Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Почему же фюрер отменил вторжение? Вкратце суть дела такова. В то время в Берлине стало известно о подписании англо-польского договора. Нацистское руководство «находилось в нерешительности в отношении дальнейшего образа действий»{66}. Если 22 августа Гитлер в своем выступлении на совещании заявил, что «в действительности Англия поддерживать Польшу не собирается», то события последних дней изменили его мнение. В эти дни центральной фигурой в закулисных англо-германских переговорах стал шведский промышленник Биргер Далерус. Гитлер, представивший своему доверенному лицу специальный самолет, возлагал на него большие надежды. Как записал в дневнике начальник генштаба сухопутных сил Германии Ф. Гальдер, «фюрер не обидится на Англию, если она будет вести мнимую войну».
Прибыв в Лондон 27 августа, Далерус получает приглашение в резиденцию премьера на Даунинг-стрит, 10, где его уже ожидали Чемберлен, Галифакс, Г. Вильсон и Кадогон. Протокол заседания Британского кабинета от 27 августа, на котором обсуждались полученные из Берлина предложения, дает возможность значительно полнее оценить подлинную роль союзника Польши. Британский премьер к предложениям Гитлера подошел со всей серьезностью и увидел в нем то, что и хотел увидеть. «Основная мысль заключается в том, — отмечал он, комментируя на заседании послание германского канцлера, — что, если Англия предоставит свободу господину Гитлеру в его сфере (Восточной Европе), он оставит в покое нас»{67}. А ведь еще совсем недавно, 31 марта, тот же Чемберлен, выступая в парламенте, рассуждал иначе:
«…в случае любой акции, которая будет явно угрожать независимости Польши и которой Польское правительство соответственно сочтет необходимым оказать сопротивление своими национальными силами, правительство Его Величества считает себя обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая в его силах. Оно дало польскому правительству заверение в этом. Я могу добавить, что французское правительство уполномочило меня разъяснить, что оно занимает по этому вопросу ту же позицию, что и правительство Его Величества»{68}.
Франция, равно как и Англия, в те дни, когда войну можно было предотвратить или, в крайнем случае, оттянуть, показала, как мало стоит ее подпись, которую она поставила весной 1939 г., гарантируя Польше военную помощь в случае агрессии. Вот вывод французского автора Р. Букара, изучившего эту проблему. Он приводит его в своем исследовании:
«В результате предательства Гитлер получил убедительные свидетельствования того, что Франция в случае германского нападения на Польшу не предпримет общего нападения на Германию»{69}.
Дневник начальника генерального штаба сухопутных войск генерала Гальдера позволяет установить, как Берлин планировал дальнейшие события. Запись от 29 августа гласит: «1.9 — применение силы»{70}.
Прерванный урок
Объявления войны не было. Гитлер без зазрения совести утверждал, что первыми открыли огонь поляки, а он, Гитлер, лишь ответил на него. Чтобы этому поверили, по его приказу инсценировали пресловутое нападение на радиостанцию пограничного немецкого города Глеивиц. 1 сентября, когда школьники пошли на первый урок нового учебного года, разразилась катастрофа: нацистская армия, насчитывающая 3,7 млн. человек, 3195 танков, более 26 тыс. орудий и минометов, 4093 боевых самолета, всей мощностью наземных и воздушных сил обрушилась на Польшу{71}. Всеми действиями нацистских войск руководил Гитлер, вначале из салона-вагона бронированного поезда, прибывшего на станцию Гоголин, потом из постоянной штаб-квартиры, которую он разместил в роскошном отеле на польском морском курорте Сопоте. Уже упоминавшийся нами выше З. Шибеко сообщает: для наведения германских самолетов советское правительство разрешило использовать радиостанцию в Минске{72}.
План нападения на 2-ю Речь Посполитую учитывал ее крайне неблагоприятное стратегическое местоположение: расположенная на равнине, она была со всех сторон открыта для вторжения. Стратегический замысел сводился к тому, что на крайних флангах действовали две мощные группировки армий: группа «Юг» (14-я, 10-я, 8-я армии в составе 36 дивизий, командующий генерал-полковник фон Рундштендт) и группа «Север» (4-я и 3-я армии в составе 21 дивизии и 2 бригад, командующий генерал-полковник фон Бок). Их задачей было одновременное нанесение глубокого охватывающего удара общим направлением западнее Варшавы. После замыкания «клещей» вся польская армия по замыслу должна была, оставшись в котле, быть уничтожена.
