Недозволенная память. Западная Беларусь в документах и фактах. 1921-1954.
Шрифт:
Практически то же писал З. Шибеко: советские эмиссары в Лощице [9] , под Минском, готовили спецотряды, которые летом 1924 г., пройдя подготовку, переходили границу и действовали в Западной Беларуси, имея постоянное убежище на советской территории {19} . Подобная деятельность — диверсионное движение — получила название «активная разведка». При этом, надо заметить, что деятельность Разведупра по активной разведке с лета 1921 года была настолько тщательно законспирирована, что о ней не знали даже органы ОГПУ.
9
Лощица — имение под Минском, в 20-30-е гг. являлось диверсионно-террористическим центром ГПУ-НКВД СССР, ныне там размещается институт картофелеводства Республики Беларусь.
О «боевой деятельности» подразделения спецслужб СССР под руководством С. Ваупшасова (Смольского) [10] , К. Орловского [11] (Аршинова), В. Коржа и др. рассказ впереди.
А пока хотелось бы сделать маленькое отступление и на примере партизанского командира Юзефа Мухи-Михальского (Шабловского), судьба которого, как и многих других, отказавшихся подчиниться сталинской воле, трагически оборвалась на «спецобъектах» ГПУ, рассказать о силовом подчинении белорусских партизанских отрядов. Юзеф Муха-Михальский, уроженец Петруковского повета Варшавского воеводства, в чине хорунжего служил командиром взвода в уланском кавалерийском полку, дислоцировавшемся в м. Ляховичи. По характеру бунтарь и свободолюбец, он не раз в кругу друзей критиковал правительство Польши за реакционную политику. Придирчивые начальники то и дело сажали на гауптвахту строптивого хорунжего. А озлобленный Муха-Михальский, вернувшись после очередной отсидки на гауптвахте, пуще прежнего бранил власти. Последовал арест. Мухе грозил военный трибунал, но он, воспользовавшись беспечностью стражи, бежал.
10
Ваупшасов Станислав Алексеевич (1899, местечко Грузджаи Шауляйского уезда Ковенской губернии — 19.11.1976, Москва). Настоящая фамилия Стас Ваупшас. Литовец, из батраков. Работал скотником, землекопом и арматурщиком на московском заводе «Проводник», Выксунских заводах Литвы. С 1920 по 1925 г. руководил отрядами боевиков в западных областях Беларуси и Украины. Отличался особой жестокостью по отношению к местному населению. Польским правительством объявлен вне закона. До 1927 г. — учеба на курсах командного состава РККА. С 1930 г. — в органах государственной безопасности. С 1937 г. — старший советник в 14-м Испанском партизанском корпусе (командир корпуса Унгрия). Участник советско-финской войны.
В апреле 1942 г. отряд особого назначения НКГБ СССР под командованием подполковника госбезопасности С. Ваупшасова осел в урочище Княжий Ключ, в бывшем имении князя Радзивилла, примерно в 50 км от Минска. ООН НКГБ получил приказ Москвы развернуть партизанское движение. 5 ноября 1944 г. удостоен звания героя Советского Союза.
После завершения Второй мировой войны в Европе командируется в Маньчжурию. С 1954 г. — полковник запаса. Занялся литературной деятельностью. Его перу принадлежат книги: «На разгневанной земле», «Партизанская хроника», «На тревожных перекрестках».
Неоднократно привлекался для выполнения террористических акций за рубежом.
Оперативные псевдонимы: Смольский, Воложинов, Малиновский, товарищ Альфред, подполковник Градов.
Награды: Золотая Звезда Героя, четыре ордена Ленина, орден Красного Знамени, Отечественной Войны 1-й и 2-й степеней, множество медалей.
В Минске есть улица имени С. Ваупшасова.
