Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Таблица № 1. СМЕТА РАСХОДОВ НА ФИНАНСИРОВАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ ЗА ПРЕДЕЛАМИ БССР В 1926/27 БЮДЖЕТНОМ ГОДУ.
| Направление суммы | Назначение | Расходы | |
|---|---|---|---|
| в мес. | в год | ||
| Латвия | Субсидирование прессы (издание 150 номеров газеты в количестве 2 тыс. экз.) | 750 | 9000 |
| Поддержка кооперативных, культурно-просветительских и спортивных организаций, крестьянских комитетов | 250 | 3000 | |
| Литва | Пресса и содержание Белорусского национального комитета | 700 | 8400 |
| Чехословакия | Поддержка студенческих организаций и субсидирование прессы. | 500 | 6000 |
| Минск | Расходы на закупку литературы для отсылки за границу, встречи делегаций, расходы по приему и др. | 300 | 3600 |
| КПЗБ | ЦК КПЗБ | 12800 | 153000 |
| Школа (9 мес. на 35–40 чел.) | – | 42515 | |
| Съезды КПЗБ (35–40 чел.) | – | 23000 | |
| Содержание общественных организаций (Помощь Белорусской школьной раде, Белорусским гимназиям, газете, Громаде и спортивным организациям) | 11000 | 132000 | |
| Выборы в Советы (расходы на подготовку к выборам для ЦК КПЗБ и Громады) | – | 45000 | |
| Расходы представителя КПБ и КПЗБ в Варшаве | 500 | 6000 | |
| Представительство КПЗБ (штаты, издательство, транспорт, прочие расходы) | – | 66850 | |
| Итого | 26800 | 498365 |
Источник: Протько Т. С. Становление тоталитарной системы в Беларуси (1917–1941 гг.). Минск, 2002. С. 71.
Как видно из таблицы № 1, на белорусские школы средств не жалели. В 1997 г. в Вильнюсе вышла книга «Наваградская беларуская гімназія». Автор ее, историк А. Чемер, рассказывает, как «использовались» эти средства:
«КПЗБ и комсомол Беларуси выполняли роль троянского коня в грязной работе партийных эмиссаров. Они сознательно либо несознательно создавали предпосылки для ликвидации польскими санационными властями белорусских организаций и белорусских школ. Комсомол самоотверженно выполнял инструкции КПЗБ, которая слепо подчинялась Москве. Под руководством коммунистов комсомол все более вклинивался и в деятельность белорусских школ, особенно Клецкой и Радошковичской гимназий. По случаю всех больших праздников школьники-комсомольцы вывешивали красные флаги, антигосударственные лозунги, приносили и раскидывали коммунистические обращения и другие листовки, даже организовывали манифестации.
Понятно, что такая деятельность по «коммунизации» белорусских школ была на руку польской администрации, так как давала ей основание для ликвидации этих школ за антигосударственную деятельность. Вначале была закрыта белорусская школа в Радошковичах (1929). Часть учеников переехала в Виленскую и Новогрудскую гимназии, в их числе подпольщики-комсомольцы. В 1932 г. польские власти ликвидировали Клецкую гимназию. По словам жены Тарашкевича Веры Ниженковской, почти все ученики старших классов были втянуты в комсомол.
Еще действовала Новогрудская белорусская гимназия. Но ее дни были сочтены. Когда в 1928 г., а потом в 1929-м комсомол спровоцировал учащихся и организовал «забастовку» (ученики только на третий день вернулись в классы), вмешались школьные власти и полиция. Цехановского (директор НБГ. — А. Т.) вызвала городская администрация и ультимативно заявила: либо будет остановлена в гимназии деятельность комсомола, либо школа будет закрыта…»{7}
В 1934 г. Новогрудская белорусская гимназия прекратила свое существование.
Травля и ликвидация неугодных белорусских политиков
Осталось немало документальных иллюстраций того, как российские спецслужбы, создав в Польше структуры КПЗБ и КСМЗБ, всячески противодействовали созданию и укреплению белорусских национальных объединений{8}. В 1933 г. КПЗБ развернула компанию травли против прогрессивных лидеров белорусского национально-освободительного движения: Л. Станкевича, Р. Ширмы, М. Петкевича и других{9}.
В результате комплекса оперативных мероприятий, проведенных ОГПУ СССР, депутаты Сейма Б. Тарашкевич, С. Рак-Михайловский, П. Волошин, П. Метла вышли из Белорусского посольского клуба. Правда, это вовсе не означало конец их политической карьеры. Создав посольский клуб Белорусской крестьянско-рабочей громады, целью которого, согласно заявлению его председателя Б. Тарашкевича, «являлось создание революционного правительства рабочих и крестьян», они заставили понервничать функционеров в кабинетах на Старой площади{10}.
