Чтение онлайн

— Посмотрим. Обмозговать надо… — помолчав, отозвался командарм. — Но мысля стоящая, — признал он. Сталин, не имеющий никакого военного опыта, молча и с интересом слушал дискуссию таких "военных знатоков" как мы с Ворошиловым.

— А вот против танков колючка не помеха, порвут, — продолжил гнуть я свою линию. — Но, думается, и на танки управу найти можно. Что если рвы выкопать, чтобы через них машина не перебралась? Или рельсы торчком вкапывать, чтоб проехать не давали? А ещё мины можно в землю прятать, нажмёт на неё танк, и бабахнет.

— Кто о чём, а вшивый про баню, — в раздражении сказал командарм. — Уймись уже, Кузнецов, — Ворошилов сплюнул и пришпорил коня.

Приехали на батарею, где нас уже встречали. Стояла неровная шеренга бойцов, одетых кто в чём, хотя на большинстве была старая солдатская форма российской армии без знаков различия. Командиром батареи, похоже, был молодой парень с тонкими усами, лет двадцати пяти, стоявший прямо, ровно и высоко держа голову, хотя бледность лица и красные пятна на щеках намекали о его сильном волнении. На нём была офицерская форма без погон и мягкая фуражка, а на выцветшем кителе, вернее, френче с мягким стоячим воротничком виднелись следы от носимой когда-то портупеи. Рядом с ним стоял молодой человек с усиками и бородкой, с тёмными вьющимися волосами, одетый в кожаную куртку и галифе, а на голове имевший кожаную же фуражку.

Бричка остановилась, с неё сошёл Сталин, потом спрыгнул я и слез с козел Архипка. В воздухе, казалось, стояла нервозность. И вряд ли причиной тому был я с ручным пулемётом в руках и Архипка со злым лицом и с винтовкой наперевес. Ворошилов спрыгнул с коня. К командующему подошёл командир батареи и доложился. Ворошилов выслушал доклад, нехорошо прищурился и спросил в лоб:

— Ну что, военрук Осипов, рассказывай, как это вы по своим палить начали?

— Никак нет, госп… товарищ командующий, — вскинулся названый Осипов, — стрельба велась по преследующим вас казакам.

— А как получилось, что по нам снаряды прилетали? — давил Ворошилов.

— Лошадку убили… — зло буркнул Архипка.

— Да, вот и лошадь у нас убило, — кивнул в ответ на его слова Ворошилов. — Случайно, скажешь? — вновь обратился к Осипову.

Командир батареи стиснул зубы и покраснел еще больше. Человек в кожанке стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Давай будем разбираться, товарищ Ворошилов, — принял участие в разговоре Сталин. — Товарищ Осипов, вы всё время сами командовали стрельбой?

— Нет, — Осипов смотрел прямо перед собой.

— В какой момент вы осуществляли стрельбу? — уточнил Сталин.

— Как только мы заметили преследование, по моей команде сразу же развернули орудия и после пристрелки попали в район движущейся цели, казачьей конницы, несколькими залпами.

— А дальше что? Кто стрелял? — ввернул вопрос Ворошилов.

— Товарищ командующий, товарищ чрезвычайный комиссар, — в разговор вступил молчавший до этого момента молодой человек в кожанке. — Мне показалось, что снаряды падают вблизи вашей брички, и я тогда временно отстранил военрука Осипова, как бывшего офицера, от командования батареей. Дальше стрельбой стал командовать я, комиссар Шейдин.

— То есть, это ваши выстрелы привели к попаданию в лошадь? — уточнил Сталин.

— Да, мои, товарищ чрезвычайный комиссар, — ответил Шейдин, сглотнув, и кадык дёрнулся на худой шее. — Дальше военрук Осипов под угрозой пистолета заставил меня прекратить командование и принялся стрелять сам.

— Так это, выходит, ты в конце отогнал казаков, — Ворошилов с недоверием посмотрел на военрука.