11
Орловский Кирилл Прокопович, родился 30.01.1895 г. в д. Мышковичи Кировского района Могилевской области. Во время Первой мировой войны — командир саперного взвода 65-го стрелкового полка (г. Барановичи), унтер-офицер. В органах с мая 1918 г. — сотрудник ЧК (г. Орша, Бобруйск). Член КПСС (1918, № партбилета 0094117). Апрель 1920 г. — «командируется» в Беларусь, август того же года — в Ковно. По возвращении в Москву поступает в распоряжение Реввоенсовета Западного фронта, сотрудник уполномоченного РВС Западного фронта. «Командируется» в Речицкий и Мозырский уезды. Конец 1921 г. — «командировка» в Польшу. Его отряд орудовал на территории Новогрудского воеводства (Несвижский, Лунинецкий, Барановичский поветы). Отличился жестокостью по отношению к населению и своим боевикам. За преступления, совершенные на территории 2-й Речи Посполитой, объявлялся во всепольский розыск как особо опасный государственный преступник. С мая 1932 г. — организует боевую подготовку партизанских кадров в Беларуси, с 1932 г. — начальник строительного участка системы ГУЛАГа. С 193? г. — в Испании, советник в 14-м корпусе Испанской республиканской армии. Возвратившись в Союз, работает заместителем директора сельскохозяйственного института по хозяйственной работе (г. Чкалов). С февраля 1941 г. — Китай, работает под «крышей» заместителя начальника перевалочной базы, по совместительству завхоз геологической партии (г. Кульджу). 22.06.1942 г. возвращается в Москву, 26 октября отбывает во главе спецотряда НКГБ СССР «Соколы» в Барановичскую область.
С 1944 г. — в запасе (подполковник КГБ), проживает в Москве. С июля 1944–1968 г. — председатель колхоза «Рассвет». Член ЦК КПСС, ЦК КПБ, депутат ВС БССР (1947–1951), ВС СССР (3, 4, 5, 6, 7 созывов — с 1950 г.).
Семейное положение: был женат на Наталье Будзюк (1929). От брака имел дочерей (Светлана, Лида). По отношению к родным был деспотом. В 1929 г. раскулачил своего отца Прокопа и младшего брата Павла лишь за то, что отец хлопотал о снижении налога: «Ты столько лет по лесам бродяжничал. Большевики своих комиссаров не обижают. Льготы им большие дают».
Образование: церковноприходская школа, курсы командного состава РККА (Минск, Могилев), Первые пулеметные курсы (Москва, 1919), спецкурсы ГПУ (1920), 2 курса университета им. Мархлевского (1925–1926, Москва). Оперативные псевдонимы: Ваня, Артем, Аршинов, Муха-Михальский, Стрик, Вань Чжу, Роман, Безрукий… Награды: именной парабеллум с надписью «За боевую работу на Западном фронте» (№ 985), Герой Советского Союза (20.09.1943), Герой Социалистического Труда (18.05.1958), 5 орденов Ленина, 2 ордена Трудового Красного Знамени (первый — орден Трудового Красного Знамени БССР — получил «за активное участие в организации партизанских отрядов и участие в боях против белополяков» в 1932 г.). Умер 13.01.1968 года.
Впервые о нем заговорили весной 1922 г., когда он возглавил боевую группу в 500 человек, которая действовала в окрестностях Барановичей, Несвижа, Ляховичей, Лунинца, Телехан, Ганцевичей, Столина и Клецка. 20 апреля 1922 г. в отчете отдела безопасности Новогрудского воеводского управления указывалось: «За последнее время в Несвижском и части Барановичского повета участились случаи нападения партизан на фольварки осадников и лесные сторожки радзивилловского лесничества». Отмечалось, что во главе организованной партизанской группы «стоит некто Муха»{20}.
Муху-Михальского агентура, польские чины и гражданские власти считали главным партизанским атаманом, ставив его, согласно данным советских источников, выше Орловского, Ваупшасова, Макаревича, Смирнова и других переброшенных в Польшу московских диверсантов{21}.