«Князь Нижарадзе» [3] , как утверждают документы, спеша взять ситуацию под контроль, предпринимает ряд упреждающих мер. Так, например, под видом обмена политзаключенными, в БССР были приглашены на «отдых и лечение» руководители Белорусской революционной организации, Громады, клуба «Змаганне» Л. Родзевич, Я. Бобрович, П. Метла, А. Капуцкий, П. Клинцевич, С. Рак-Михайловский, П. Волошин, М. Бурсевич, И. Дворчанин, И. Гаврилик, Ф. Волынец и П. Кринчик. Белорусские политики недооценили коварства большевиков, их беспредельную жестокость и приняли это предложение. Однако домом отдыха для них стала минская внутренняя тюрьма ГПУ, больничными палатами — одиночные камеры, врачами — следователи всесильного ведомства. Они-то опытной рукой и вывели диагноз: «Расстрелять!» {11}
3
«Князь Нижарадзе» — один из псевдонимов И. Сталина, с документами на это имя он был арестован во время первой русской революции.
С теми, кто, зная коварство Москвы, отклонил приглашение посетить первое в мире социалистическое государство, спецы с Лубянки расправлялись в самой Польше, переправив туда через совпредставительство в Варшаве наиболее подготовленные кадры — террориста Павла Судоплатова [4] из внешней разведки СССР.
Василь Рагуля, депутат и сенатор Сейма 2-й Речи Посполитой, в своей книге «Успаміны» основываясь на достоверных источниках, раскрывает механизм расправы с неугодными Москве белорусскими политиками. В качестве примера можно проанализировать судьбу Михаила Ивановича Гурина (Морозовского), автора идеи единой Беларуси и единой компартии, независимой от Москвы и Варшавы. Родился он в 1891 г. в д. Еремичи Столбцовского уезда в белорусской семье. В 1912 г. окончил Псковский учительский институт. С 1920 г. — находится в БССР на советской работе. В 1924 г. его направляют на подпольную работу в Западную Беларусь, где М. Гурин становится в КПЗБ одним из лидеров группировки, которую в Москве окрестили «сецессией» (отщепенцами).
4
Судоплатов Павел Анатольевич, родился в 1907 г. на Украине в г. Мелитополе, русский, член КПСС. С 1921 г. — телефонист, шифровальщик Особого отдела 44-й дивизии Красной Армии, младший оперативный сотрудник окружного отдела ГПУ г. Мелитополя, член коллегии и заместитель председателя Гомельского губ. ЧК, член коллегии и заместитель председателя Башкирского ЧК (1922). С 1926 г. — в ОГПУ Украины, в 1933 г. — старший инспектор управления кадров центрального аппарата государственной безопасности (курировал Иностранный отдел — внешняя разведка). С 1934 г. — нелегал-разведчик. Работал в Берлине, Вене, Париже, Бельгии, Голландии, Финляндии, Эстонии. В 1938 г. занимает пост помощника начальника Иностранного отдела. С марта 1939 г. — заместитель начальника разведки НКВД СССР. 5 июля 1941 г. утверждается начальником Особой группы при наркоме внутренних дел СССР, одновременно возглавляет бюро в Специальном комитете СНК СССР (отдел «С», который занимался созданием атомной бомбы). В послевоенные годы — начальник спецслужбы НКГБ СССР (террористические операции за рубежом). Напрямую подчинялся Сталину.
В «активе» П. Судоплатова убийство 23 мая 1938 г. лидера ОУН Е. Коновальца, в 1939 г. — Л. Троцкого, а также украинского националиста Шумского, униатского священника Ромжа (1946), польского инженера Самета (Ульяновск, 1947), гражданина США Исаака Оггинца… В июле 1940 г. — провел операцию по захвату контроля над правительством Латвии, куда он прибыл под «крышей» советника Молотова. Тогда президент Ульманис ушел со своего поста, а советские войска, оккупировав Латвию, арестовали экс-президента. Идентично поведет себя Судоплатов в 1948 г. Тогда он выедет в Прагу вместе с отрядом особого назначения. Через бывшего резидента ОГПУ в Праге он предъявит Бенешу расписку на 10000 фунтов, подписанную его секретарем во время перевоза Бенеша в Лондон, организованного советской разведкой после Мюнхенского сговора в 1938 г. Бенешу будет предложено мирно уступить власть коммунистическому правительству Готвальда, в противном случае расписка, а также материалы об участии Бенеша в политическом перевороте в Югославии накануне Второй мировой войны будут опубликованы. Операция прошла успешно, Бенеш сдался без боя. В 50-е годы — Судоплатов ликвидирует во Львове руководителя украинского национального подполья Романа Шухевича.
