Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Для проведения акции, взятой 18.08.1944 г. на контроль Ставкой Верховного Главнокомандования, привлекались отборные войска НКВД (НКГБ) и армии: оперативно-войсковые группы отделов контрразведки армий; оперативный состав Управлений контрразведки 1-го Прибалтийского, 1-го, 2-го и 3-го Белорусского, Карельского, Ленинградского, 3-го Украинского фронтов, территориальные органы ВД и ГБ Барановичской области и БССР; 6-я, 84-я и 55-я разведгруппы; личный состав комендатур и комендантских подразделений, органов контрразведки и частей по охране тылов фронта; личный состав частей и соединений Действующей армии; пограничные войска (18-й Краснознаменный пограничный полк, 13-й пограничный полк и др.); 142-й транспортно-авиационный полк; маневренные группы ВВ НКВД 1-го Прибалтийского, 1-го, 2-го и 3-го Белорусских фронтов{70}.
В Лиду прибывает начальник ГУКР СМЕРШ В. С. Абакумов. 19 августа 1944 г. в оперативное подчинение лидской группировки передаются «с немедленной передислокацией все подвижные пеленгаторные установки разведгрупп 1-го и 2-го Белорусского фронтов, а также НКГБ Белоруссии и Литвы, 131-й разведдивизион спецназа» [11] . Следует отметить: в операции «Западня» задействовалось свыше 700 оперативных групп, около 50 радиопеленгационных установок… всего привлекалось более 20 тыс. человек {71} .
В Лиду из Москвы этапировали 58 опознавателей экипированных в форму офицеров Красной Армии из числа бывших курсантов радиоотделения Варшавской и Кенигсбергской разведшкол, а также майора германской разведки Вильгельма фон Баке — бывшего начальника строевой части Варшавской разведшколы, знавшего в лицо почти всех агентов, прошедших там обучение в период сентября 1941 по май 1944 г. включительно {72} .
То, что нейтрализация организационного ядра белорусского подполья — а именно с этой целью и планировалась операция — являлась главной задачей советских силовиков, доказывают следующие факты: во-первых, в Беларусь для координации действий убыли важные чины госбезопасности, среди которых были генерал-лейтенант П. А. Судоплатов, генерал-майор Н. И. Эйтингон [12] , Маклярский, Мордвинов, Фишер (Рудольф Абель) {73} ; во-вторых, на территории Барановичской области вводился в действие суд специального трибунала; в-третьих, Главный военный прокурор Красной Армии санкционировал проведение досмотра (читай обысков. — А. Т.) личных вещей рядового и офицерского состава армии (шифротелеграмма ОВ/0059 от 19.08.1944). С 17.08.1944 г. вводится предельный режим [13] . В период розыскных и проверочных мероприятий прошла волна арестов армейских офицеров, внутренних дел и госбезопасности, не сумевших документально подтвердить свою принадлежность. Так, например, ошибочно, если верить документам, были задержаны сотрудники Управления НКВД Барановичской области Мамыкина и Приходько {74} .
Таким образом, есть все основания предполагать, что операция в области проводилась с целью ликвидации как руководящего звена белорусского подполья, так и его участников. О результатах самой операции говорят потери НКВД: убито 29 человек, в том числе Представитель ГУКР СМЕРШ капитан Затуловский и командир маневренной группы войск по охране тыла фронта подполковник Комаров{75}; потери Красной Армии: убито 277 военнослужащих, ранено — 94 {76}.
После завершения операции, в течение трех недель, наблюдалось некоторое затишье, вызванное передислокацией ВВ НКВД СССР. В советской столице посчитали, что в Беларуси наконец установился относительный порядок. Но это мнение оказалось ошибочным: партизанские отряды и группы вновь активизировались, действуя все решительнее и решительнее. Тогда НКВД наводнило область своей агентурой. Предпринимались попытки выйти на белорусское подполье под видом связников от других партизанских групп. Но профессиональные и грамотные проверки, проводимые партизанами, выводили провокаторов на чистую воду. Власть вновь прибегла к силе. Заслуживает внимания следующий факт. В конце 1944 г. в Беларусь убывает дополнительно еще 13 полков НКВД СССР количеством 6020 человек под командованием генерала госбезопасности Кобулова. В Кремль уходит спецсообщение о «ликвидации 288 антисоветских организаций», аресте 5069 их участников и 700 агентов немецкой разведки. Также сообщается и о расстреле 800 партизан, аресте 1643 дезертиров, 48 тыс. «уклонистов» от призыва в Красную Армию{77}.
