Чтение онлайн

— Соображаешь, комиссар, — одобрительно прохрипел машинист, с натугой нажимая на ключ и поворачивая гайку на рельсовом стыке. Не стал его поправлять, что я не комиссар, и тем более не стал говорить, что просто когда-то в далёкой и нездешней юности был в студенческом стройотряде на железной дороге, вот, видно, что-то и запомнилось.

— Лапы хватайте, — указал я бойцам. — Костыли выдергивать. Рельс от шпал открепить, — и подсунул под головку костыля "вилку" на конце лапы. Пришлось раскачивать и налегать всем весом, даже раз ощутимо грохнулся оземь, когда лапа сорвалась с костыля. Глядя на меня бойцы взяли в руки инструменты и начали понемногу вынимать, торопясь и ругаясь, вбитые в шпалы костыли. Вскоре высвободили один старый рельс и оттащили его в сторону, а затем на его место перенесли новый из запаса и поставили на подкладки. Пока наши железнодорожники стали выравнивать его и крепить рельсовый стык, мы принялись за другой. С меня уже лился пот, на лицах соседних бойцов появились грязные разводы и полосы, когда они смахивали набегающий пот руками. Наверное, я выглядел не чище. Наконец, и второй рельс был отсоединён, и новый был поднесён на нужное местоположение. Осталось только закрепить их на подкладках к шпалам теми же костылями.

Я бросился к путейским молоткам. Это были похожие по внешнему виду на кирку инструменты с вытянутыми плоскими торцевыми ударными гранями, как будто у обычных молотков сильно удлинили их металлические части сантиметров до тридцати-сорока. Что можно сказать? Мышечной памяти у меня от прежней жизни либо не осталось, либо за годы всё выветрилось — попасть по костылю таким вытянутым носом молотка мне удалось с огромным трудом и, наверное, на седьмой раз.

Работая, я поглядывал вокруг, поднимая время от времени голову. В один из таких моментов я увидел, как на гребне дальнего холма показался всадник. Бросив инструмент и схватившись за бинокль, я убедился в правильных предчувствиях. Что же мне так везёт на казаков?!

— К бою! — гаркнул я бойцам охраны. — Без команды не стрелять! Передать по цепочке.

От вагона к вагону слышатся голоса: "К бою! К бою! Не стрелять без команды!"

— А мы работаем! — окликаю замерших бойцов рядом со мной. — Дорога сама не построится, — и подняв с земли молоток, с силой ударяю по костылю, вбивая его в шпалу.

Тем временем через холм переваливают новые и новые всадники и пускают коней вскачь в нашу сторону. С такой скоростью они доскачут до нас за минуту-другую.

— Огонь! — кричу я бойцам охраны. Слышатся нестройные винтовочные залпы, вот уже через мгновенье стучит "максим" и к нему присоединяется "льюис" длинным трещащим звуком. "Что ж ты, Петруха! — думаю я с досадой. — Говорил же!" Тут как будто меня услышав, "льюис" спохватывается и переходит на короткие отрывистые очереди.

Какие-то всадники валятся из седла, часть несущихся коней спотыкаются и ударяются о землю. Два пулемёта умеют охладить пыл казаков, и те разворачивают коней и несутся назад, чтобы скрыться за гребнем холма. Звук "льюис" в это время время обрывается. "Один диск кончился," — думаю я. "Максим" еще стреляет вдогонку несколько секунд, но и он замолкает.

Белоказаки далеко не уходят. Укрываясь за холмом, они, похоже, спешиваются и начинают стрелять по нам, высовывая только плечи с погонами и головы.

— Огонь по казакам! Не давайте им головы поднять! Пулеметчики, вашу мать!.. — ору я. "Максим" начинает садить по гребню, часть голов прячутся, какие-то остаются лежать поникшими. Но кто-то высовываясь, продолжает стрельбу, пули посвистывают. Я пригибаюсь, бойцы рядом со мной прижимаются к земле. Ситуация патовая. А если к казакам подойдёт подкрепление, то они могут прорваться сквозь огонь до эшелона, и тут нам конец…

— Встать! — приказываю я. Чуть было не сказал, "именем революции", но тут чем хочешь будешь заставлять, лишь бы поднялись. — Встать! Не кланяться белым гадам! Крепим путь, иначе все погибнем! — и показываю им пример, через силу разгибаясь. Ноги слабеют, ежесекундно ожидаю удара пули, но, шумно выдыхая, начинаю орудовать молотком. Слышу, как постреливает "льюис". Мне бы к нему, пользы больше было бы, Петруха первый раз стреляет. Но если я рвану туда, бойцы, бросив всё, побегут со мной. Глядя на меня, лежащие бойцы поднимаются и начинают спешно стучать молотками, остервенело промахиваясь, но постепенно заколачивая костыли и на скорую руку закрепляя рельсы. Кто-то из бойцов падает, на одежде расплываются кровавые пятна, затем оседает ещё один.

— Работаем! — ухаю я молотком. — И, раз!..

Наконец, рельсы прибиты к подкладкам и шпалам. Очень надеюсь, что не развалятся в стороны, когда по ним пройдёт наш состав.