Советская историческая школа имеет по этому поводу свое мнение. В книге И. Борисова «Человек из легенды» (1991), отредактированной заместителем председателя Комитета государственной безопасности Беларуси генерал-майором А. Д. Рудаком, говорится следующее:
«Польские власти и печать последовательно и настойчиво распространяли слухи, что в лесах действуют только русские и белорусские «бандиты» и, не жалея усилий, пытались натравить на них польское население. А Кирилл Орловский начал распространять встречные слухи о том, что все налеты, разгромы полицейских постарунков и другие операции, которые проводились Орловским, подчиненными ему командирами групп И. С. Швайко, И. Г. Романчуком, А. М. Рабцевичем, Ю. А. Шабловским и В. З. Коржом, осуществляет со своим отрядом неуловимый и вездесущий бывший польский хорунжий Муха-Михальский»{22}.
Видимо, автор книги И. Борисов и его гэбэшный редактор, «шлифуя» «Человека из легенды», забыли, что на западнобелорусских землях проживали преимущественно белорусы, а не поляки. И, если уж на то пошло, они, белорусы, как и проживающие здесь поляки, и представители других этносов, единым фронтом выступали против оккупантов как польских, так и советских. О чем, естественно, «писатели» не обмолвились.
Вербуя боевиков из местного населения, Москва опиралась также на военных и уголовных преступников. Они, по данным отечественных историков, «присоединившись к советским партизанам, ночью нападали на дома землевладельцев, полицейских, убивали сотни людей»{23}. Одним из таких боевиков был Василий Корж, уроженец д. Хоростово. К своим 25 годам, ко времени описываемых событий, он являлся государственным преступником, которого разыскивали органы правосудия за совершение тяжкого преступления — дезертирство из пехотного полка, дислоцированного в Познани, и избиение командира. Уже упоминавшийся И. Борисов пишет, рассказывая о Корже: 49 дней ему пришлось скрываться от полиции вблизи дома, в лесу{24}.
Теперь о том, о чем умалчивает советская, да и не только советская, историческая наука — физическом устранении руководителей белорусских партизанских отрядов в Польше, санкционированном Кремлем.
В январе 1976 г. газета «Беларускі голас» (Торонто, Канада) опубликовала воспоминания И. Перегуда, белорусского партизанского атамана, который дает комментарий по этому поводу. Иван Перегуд сообщил следующее:
«Минские власти дело восстания в Западной Беларуси поручают органам контрразведки и ЧК. На Полесье направляется Орловский. Он, скрываясь около Ляховичей, устанавливает связь с некоторыми бывшими местными большевиками и создает свой отряд под именем Аршинова. В это время уже был широко известен отряд атамана Мухи (Михальского), хорунжего польского кавалерийского полка — расположенного в Барановичах и Ляховичах. Он был арестован и отдан под суд, но скрылся от конвоя и спрятался у своих собутыльников в соседней деревне. Вдвоем-втроем выходили на дорогу и грабили запоздавших еврейских и польских торговцев. Это принесло ему славу — как борцу против поляков, и крестьяне стали вступать в его отряд. Узнав об этом, большевики предложили ему помощь и свободный переход границы, медицинскую опеку, но при условии: командиром отряда будет их комиссар с двумя заместителями. Он будет разрабатывать планы и поддерживать связь с минскими властями.
Заданием Орловского стало возглавить отряд Мухи и действовать под его именем, а самого Муху при соответствующем случае — ликвидировать. Когда Муха ответил отказом, Орловский, установив место его стоянки, захватил ночью спящий отряд без выстрела и повторил свои требования. Муха вынужден был согласиться. Он оставался формальным атаманом, Орловский (Аршинов) — политическим комиссаром и начальником штаба. Его подручный Рабцевич стал во главе кадров. С этого времени (половина 1922 г.) под именем Мухи действует Орловский, удерживая Муху на своих базах. Это уже была большевистская деятельность — в Клецком, Несвижском, Лунинецком, Столинском и Барановичском поветах. Скрывался Орловский постоянно около Ляховичей.
