Чтение онлайн

Я должна злиться.

Я злюсь, в теории.

Но я также не могу выкинуть его из головы.

Ни его руки, ни его голос, ни то, как он смотрит на меня, будто решает головоломку, понятную только ему.

Никто из парней, с которыми я пыталась встречаться после него, даже близко не стоял. Ни сексуально, ни интеллектуально, ни просто своим присутствием.

Не то чтобы у меня был хоть какой-то сексуальный интерес к кому-то, кроме него, с того самого первого дня.

Не то чтобы многие мужчины вообще проявляли ко мне интерес после первых нескольких свиданий. Я начинаю думать, что со мной что-то не так.

Хэллоу-Ридж всегда умеет все усложнять. У всех есть секреты, и, кажется, сам город знает, что я скрываю.

Что мы скрывали.

Но быть чьим-то грязным маленьким секретом никогда не было моим идеальным типом отношений. И даже несмотря на то, что когда-то я была готова принимать любые крохи, которые он мне давал, я всегда в глубине души знала, что заслуживаю большего.

Лучшего.

Кого-то, кто с гордостью скажет миру, что я принадлежу ему.

Кого-то, кто дал бы мне гораздо больше, чем он мог предложить.

Но, боже. Мне так хотелось, чтобы этим человеком был он.

Я отгоняю эту мысль, сворачивая на дорожку к апартаментам. Мой «репетитор» ждет внутри, наверное, сидит за кухонным столом с книгами, делая вид, что мы собираемся хоть что-то сделать.

Не знаю, зачем я вообще утруждаюсь. Не то чтобы из этого что-то выйдет, но по крайней мере это отвлекает меня от Эзры.

Хотя я бы не отказалась, чтобы кто-то вытрахал из меня всю дурь, вытеснив каждую мысль о нем из головы, хотя бы на несколько минут.

Я подхожу к двери и стучу, наполовину надеясь, что никто не откроет.

Дверь распахивается, и вот он.

Не мой «репетитор», а гребаный Эзра.

Стоит в одних боксерах.

Волосы взлохмачены, глаза темные и нечитаемые, и мое сердце делает эту дурацкую штуку, когда переворачивается, хотя я знаю, что должна злиться. Я всегда так чувствую себя рядом с ним, и мне хочется ударить себя по лицу.

Я видела его таким миллион раз, но только когда это было для меня.

И видеть его таким вне этих рамок? Ну, это заставляет меня чувствовать то, на что я не имею права, особенно потому что я пришла сюда с той же целью.

Я не могу дышать — буквально не могу вдохнуть и полвздоха, потому что сердце застряло в горле, перекрывая воздух.

Почему он здесь?

Где его одежда?!

— Какого черта ты здесь делаешь? — требую я ответа, мое тело застыло от удивления.

Эзра непринужденно прислоняется к дверному косяку, его рука с татуировками вытянута вверх, словно он тут хозяин, словно он уже бывал здесь прежде. Этот рисунок настолько знаком — потому что я обводила каждую его линию, запомнила узоры, нанесенные чернилами на его кожу, пока он спал рядом со мной.

Эта рука сжимала мое горло больше раз, чем я могу сосчитать, его прикосновение было яростным, электрическим, невозможным забыть.

Но сейчас? Вид этих татуировок вызывает желание закричать.

— Что, даже не поздороваешься? — тянет он, его голос до безумия гладкий, будто он смакует мою реакцию. — Я как раз собирался спросить тебя о том же, morte mea.

— Не называй меня так, — резко бросаю я, проскальзывая мимо него в квартиру. В воздухе едва уловимо пахнет кедром и кофе, а разложенные по кухонному столу конспекты Майкла подтверждают то, что я и так уже подозревала.

Эзры здесь быть не должно.

Так какого хрена он тут делает?

Он следует за мной, невозмутимый, его шаги медленные и обдуманные.

— Расслабься, — говорит он, будто имеет право мне это говорить.

Я резко разворачиваюсь к нему.

— Где Майкл?

Эзра приподнимает бровь, его усмешка становится глубже. Он кивает головой в сторону спальни, и я заглядываю туда.

Майкл развалился на кровати совершенно голый, кожа блестит от пота. Он выглядит так, будто его только что хорошенько оттрахали и вырубили от полного истощения.

Я вздрагиваю, потому что, хоть я и была не против позаниматься с ним, в этот момент я понимаю, что никогда не хотела видеть его в таком состоянии, особенно в результате действий Эзры.

— Какого хрена? — спрашиваю я ледяным голосом.

Он пожимает плечами, направляясь к дивану и падая на него, будто он чувствует себя здесь абсолютно как дома.

— Что, ты не думала, что я двинусь дальше? Прошло несколько месяцев.

Я в полусекунде от того, чтобы запустить в него чем-нибудь, когда мой телефон вибрирует в кармане. Я достаю его и вижу пропущенный звонок от Майкла чуть больше часа назад. Наверное, я не почувствовала вибрацию в первый раз. Желудок скручивает. Может, он отменял встречу?

— Как долго ты здесь?

— Достаточно долго.

Его тон такой небрежный, что это бесит, и мне хочется только стереть это самодовольное выражение с его лица.

Эзра не двигается, его усмешка смягчается, становясь более расчетливой.

— Почему ты так взвинчена? Дай угадаю — Майкл тебя продинамил, да? Поэтому ты в таком настроении.

Я сжимаю зубы, отказываясь поддаваться на провокацию.

— Ты ничего не знаешь ни о моем настроении, ни о Майкле.

— Я много знаю о Майкле, — перебивает он, подаваясь вперед, опираясь локтями на колени. Его темные глаза сверкают чем-то невыносимым.

— Отлично. Замечательно, — огрызаюсь я без колебаний.

Эзра усмехается, низко и бесяще.

— Вечно такая боевая. Честно говоря, одно из твоих лучших качеств.

Хватаю первый попавшийся предмет — здоровенный кусок скрученной металлической скульптуры с консольного столика — и запускаю ему в голову.

Он ловит его без усилий, его усмешка не дрогнула.

— Отличный прицел.

Это бесит меня еще больше, поэтому я хватаю парную скульптуру, стоявшую рядом, и кидаю еще сильнее.

Эта попадает в цель. Ну, почти. Царапает ему скулу, прежде чем удариться о стену за его головой и плюхнуться на спинку дивана.

Он не двигается, не вздрагивает.

Кровь выступает на скуле и течет по лицу, едва заметный синяк уже проступает, но он просто смотрит на меня и, блять, ухмыляется.

Он встает, потягиваясь с нарочитой медлительностью. Мышцы напрягаются, и мой взгляд скользит по каждому твердому дюйму его тела.

Он заходит в комнату Майкла и через мгновение появляется полностью одетый, затем направляется к двери, но, проходя мимо меня, наклоняется близко, его голос — шепот у моего уха.