Чтение онлайн

Стоило только привести себя в порядок, превозмогая боль вымыться под упругими струями душа, как на тебе! Возвращаюсь в комнату из душевой и первым, кого вижу - совсем обнаглевший дракон.

Пальцы, готовые размотать полотенце, запахивают края поплотнее. Хватаю первое, что попадается под руку - высокий стеклянный стакан. Ковыляю в сторону окна, где скалит зубы обернувшийся Тэйран, распахиваю створку и с чувством швыряю стакан в его покрытую бронёй морду.

Стеклянная посудина разбивается, но не наносит ему вреда. Из пасти крылатого создания вырывается струйка пара, пахнущая костром. Он фыркает, будто оценивает меня, а потом разворачивается ко мне задницей и улетает.

Ещё чуть-чуть и окно бы разнёс своим хвостом!

– Ненавижу тебя, Каллахан!
– ору ему вслед.
– Чтоб тебя попутным ветром унесло и не возвращало!

Ответом мне служит громкое рычание, до боли похожее на хохот. Обиженно поджимаю губы, закрываю окно и, схватив чистую форму, возвращаюсь в ванную.

Там и переодеваюсь.

К моему удивлению, куратор держит слово. Да и я тоже.

Оставшиеся дни до смотра Каллахан игнорирует меня. Не унижает на построении, не делает попыток выгнать меня из академии. Со своей стороны, я стараюсь забыть о стычке с шестью студентами и молчу об этом, когда вижу Каллахана-старшего.

– Волнуешься?
– спрашивает меня за завтраком Амариллис, помешивая разбухшие от молока хлопья в чашке.

– Очень, - честно признаюсь ей. Подношу к губам кружку с какао, но, помедлив, ставлю её обратно.

Надо бы плотно поесть, да кусок в горло не лезет. Пыталась запихнуть в себя сдобную булочку с корицей, но едва не подавилась.

– А бывает такое, что пара так и не найдётся?
– Ирис нервничает, и чайная ложечка звенит в её руке от напряжения.

– Неа, - мотает головой Мари, - если не найдётся - поставят с кем-то таким же, как ты, это первая ступень. С каждым годом вероятность встретить боевую пару повышается, так что ректор никого не исключает.

Закончив фразу, она украдкой бросает взгляд в сторону Тайлера, жующего на подоконнике свой завтрак в одиночестве. Каллахан не стал скрывать от всех имя того, кто заманил меня в ловушку, а затем сдал своих же подельников при первой возможности.

“Медвежонок” превратился в изгоя. Его не пускают за столик в столовой, не садятся рядом на занятиях и разговаривают лишь в случае крайней необходимости.

– Сам виноват, - ловит её взгляд Ирис.
– Удивляюсь, почему он не подал прошение о переводе в другую академию? Должен же понимать, что такие вещи не прощают.

Я с ней полностью согласна. Через силу допиваю какао, в несколько больших глотков, и встаю из-за стола.

– Встретимся на стадионе.

Выхожу на свежий воздух и сразу же кутаюсь в тёплую куртку. За несколько дней погода испортилась окончательно: солнышко скрылось за тучами и упорно не показывается обратно. Вторые сутки моросит противный дождик, а порывистый ветер с особым усердием швыряет в лицо ледяные капли.

Пока собираюсь с силами, чтобы выйти из-под козырька и поспешить к боевому стадиону, мимо меня проходит Каллахан-младший. Бросает снисходительный взгляд, как подачку, презрительно хмыкает и идёт в непогоду с поднятой головой и расправленными плечами.

– Чтоб ты простудился, Каллахан, - ворчу ему вслед. Но уже не со зла, а по привычке.

Совсем скоро у меня появится боевой напарник, и всё свободное время после учёбы я посвящу парным занятиям. И Тэйран уж точно до меня не доберётся.

Натягиваю капюшон на нос, считаю до пяти и выбегаю под дождь. Дорогу нещадно развезло, и башмаки скользят по тёмно-серой грязи. Неловко взмахиваю руками, чтобы сохранить равновесие и не упасть в лужу.

В прямом и переносном смысле. Не хочу давать очередной повод для издёвок вредному куратору.

У центрального входа на стадион царит аншлаг. Артефакторы щеголяют перед целителями и боевиками собственными разработками, защищающими их от непогоды.

У кого-то одежда высыхает тут же, как только на неё попадают капли. Кто-то создаёт вокруг себя защитный купол и милостиво позволяет избранным переступить через мерцающую преграду, чтобы встать к нему поближе.

Ребята с целительского факультета щедро делятся микстурами от кашля. Боевики — главные звёзды сегодняшнего дня, молча жмутся под узким навесом, желая сохранить здоровье и выступить на смотре во всеоружии.

– Запускайте!
– слышу откуда-то сверху голос декана Блейз.

Двери приветливо распахиваются, и мы торопимся войти в обогреваемое пространство стадиона.

– Те, кто участвуют в смотре, вам направо!
– двое студентов - парень и девушка сноровисто распределяют толпу на два потока.
– Остальным налево, занимаем трибуны начиная с верхней!

Послушно держусь правой стороны, то и дело выхватывая взглядом взволнованных одногруппников среди нескольких десятков ребят со старших курсов.

Прохожу в большую комнату напротив дверей, ведущих на поле, и сажусь на длинную низкую лавочку, стоящую вдоль стены.

“Интересно, Тэйран будет участвовать в смотре?
– гадаю, чтобы скоротать время и отвлечься от гула набившихся в комнату студентов.
– У него же нет боевой пары.”

Время тянется бесконечно долго. Возбуждённые претенденты не могут усидеть на одном месте. Постоянно галдят, перемещаются, обмениваются шутками и колкостями. Раз в три минуты из переговорника слышен голос Алайны, вызывающей на поле очередного учащегося.

Ладони предательски увлажняются, сердце колотится всякий раз, когда в нашу комнату один за другим возвращаются студенты. Складывается впечатление, что меня оставляют напоследок.

Впрочем, так и есть.

Когда на меня уже все смотрят сочувствующими взглядом, декан громко объявляет:

– Дарина Мон-Стерр.

– Удачи!

– Покажи им!

Смущённо улыбаюсь, не ожидав тёплой поддержки. Покидаю душную комнату и, обмирая от волнения, выхожу на центр.

Блейз даёт кому-то отмашку. Рабочие приглушают свет, и я создаю идеально ровную сферу, ещё более чистую и яркую, чем в прошлый раз.

Сиреневые прожилки красиво переливаются, играют оттенками и эффектно вплетаются в основной цвет.

Алайна Блейз победно улыбается.

Как только свет вспыхивает, освещая притихшие трибуны, полные людей, я готова развернуться и уйти. Но тут же слышу торжествующее деканское:

– Дарина, можешь остаться.

“Что такое?
– в недоумении перевожу взгляд с неё на зрителей и обратно.

Боковым зрением выцепляю стоящего неподалёку, бледного, как снег куратора.

Каллахан сердито закатывает глаза. Вся его поза излучает сильнейшее напряжение. Кажется, что он вот-вот превратится в дракона и улетит, пробив крышу своей мощной тушей.