После каждой большой акции переходил с малой группой (10–15 чел.) границу, уводя за собой Муху. Восстанавливался недели две в казармах либо в имении под Минском («Сельскохозяйственная исследовательская»), которое охраняли чекисты. Потом их тихо, ночью, вновь перебрасывали в Польшу.
Так продолжалось до 1925 г. Орловский со своими боевиками и Мухой (около 20 чел.) вновь прячется в имении.
Чекисты (Орловский, Ваупшасов, Макаревич, Рабцевич и Корж) отпускаются в Минск. Оставшиеся «отдыхают» под охраной в имении, куда вскоре прибыл большой отряд ЧК ГПУ. Брали группами. Выводили в баню и там расстреливали. Трупы, бросив в автомобиль, вывезли…»{25}
Террор и провоцирование польских властей на проведение карательных акций против белорусского населения
Стремясь усилить свои позиции на кресах, Москва делает ставку на террор. Согласно различным источникам, «с апреля 1924 г. по ноябрь 1925 г. «революционные элементы» осуществили в Западной Беларуси 280 террористических актов, жертвами которых стали невинные люди»{26}.
Вот перечень некоторых «операций» только двух отрядов: К. Орловского и С. Ваупшасова, орудовавших в восточной части Полесского и южной части Новогрудского воеводств:
• в мае 1922 г. в районе Беловежской пущи был разгромлен участок полиции;
• 11 июня 1922 г. 10 диверсантов захватили и сожгли имение Доброе Дерево Грудницкого повета;
• с 15 июня по 6 августа 1922 г. на территории Гродненского и Илицкого поветов было совершено 9 нападений, в ходе которых боевики разгромили три помещичьих имения, сожгли дворец князя Друцкого-Любецкого, взорвали два паровоза на узкоколейной дороге и железнодорожный мост, уничтожили на большом протяжении железнодорожное полотно на линии Лида — Вильно. При этом было убито 10 польских военнослужащих;
• 14 октября 1922 г. диверсанты сожгли имение Струга Столинского повета. В 1923 г. диверсионное движение усилилось: 27 августа боевики разгромили полицейский участок и гминное управление в местечке Телеханы Коссовского повета. При этом были убиты два полицейских и войт (староста).
Перечень бандитских вылазок, проведенных в 1924 г., выглядит следующим образом:
• 6 февраля 1924 г. 50 диверсантов при двух пулеметах захватили имение Огаревичи Круговичской гмины;
• с апреля по ноябрь 1924 г. боевики провели 80 крупных нападений. Самое известное из них — в городе Столбцы, где в ночь с 3 на 4 августа 54 боевика во главе со С. Ваупшасовым разгромили железнодорожную станцию, староство, поветовое управление полиции, городской полицейский участок, захватили тюрьму и освободили руководителя военной организации Компартии Польши В. Скульского (Мертенс) и руководителя Компартии Западной Беларуси П. Корчика, что, собственно, и являлось целью данной акции. При этом 8 полицейских были расстреляны;
• 14 октября 1924 г. боевики сожгли железнодорожный мост в Несвижском повете;
• 3 ноября 1924 г. 35 диверсантов захватили поезд на железнодорожной линии Брест — Барановичи. При этом они убили одного полицейского и ранили двух офицеров [12] .
Сохранился изумительный по своему цинизму отчет К. Орловского (Аршинова), 72 раза с террористическими целями переходившего советско-польскую границу. Цитируем:
«с 1920 по 1925 г. по указанию Разведупра работал на территории Западной Беларуси. За один только 1924 год по моей инициативе и лично мною было убито больше 100 человек» {27} .
12
В целом в последний период активной деятельности советской разведки в Польше (с марта по май 1925 г.) на кресах было проведено 59, а с июня по август — 50 нападений. Всего с 1 декабря 1924 г. — 199 вылазок, из них 153 — вооруженные нападения на полицейские участки, железнодорожные станции, гминные управления, пограничные посты. 100 нападений сопровождались сожжением недвижимости, 11 — поджогом лесов и 46 — повреждением средств связи.