Образование: окончил начальную школу, военную академию им. М. Фрунзе (1925), спецкурсы КГБ СССР (1934). Звание: генерал-лейтенант КГБ. Награды: ордена Ленина, Суворова, Отечественной войны и др. Удостоен знака «Почетный чекист». Семейное положение: был женат на гомельской еврейке Эмме Когановой. Правда, брак официально был зарегистрирован только в 1951 г. Жена, подполковник КГБ, умерла в 1988 г. в возрасте 81 год. От брака имел двоих детей.
Оперативный псевдоним: Яценко и др. В 1953 г. арестован, 5 лет содержался на Лубянке. 12 сентября 1958 года Военной коллегией Верховного Суда СССР осужден по ст. 17-58-1-Б УК РСФСР с применением ст. 51 УК РСФСР к 15 годам лишения свободы. Следствием вменялось: 1. Тайный сговор с Берлином для достижения мира с нацистами летом 1941 г.; 2. Убийство враждебно настроенных к СССР граждан; 3. Контроль над работой «Лаборатории X» — спецкамеры, где проверялись действия ядов на заключенных. Наказание отбыл во Владимирской тюрьме (№ 2). Работая переплетчиком. За хорошее поведение и добросовестное отношение к труду поощрялся четыре раза. Освобожден 21 августа 1968 года. Проживал в Москве. В реабилитации отказано. Занимался переводами и литературной деятельностью (псевдоним Анатолий Андреев). Автор воспоминаний. Реабилитирован после развала СССР (1991). В 1992 г. прокуратура Украины возбудила в отношении Судоплатова уголовное дело «за убийство украинских граждан». По политическим мотивам уголовное дело прекращено (1994). Скончался 24.09.1999 г.
Видя опасность, исходящую из СССР, национальное крыло КПЗБ (Гурин (Морозовский), Томашевский (Старый) и др.) усиленно проводит курс на создание самостоятельной и единой компартии. «Раскольники» полагали, и, надо заметить, небезосновательно, что белорусы, живущие по разные стороны границы, установленной Рижским договором, одинаково лишены национальной свободы. Свои надежды они возлагали на народное восстание в Западной Беларуси осенью 1924 г. Оно и только оно, по их мнению, могло освободить западных белорусов от польской оккупации. Лубянка, получив по своим каналам взрывоопасную информацию, отреагировала незамедлительно. Узнав, что Гурин организовал подпольную типографию и наладил выпуск газеты «Красное знамя», кремлёвские эмиссары, появившиеся в Польше, спешно вошли в контакт с «детищем» Москвы — Польской коммунистической партией, чьи ряды кишели партийцами, стоящими на денежном довольствии советских секретных фондов. «Товарищи по борьбе», а точнее спецаппарат внешней разведки Советского Союза разгромил, предав огню, типографию Гурина. Сам он оказывается в тюрьме г. Белостока. Сидеть, правда, долго не пришлось. Вскоре Гурин, понятно, не без усилий Лубянки (свидетельство совместных действий польских и советских спецслужб) оказался на свободе, где его уже поджидали агенты НКВД. Зная это, Гурин на судебном процессе в Варшаве, состоявшемся в феврале 1928 г., дает показания против белорусских политических лидеров, называя их предателями национального возрождения. Этого ему простить не могли. Гурина убили в марте 1928 г. в Вильно. Убийца — агент НКВД Устинович{12}.
Надо отметить, что такой метод, как физическое устранение, применялся и по отношению ко многим другим «неугодным» белорусским политикам…
Использование церкви для распространения коммунистических идей
На Старой площади старательно отслеживали процессы, происходящие в среде верующих Западной Беларуси, где на то время, согласно данным В. Новицкого, автора исследования «Канфесіі на Беларусі», существовало 500 приходов {13} . Влияние церкви, особенно православного духовенства, предполагалось использовать для проталкивания коммунистических идей на Запад. 19 апреля 1925 г. на закрытом заседании Бюро ЦК КП(б)Б рассматривается «Белорусский вопрос за кордоном». И это не было случайностью. Ввиду выявившихся проколов в закордонной белорусской политике и необходимости изменить существующее положение в сторону большей активности и планомерности «дальнейшей работы» было решено «поручить т. Ульянову [5] выявить значение и силу влияния православного духовенства в Западной Беларуси и возможность использовать это влияние в нашу пользу, обсудить вопрос о возможности открытия в Минске Польской Католической Епископской кафедры, обсудить вопрос о некоторых шагах Мелхиседека, в частности, связанных с Белорусским вопросом» {14} . В качестве конкретных мер, если верить записям стенографистки, предлагалось «выступить с инициативой обмена Смарагла Латышенки, осужденного в Польше на 12 лет каторжных работ за убийство митрополита Георгия, предоставить возможность переезда в СССР епископу Пантелеймону (П. Рожновскому), не признавшему самостоятельность польской православной церкви и содержавшемуся за это в монастыре на Волыни» {15} .