— Так точно, — коротко ответил Осипов, и Ворошилов, кашлянув, в изумлении покачал головой.

— Мы видим, что товарищ Осипов показал себя настоящим специалистом и умелым артиллеристом, — подытожил Сталин. — Мы с товарищем Ворошиловым убедились в этом… — секундная пауза, в которой, думается мне, Сталин хотел сказать что-нибудь вроде "на собственной шкуре", но подобрал другое выражение, — собственными глазами. Я считаю, что командир батареи товарищ Осипов заслуживает поощрения. Как думаешь, товарищ Ворошилов?

— Согласен, товарищ Сталин, — с заминкой ответил командующий.

— Товарищ Шейдин впредь должен лучше уяснить задачи комиссара, — продолжил Сталин. — В "Положении о военных комиссарах" указано, что комиссару запрещается вмешиваться в оперативную военную деятельность командира.

— Уяснил, товарищ Сталин, — проговорил Шейдин, виновато наклонив голову.

Это что сейчас было? Я воочию наблюдал, как Сталин столкнувшись с конкретным случаем из практических соображений был вынужден стать на точку зрения своего оппонента Троцкого в ограждении военспецов от нападок со стороны некоторых комиссаров и партийных деятелей, да от того же Сталина! Ведь полномочия комиссаров были расплывчаты, их можно было трактовать очень широко. Наряду с попыткой разграничить функции военкомов и военспецов в других пунктах различных положений военные комиссары имели право временно отстранить и даже арестовать военспеца, а на самих комиссарах лежала ответственность за измены командиров вплоть до расстрела. Вот это Сталин сумел меня удивить!

Тем временем приободрившийся военрук повел показывать командующему и чрезвычайному комиссару позиции батареи. Естественно, были жалобы и на снабжение и на нехватку бойцов. После обхода позиций вернулись к бричке, где Архип чистил или расчесывал щёткой нашу единственную лошадь. Завидев нас, он посмотрел на пустую оставшуюся у нас после убитой лошади упряжь и хмуро пробурчал:

— Нам кобылку бы… Оне Звёздочку загубили, пущай дадут теперича взамен. Как ездить-то… Несподручно.

Ворошилов взглянул на Осипова, тот на понурившегося Шейдина, затем командир батареи вздохнул:

— Дадим вам лошадь. Не старая ещё, в повозку запрячь можно.

Как я понял, оставаться в расположении батареи Сталин с Ворошиловым не планировали или не захотели, и спросив дорогу, мы направились к стоявшему не очень далеко рабочему полку, занимавшему позиции северо-западнее. Винтовочных патронов у меня хватило заполнить все три диска "льюиса", что придало мне некоторое спокойствие, хотя я и всматривался по пути в темнеющую даль, подспудно ожидая нового нападения.

Добрались до пехотного полка, сформированного из царицынских рабочих, мы приблизительно за час или меньше. Полк, по численности больше походивший на батальон, был без средств усиления, без приданной артиллерии и даже без пулемётов. У них были отрыты в одну линию окопы по грудь, которые занимали бойцы с винтовками. Патроны к винтовкам были, что радовало. Мы поспели к отрядному ужину, которым оказался кулеш, сваренный в нескольких котлах кашеварами. Жидковатая пшенная похлёбка с салом была нехитрым, и для многих привычным блюдом, ну а мне после долгого дня она показалась сейчас особенно вкусна.

Архип остался с лошадьми, а мы расположились у одного из небольших догорающих костров рядом с палатками или небольшими самодельными шатрами. Завязались разговоры, расспросы о "мировом положении", которые Ворошилов понятным языком разъяснял собравшимся. Посмотрев на некоторых бойцов, я вспомнил кое-какие давно прочитанные данные, и, когда беседа командарма с бойцами закончилась, наклонился к сидящему неподалёку Ворошилову и спросил:

— Климент Ефремович, а вот как по вашему, какие сурьёзные враги есть для рабоче-крестьянской красной армии?