— По вагонам! Своих не бросаем! — командую я, и одни бойцы хватают под мышки двоих сраженных товарищей, раненых или убитых, не знаю. — Инструмент взять! — и другие бойцы с молотками и лапами в руках бросаются бегом к теплушке и тормозным площадкам. Паровозная бригада давно уже укрывается в кабине паровоза.

— Давай, двигай помалу! — кричу я им, пробегая мимо.

Паровоз пыхтит, машинист, видно по привычке, даёт свисток, и состав трогается с места. Добегаю до двигающегося навстречу вагона с моей тормозной площадкой:

— Поберегись! — и просунув вперёд молоток, переваливаюсь через мешки мимо посторонившегося Петрухи.

Эшелон медленно проходит место повреждения и начинает ускоряться. Казаки, понимая, что цель ускользает, прекращают стрельбу, но, как видно, не желают упускать возможную добычу. Через минуту конница появляется из-за холма, устремляясь за нами в погоню. Огонь нашего станкового пулемёта мало чем помогает — казаки вытягиваются вслед поезду, попадая в "мёртвую зону" "максима", установленного на площадке одного из вагонов. Бойцы охраны стреляют по всадникам из винтовок, я высовываюсь за мешки с песком со "льюисом" в руках и палю по кучно скачущим преследователям. Какие-то пули находят свои цели, и самые резвые валятся наземь. Бешено колотится сердце, гремят колёса на стыках, громким треском звучат выстрелы, и мне кажется, что я слышу и стук копыт. В голове всё смешалось и всплывает что-то давно забытое [36] …

Поезд разгоняется, но двое преследователей достигают последнего вагона. У меня кончается диск, меняю его, и в то же время сначала один, потом второй всадник цепляются за конечную тормозную площадку и перебираются с коней на неё. Второго я все-таки успеваю, высунувшись после смены диска, задеть выстрелами, выбивающими щепки из угла вагона, и он выпадает наружу. Остаётся ещё один. "Он может включить тормоза! Или отцепить вагон, а я за хлеб отвечаю лично!" — вспыхивает у меня в сознании. В эти годы на некоторых вагонах уже имеется автоматическая система воздушных тормозов, включающаяся при обрыве шланга. А если и не так, то есть поворотное колесо ручного тормоза. На сцепку наших вагонов не обратил внимания, какая там, автосцепка или винтовая ручная, и как легко её расцепить.

— Отгоняй казаков! — сую в руки Петрухе пулемёт, а сам, держась за стойку площадки, поднимаюсь на бортик, хватаясь крышу вагона, подтягиваюсь и вползаю на неё. Поднимаюсь на ноги. Снизу слышен треск пулемёта, грохот колёс, и вагон заметно пошатывает. А внизу этой тряски не замечаешь. Крыша отсюда кажется намного более покатой, чем с земли, того и гляди слетишь. "Как только в фильмах герои по ней бегают?!" — думаю я. Смотрю назад, в хвост поезда, до которого четыре вагона. "Надо прыгать," — приходит мне в голову. Отхожу назад, собираюсь с духом, разгоняюсь и перепрыгиваю на соседний вагон. Не удерживаюсь на ногах и припадаю на колено, упираясь в крышу рукой. В хвосте на крышу последнего вагона с винтовкой в руке уже взбирается казак. Встав на ноги и увидев меня, он прижимает к плечу винтовку, готовясь стрелять. Выхватываю из кобура наган, делаю несколько выстрелов наугад и чувствую, как крыша вагона под ногами подаётся в сторону, от того что поезд входит в поворот. Бросаюсь ничком на вагон, казак стреляет, и то ли от отшатываясь от моих выстрелов, то ли отдачей своего, а то ли от поворота вагона под ногами, но он клонится вбок, теряет равновесие и слетает с крыши. Поезд несётся вперёд, я приподнимаю голову и вижу катящуюся по земле фигуру.

После поворота к стрельбе подключается "максим", у которого преследующие казаки оказываются в секторе поражения. Всадники бросаются в рассыпную, перебираются через невысокую насыпь на другую сторону пути, укрываясь от огня. Темп погони сбит, наш состав мчится дальше, и казаки отстают и прекращают преследование. Оторвались!

Разворачиваюсь в обратную сторону. Наган в кобуру, выдох, два шага разбега, прыгаю. Удерживаю равновесие, широко расставив ноги. Теперь надо слезть вниз. Как бы это проделать-то? Ложусь на живот, начинаю сползать вниз. Ноги болтаются, не находя опоры. Слезать, оказывается, ещё труднее, чем влезть! Что там внизу, не видно. Долго ещё сползать?! Вагон слегка тряхнуло, я дёргаюсь, проваливаюсь в пустоту, внутри всё холодеет от мысли, как я могу пролететь под колёса соседнего вагона. Неожиданно кто-то хватает меня за ноги. Петруха! Мои ступни находят опору, и, утвердившись ногами на бортике тормозной площадки, дальше слезать не в пример легче. Наконец, спрыгиваю на пол и без сил приседаю у стенки вагона.