5
Ульянов Александр — диппредставитель СССР в Варшаве, происходит из семьи известного минского врача.
Силовое подчинение Москве белорусских партизанских формирований, дислоцировавшихся в Польше
Подчиняясь решениям 1-й Белорусской национально-политической конференции (сентябрь 1921 г., Прага), провозгласившей Польшу и Советскую Россию оккупантами, эмигрантское правительство Вацлава Ластовского в Ковно взяло курс на вооруженное восстание в БССР. Однако реальная подготовка восстания стала возможна только против Польши.
Наиболее интенсивно партизанское движение велось на Белосточчине и Гродненщине, где, как и в других районах «крессов всходних», в различное время действовали белорусские вооруженные формирования А. Цвикевича, В. Прокулевича, Г. Шиманюка (Скоморох), В. Разумовича (Хмара), В. Масловского, Черта, Хоревского, Силюка, Мухи, Шершени, И. Угрюмого, П. Каско, А. Тарасюка, С. Хмары (Искра) и многих других. Например, повстанческий комитет во главе с В. Прокулевичем насчитывал четыре партизанских группы, которые помимо Польши действовали на территории Литвы и СССР — в Ковно, Утянах, Аранах и местечке Меречь. Для оперативного руководства национально-освободительным движением был создан Главный штаб белорусских партизан, которым руководил полковник Успенский. В подчинении Главного штаба только на Гродненщине находилось 12 отрядов, в каждом по нескольку десятков человек.
О том, что партизанское движение, чьи ряды, по версии З. Шибеко, автора «Нарысаў гісторыі Беларуси 1795–2002», насчитывали около 10 тыс. человек (по другим данным — 15 тыс.) {16} , было подлинно белорусским и носило организованный характер, свидетельствует следующий документ:
«Телеграмма:
Начальнику Польского Государства Г-ну Пилсудскому в Варшаве
Копия Г-ну Председателю Лиги Наций в Женеве.
От Окружного Атамана Белорусских Партизан гражданина Германа Скомороха.
Ультимативные требования.
Ввиду раскрытия польскими властями нашей Белорусской военной организации, которая поставила своей целью освободить Беларусь от векового насилия и гнета и настоящей оккупации, уже не тайна, что мы являемся врагами польской оккупационной власти в Белорусском крае, но отнюдь не врагами польской власти в Варшаве.
Мы уполномочены от 15 тысяч партизан и всего крестьянства уездов Белостокского, Бельского, Брест-Литовского, Волковысского, Пружанского и др. обратиться к Вам, Г-н Пилсудский, и через Вас ко всему Польскому Народу о признании наших нижеуказанных законных требований, а именно:
1. Во имя соблюдения справедливых человеческих прав отказаться от притязания на Беларусь и признать ее право самоопределения как нации.
2. Немедленно прекратить жестокие репрессии ко всем беларусам, а также прекратить опечатывать православные храмы [6] , аресты священников, обыски, избиение политических деятелей в ваших тюрьмах и признать неприкосновенность всего белорусского. […]
3. Немедленно прекратить рубку лесов и вывозку их в Польшу [7] , а также прекратить вывозку разного материала, как-то: машин, лесопилок, машин ж. д. разных ж. д. частей и др. […]
Если вышеуказанные требования не будут признаны Польским Правительством и Польским Народом, а еще более усилятся репрессии, аресты и гонения на Белорусский Народ, то мы во всеуслышание заявляем: за последствия, какие они ни произойдут, мы не отвечаем.
Мы не хотим угрожать Вам, а предупреждаем, что непризнание наших законных требований повлечет за собою ужасные последствия. Мы заставим заговорить о себе весь мир. Мы применим самые уничтожающие средства, и так как с регулярной армией нам бороться трудно в открытом бою, то мы применим наше изобретение…[…]
Атаман Гродненщины Г. Скоморох [8] .
