Чтение онлайн

Она прекрасна такой.

В том, как она приседает, нахмурив брови, губы слегка приоткрыты в сосредоточенности, есть какая-то безмятежность. Она, кажется, не против шторма или ветра так сильно, как я думал. Может, он ей даже нравится. Может, на этот раз она не думает обо всем, что потеряла, от чего бежит.

И все же, в ней есть что-то — в том, как она двигается, в том, как тщательно выбирает, что оставить, а что отпустить, — что делает ее неприкасаемой. Будто мир вокруг нее не имеет значения, даже когда я знаю, что она чувствует, как он рушится.

Чувствует, что это я его разрушил.

— Скоро будет шторм, — говорю я, мой голос едва слышен на фоне завывающего ветра.

Она отрывается от своего занятия, встречая мой взгляд с ничего не выражающим лицом. Одинокая прядь волос хлещет ее по лицу, но она не удосуживается ее убрать.

— Ни хрена, Шерлок, — бормочет она, бросив взгляд на темнеющие облака над головой, словно я только что озвучил самую очевидную вещь в мире.

Я качаю головой, тихо посмеиваясь, и подхожу к кромке воды. Океан простирается передо мной бесконечно, его поверхность колышется, не находя покоя. Ветер усилился еще больше, обрушивая волны на берег с такой яростью, которой не было раньше.

Он надвигается быстро и жестко.

Вот, что она сказала.

Я выдыхаю еще один смешок, только для себя, но это мало помогает унять беспокойство, осевшее во мне.

В штормах на острове есть что-то, что заставляет все казаться более уязвимым, будто изоляция становится тяжелее, удушающей. Большую часть времени я не против. Я всегда был хорош в одиночестве. Но с ней здесь все чувствуется иначе. Это заостряет грани моей тревоги, заставляет гиперосознавать каждую мелочь, которая может пойти не так.

Я поворачиваюсь к ней, она наблюдает за мной, убирая очередную ракушку в боковой карман сумки. Ветер завывает вокруг нас, треплет ее одежду, волосы, но она не выглядит испуганной. Если честно, она выглядит… спокойной.

Это заставляет меня задуматься, может, может быть, она не так уж против застрять здесь со мной, как я думал.

Она, кажется, спокойнее в этом отношении, чем даже я. Может, она не понимает, насколько это потенциально плохо может быть. Или понимает, и ей просто все равно.

Но, с другой стороны, может, она просто привыкла прорываться сквозь любые штормы, которые жизнь на нее обрушивает.

Эта мысль застревает в голове, тяжелая и неотвязная. Она переживала вещи и похуже, чем это, не так ли? Я на секунду думаю о том, что она, вероятно, считает меня одним из таких штормов — чем-то, что нужно перетерпеть, пережить.

Мне совсем не нравится эта мысль.

Я иду обратно к ней. Она не отодвигается, просто смотрит на меня. Порыв ветра посылает брызги соленой воды в воздух, оседая туманом на моем лице.

Я смотрю на небо в последний раз. Шторм почти полностью на нас, темные облака накатывают быстро, поглощая тот скудный свет, что остался. Волны бьются сильнее, ветер завывает в деревьях позади нас.

Недолго осталось до того, как мы окажемся здесь взаперти — без электричества, без света, только огонь и мы, чтобы согревать друг друга.

И я не уверен, какая часть этого тревожит меня больше.

Мой член дергается о ширинку.

Сейчас не время, сэр.

— Нам стоит вернуться, — предлагаю я, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя инстинкты кричат поторопиться. — Давай зайдем внутрь, пока не стало хуже.

Она кивает, ее лицо поворачивается к коттеджу, ветер треплет волосы, и у меня возникает сильнейшее желание притянуть ее к себе и зацеловать до гребаного беспамятства. Мысль приходит из ниоткуда, врезаясь в меня с той же силой, что и надвигающийся шторм. Это безрассудно, опасно — даже больше, чем все остальное, что я уже сделал, — но она задерживается, искушая.

Она идет впереди меня, холщовая сумка с морскими ракушками легонько раскачивается в ее пальцах, и что-то, чему я не уверен, что хочу дать название, обвивается вокруг моей грудной клетки. Это чувство уже давно здесь, грызет края всего вокруг, и его невозможно игнорировать.

Я имею в виду, я и так знал. Но, черт возьми, меня это пугает до усрачки.

Ветер воет в деревьях, первые капли дождя леденят мою кожу, пока мы поднимаемся по тропинке. Шторм почти здесь, он сжимает остров своими пальцами, запирая нас внутри.

Здесь мы будем в порядке, напоминаю я себе. Пока у нас есть дрова и мы есть друг у друга — все будет хорошо.

МОГУ Я ПОМОЧЬ ТЕБЕ УСНУТЬ?

КРУЗ

Шторм ударил сильнее, чем я когда-либо могла представить.

Ветер воет, как дикий зверь, впиваясь когтями в стены коттеджа, а дождь бесконечными волнами бьет в окна. Кажется, весь дом трясется, готовый разлететься на части в любую секунду.

Я свернулась калачиком на диване, одеяло обмотано так плотно, что костяшки побелели. Мне никогда не нравились штормы, но это? Это совсем другой уровень ада.

Ветер не просто сотрясает дом — он кричит, колотит в окна, будто пытается ворваться внутрь. Молнии вспыхивают, заставляя мерцающий свет над головой отбрасывать извивающиеся, прыгающие тени, которые совсем не помогают моему бешено колотящемуся сердцу.

Эзра двигается вокруг, будто его это совершенно не касается, подбрасывает дрова в камин, проверяет окна, зажигает свечи. Он спокоен — слишком спокоен на мой вкус. Как, черт возьми, можно даже не вздрагивать во время такого шторма?

Тем временем я просто пытаюсь держать себя в руках. Сердце колотится, живот скрутило узлом, и когда оглушительный раскат грома сотрясает воздух, я вздрагиваю так сильно, что чуть не роняю одеяло.

— Это безумие, — бормочу я, не рассчитывая, что Эзра услышит.

Он смотрит на меня, лицо, как всегда, нечитаемо.

— Это просто шторм, — ровно говорит он. — Мы будем в порядке.

Легко ему говорить. Эзра выглядит как парень, который может пойти на таран с торнадо и победить, а я чувствую, что могу разбиться на куски в любую секунду.

Свет гаснет с громким щелчком, погружая все в темноту.

— Черт, — шепчу я, дыхание перехватывает, пока глаза мечутся по комнате, пытаясь привыкнуть к тусклому свету огня и свечей, которые Эзра зажег ранее.