Одновременно с карательными мероприятиями ВВ НКВД осуществлялись массовые аресты участников подполья. Три таких акции упоминаются в изученных нами источниках: 1. С лета 1944 по июнь 1946 г. в Беларуси было расстреляно 3035 и арестовано 17872 партизана и участника антисоветских организаций… выявлено и арестовано 5620 иностранных разведок и контрреволюционных органов, ликвидировано 814 подпольных организаций и партизанских отрядов, из них 667 польских, 97 белорусских, 23 украинских и 27 других «фашистско-националистических банд»; 2. 15.12.1944 г. во время проведения силовой акции арестовано 5069 членов подпольных организаций, 700 агентов, 800 — расстреляно (всего репрессировано 6569 человек). арестовано около 50000 дезертиров и уклонистов»{78}; 3. С 15.01. по 20.02.1945 г. в западной части страны (Брестская и Пинская области) проведена широкомасштабная «зачистка» 839 населенных пунктов, обыскано 48779 дворов, проверено 165137 человек, прочесано 12 тыс. кв. км лесов и болот. Разгромлено 33 партизанских отряда, расстреляно 98 и арестовано 3863 человека{79}.
Следует также отметить, что во время проведения карательных операций использовались и лжепартизанские группы. Одно такое «подразделение», укомплектованное 20 офицерами НКГБ СССР, ликвидировало два отряда «лесных братьев»{80}. Однако, несмотря на ощутимые потери, белорусское сопротивление продолжало жить и бороться.
В целом второй этап характеризуется как время структурной реорганизации белорусского подполья и его активной боевой деятельности. На данном этапе активизируются контакты белорусских отрядов с литовскими, украинскими и польскими партизанскими формированиями. Вот выдержки из воспоминаний командира отряда белорусского сопротивления К. Шишея (Вороновский район):
«В деревне я стал говорить с хозяйкой на польском. Она, видно, пошла к аковцам и рассказала обо мне. Назавтра я вновь пришел к ней. Заходит в хату «мадам» лет сорока. И на завтра назначила встречу. Пошли. Зашли в хату. Женщина та посмотрела на нас и повела в лес. Из кустов выходит польский капитан. «Чалем, хлопцы!» — «Ча-лем», пане капитан!» — говорю. Офицер приказал, чтобы кого-то позвали. Пришел какой-то мужчина, который спросил: «Вы кто такие?». Я говорю: «Мы белорусские солдаты и будем с вами…» — «Так ты хочешь, чтобы тут была Беларусь?» — «Конечно, — говорю, — тут же народ белорусский кругом». — «Ну и что ты думаешь, — говорит, — будет держава?» Говорю: «Ну какая теперь держава? Нам необходимо спастись от большевиков. Вам и нам. А потом будем делить, что кому». Он подумал: «Правильно, нам делить нет чего»{81}.
Третий этап (9 мая 1945 — 8 января 1954 г.) совпадает с завершением Второй мировой войны в Европе и упразднением Барановичской области.
На этом этапе белорусское эмигрантское правительство видит свою задачу в сохранении национальной армии. В условиях «холодной войны» и возможного вооруженного конфликта между США и СССР БНП, активно используя приобретенный в 1944–1945 гг. опыт партизанской борьбы, противодействует мероприятиям по установлению советских порядков на территории Беларуси. Под руководством БНП партизанские формирования совершают налеты на учреждения новой власти, подразделения и части Красной Армии и ВВ НКВД, осуществляют террористические акты над партийно-советскими администраторами.
По данным западных источников, активно действовал отряд сопротивления, насчитывающий около 200 человек, на Слонимщине, а так же отряд в Козловщинском районе. Последний, вступив в огневой контакт с войсками НКГБ, ликвидировал 20 солдат и офицеров. При этом потери партизан составили 8 погибших и 3 оказавшихся в плену. Повстанцы, прорвав кольцо окружения, ушли в район Зельвы и влились в местный партизанский отряд, насчитывающий около 150 человек{82}.
Во время выборов в Верховный Совет БССР (март 1947 г.) на территории бывших районов Барановичской области, включенных в состав Гродненской, было совершено 36 вооруженных нападений на партийно-советские учреждения. Тогда партизаны ликвидировали 43 чиновников из состава органов местной власти{83}. Для сравнения отметим, годом ранее, в 1946 г., на территории всей Беларуси произошло 50 таких операций. Смерть нашли 120 советских номенклатурщиков{84}.
Самая настоящая война развернулась в самый разгар коллективизации. Каждую ночь гремели выстрелы. Повсеместно пылали сельсоветы, исполкомы, районные отделы милиции. На территории только трех районов области в 1946–1950 гг. от пуль народных мстителей пало более 100 аппаратчиков: Барановичский район — К. Переход, председатель сельсовета (1945), И. Лобко — уполномоченный РАЙФО (Молчадь, 1946), К. Емельянчик — председатель Жеребковичского сельсовета (1946), И. Косенко — директор кирпичного завода (Севрюки, 1946), А. Петлицкий — председатель Подлесейского сельсовета (1948), П. Щербаков — председатель Полонковского сельсовета (1949), И. Сташинский — председатель Голынковского сельсовета (1948), Е. Кузьмина [14] — народный заседатель (Утес, 1950) {85} ; Слонимский район: Финько — финагент, Миско — председатель Костеневского сельсовета, А. Король — депутат Верховного Совета БССР, председатель Шиловичского сельсовета (1947) {86} ; Воложинский район: В. Борисевич — секретарь Ивенецкого РК КП(б)Б, И. Мезин — директор школы (1947), Б. Дошчечка — заведующий строительным отделом Ивенецкого райисполкома (1948)… {87}