С подлинным верно: районный атаман И. Угрюмый.
Действующий штаб Белорусских Партизан.
30 марта 1922 г.» {17}
6
До июня 1936 г. в белорусских поветах Польши в костелы было преобразовано более 1300 православных храмов.
7
В апреле 1924 г. в Варшаве был подписан договор с английским консорциумом на разработку лесов в районах Беловежской пущи, Гродно и Слонима на десять лет за 3 млн. фунтов стерлингов. По Неману лесоматериалы сплавлялись за границу. За 1921–1926 гг. площадь лесов в западнобелорусских воеводствах уменьшилась более чем на 400 тыс. га.
8
Шиманюк-Парич (Париш) Герман Демьянович род. в 1892 г. в д. Грабовец Бельского уезда Гродненской губернии (ныне Польша). До конца 1921 г. — артист московского (!) театра «Буфор». С января 1922 г. — атаман белорусских национал-партизан Гродненщины. Имел свой Главный штаб со структурами, созданными по военному образцу. Соединение Скомороха подразделялось на отряды, а зона действия — на подрайоны. Располагал пешими и конными формированиями (12 отрядов общим количеством более 1000 человек), которые, действуя в районе Беловежской пущи и Литвы, наводили ужас на польские власти. Идейно подпитывался эмигрантским правительством БНР в Ковно, деятели которого, не признавшие Рижского договора (1921), надеялись поднять восстание и создать независимое государство.
Польские власти объявляют Шиманюка (Скомороха) во всепольский розыск. Арестовывается вся семья: отец (59 лет, не выдержав пыток, лишился рассудка), мать (54 года, перебили руку), жена (потеряла здоровье), брат (в тюрьме заболел чахоткой).
С 1923(1924) г. — Скоморох в БССР. По некоторым данным переход границы обеспечивал С. Ваупшасов. Легализация Шиманюка-Скомороха началась с присвоения ему новой фамилии — Поплавский. 19 марта 1925 г. Бюро ЦК КП(б)Б принимает атамана кандидатом в члены партии. Далее следует учеба в Коммунистическом университете Белоруссии им. В. И. Ленина. 12 июля 1927 г. Поплавский получает распределение в Минский окружной комитет КП(б)Б. Затем послужной список строится следующим образом: райторг (1930), железная дорога (1932), директор Могилевского ветеринарного техникума (1933). 29 июля 1935 г. Поплавского-Шиманского-Парича исключили из партии, уволили с работы и арестовали, обвинив в бытовом и политическом разложении, выразившемся в половой распущенности, принуждении к сожительству подчиненных ему преподавательниц, студенток и работниц рабфака… 4 июля 1937 г. Шиманюк, находясь в тюрьме, пишет секретарю ЦК КП(б)Б Шаранговичу: «… Почему руководство ОГПУ с 1923 по 1934 г. знало нас как самых неутомимых чекистов, чутких к малейшему проявлению классового врага, шпионов и др. сволочи, а уполномоченный IV управления штаба РККА (военная разведка. — А. Т.) в Минске узнал нас, как самых отважных, боевых…»
Дальнейший след атамана Шиманюка теряется. Комитет государственной безопасности Республики Беларусь сведениями о дальнейшей судьбе атамана не располагает. Можно предположить, что выпало Шиманюку. Первое: сделали из него супернелегала и куда-то заслали. Второе: превратили в «железную маску» — человека без имени — и отправили в какой-нибудь лагерь особого назначения. И, третье: для новых руководителей он был не просто отработанным материалом, фигурой бесперспективной, но, очевидно, представлял источник опасности в силу владения определенной информацией. С ним поступили так, как всегда практиковалось в советских спецслужбах, — расстреляли, не поднимая шума. См.: Скалабан В., Крапивин С. След атамана Скомороха // Советская Белоруссия. 2000. 19 авг. № 203–204. С. 12–13.
Активность белорусских повстанцев не осталась без внимания Кремля. Особый интерес в этом отношении имеет исследование белорусского военного историка А. Тараса, автора книги «Малая война». Согласно этим исследованиям еще в 20-х годах ЦК ВКП(б) создал при штабе РККА «нелегальную военную организацию», нацеленную на Польшу. Западная Беларусь на секретных картах была методически поделена на «участки». Применительно к ней в Москве оперировали такими понятиями, как «западный фронт» и «боевая работа». Но и это не все. Как утверждает автор, боевики, финансируемые советской стороной, прорывались в Польшу, где «поднимали волну гнева трудящихся». На это Варшава неоднократно заявляла протесты, которые советская сторона каждый раз отклоняла{18}.