В 1990 г. авторитетнейший специалист по Второй мировой войне, российский автор И. Д. Остоя-Овсяный напишет: в соответствии с мобилизационным планом, Польша «могла выставить 31 кадровую и 6 резервных пехотных дивизий, а также 11 кавалерийских бригад и 2 бронемоторизованные бригады»{73}. Как видно из исследований немецких историков, на 1 сентября 1939 г. у Польши было всего 29 дивизий{74}. Всеобщая мобилизация, по данным Г. Кегеля, автора книги «В бурях нашего века», была объявлена лишь к полудню 30 августа и началась в 0 часов 31 августа{75}. О сроках мобилизации указывают и другие источники{76}. Однако завершить ее и развернуть войска не удалось. В книге «Агрессия и катастрофа: высшее военное руководство фашистской Германии во Второй мировой войне 1939–1945» есть следующие сведения:
«…фактически на оборонительных рубежах было развернуто не более 33 расчетных бригад, которые противостояли 2500 танкам и 2000 самолетам вермахта. По численности сухопутные войска Германии имели превосходство в 1,5 раза, а на направлениях главного удара в 2,1»{77}.
С первых часов агрессии Варшава пыталась побудить своих союзников к немедленным военным действиям. Западные державы, соблюдая правила «игры», объявили мобилизацию 1 сентября. Но помощь оказывать своему союзнику не спешили. 3 сентября, в 11 часов 45 минут, Чемберлен объявляет о состоянии войны между Великобританией и Германией. Французский ультиматум был предъявлен в этот же день в 12 часов дня. Его срок истекал в 17 часов. С этого дня Франция находилась в состоянии войны с Германией. Вслед за этим о состоянии войны с Германией объявили британские доминионы — Австралия, Новая Зеландия, Южно-Африканский союз, Канада, а также Индия, которая тогда являлась британской колонией.
Только вступать в схватку с нацистами в сентябре 1939 г. никто, кроме истекающей кровью Польши, не спешил. 3 сентября Гитлер издает директиву № 2 о дальнейшем ведении войны, где указывалось, что «объявление Англией и Францией войны Германии ничего не меняет, цель остается прежней — быстрейшее окончание операции против Польши»{78}. Уже 4 сентября части вермахта вышли к Висле, а 8 сентября прорвались к Варшаве. Перейдя 9 сентября демаркационную линию, нацисты стремительно продвигались на восток и 15-го, заняв Брест, пересекли «линию Керзона». 9 сентября главнокомандующий французской армией генерал Гамелен заявил польским представителям в Париже, что «активных военных действий французская армия предпринимать не будет»{79}. В этот же день польские представители в Лондоне узнали, что «у английского правительства вообще нет никаких конкретных планов оказания военной помощи Польше»{80}. Зато Англия «помогла» Франции, которая, как утверждает советская историография, специально обратилась в Лондон с просьбой, чтобы английские самолеты… воздержались от бомбардировки Рура, промышленного центра Германии. В Париже, надо полагать, боялись, что это вызовет ответную реакцию со стороны Германии{81}. А ведь разрушение рурских заводов с воздуха могло бы существенно ослабить промышленную и военную мощь нацистов.
Может быть, Англия и Франция, принявшие решение 12 сентября прекратить военные действия против агрессора, не имели возможности оказать реальную военную поддержку Польше? Отнюдь нет. Если, к примеру, в 1938 г. военные расходы Франции составляли 29,1 млрд. франков, или 8,6 % национального дохода, то в 1939 г. они равнялись соответственно 93,6 млрд. франков, или 23 %. В Великобритании соответственно в 1938 г. — 397,4 млн. фунтов стерлингов (8 %), в 1939 г. — 719 млн. фунтов стерлингов (22 %){82}. В начале сентября 1939 г. сухопутная армия Франции насчитывала 2,5 млн. человек. На границе с Германией, как утверждается западными исследователями, были сосредоточены 8 французских армий — 85 дивизий. Против 300 орудий, которыми гитлеровцы располагали на Западном фронте, у французской армии было 600 орудий, против 700 самолетов — 1500 самолетов. Группа армий «Ц», расположенная на западной границе Германии, не имела танковых и моторизованных частей, все они были брошены против Польши{83}.
По условиям франко-польского военного соглашения (май 1939 г.) Франция обязалась на третий день после объявления всеобщей мобилизации начать военные действия против Германии, а на пятнадцатый день — перейти в наступление своими главными силами. Как это выглядело на самом деле, можно, например, увидеть в труде доктора исторических наук Д. Мельникова, который писал так: начальник генерального штаба французской армии генерал Гамелен сообщил заместителю генерального штаба Польши, что Франция бросит против Германии от 30 до 40 дивизий. На деле оказалось, что на третий день Франция решилась лишь на то, чтобы объявить войну Германии, а на пятнадцатый французы не только не перешли в генеральное наступление, но вообще занялись разработкой планов длительной позиционной войны под прикрытием «линии Мажино»{84}. Что же касается англичан, то они, как утверждает Д. Мельников, и не думали об активном участии в войне во имя защиты польских интересов. К 15 октября, когда военные действия в Польше будут давно закончены, Великобритания направит на континент всего только четыре дивизии (около 158 тыс. чел.){85}. После войны будет обнародован следующий факт: прямые британские инвестиции в промышленность Германии к 1940 г. выросли с 271 млн. до 275 млн. долларов{86}.