Потом сквозь них человечина прорезалась…

— Ты видел то же, что и я? А я уж думала, что мне показалось… Это наваждение, да? Или как его — морок?

Врач задумался: — «Если они оба правы, и это морок, иллюзия, то… Их заставили видеть зверей вместо людей! Но как? Это же чудовищная сила внушения! А я не видел, не поддаюсь гипнозу? Не исключено… Но красноватый ореол почудился и мне!»