Чтение онлайн

За ним менее пышные речи держали другие, менее значительные персоны. В итоге у Пареннефера сделался скучающий и распаренный вид, хотя ему, похоже, подобные мероприятия нравятся. Словно прочитав мои мысли, он наклонился ко мне и прошептал:

— Церемонии — слава любой цивилизации, но когда же кончится эта?

В конце концов она закончилась. Зной был ужасающий, особенно страдали немолодые люди. Я окинул взглядом ряды — большинство присутствующих украдкой вытирали потные лбы или старались вжаться в любую доступную тень. Некоторые покачивались, почти теряя сознание, других поддерживали слуги. А затем я почувствовал, как волосы зашевелились у меня на затылке. Пара топазовых глаз сверкнула из тени напротив меня. Эти коротко остриженные седые волосы. Красивое сияющее золото на плечах. Маху. При виде меня выражение его лица ничуть не изменилось.

Пареннефер, умный Пареннефер, заметил мою реакцию. И немедленно увидел ее причину. Притворившись, что дает благочестивые пояснения, он прошептал:

— Что между вами происходит?

— Ну, он бы предпочел мое отсутствие моему присутствию, любыми возможными средствами.

— Он, знаете ли, весьма могущественный человек. Лучше его не раздражать.

— Похоже, я вывожу его из себя одним своим присутствием здесь.

На это Пареннефер, умный Пареннефер, не нашелся что ответить.

Церемония завершилась. Ахетатон и Меритатон в обратном порядке проследовали по храмовому двору, под колоннадой и по мосту. Все шли за ними. Это было нескончаемо. Маху находился впереди меня, занимая положенное ему место сразу за Эхнатоном. Я не сводил глаз с его отливавших металлом волос, могучих плеч и спины. Я знал, что он начеку, готов к любой неожиданности, его взгляд, привычно ведя наблюдение, безостановочно скользил по толпе и высоким стенам. И я уверен, что глаза у него были и на затылке.

Мы замедлили шаги, позволив большой толпе обогнать нас. Уборщики уже пытались навести чистоту после жертвоприношения и прибить сноровисто разбрызгиваемой горстями водой слой потревоженной пыли, дабы она неподобающим образом не выпачкала отставших сановников.

— Что вы делаете дальше? — спросил Пареннефер.

— До захода солнца у меня беседа с царицей-матерью и царскими детьми.

— О, в самом деле? — Он странно притих.

— О чем вы хотите умолчать?

— Ничего. Э… будьте с ней очень осторожны. — Наклонившись поближе и отвернувшись от толпы, он прошептал, как актер в комедии: — Она сущее чудовище. — Он улыбнулся, довольный, что нашел в себе мужество нарушить правила приличия. Я увидел, как кивнул Хети, словно подтверждая: «Я же вам говорил». — Но разумеется, позднее вы должны пойти на прием, — добавил Пареннефер.

Я тупо уставился на него.

— Ну как же, праздник на вилле у Мериры. Вход только по приглашениям. Я подумал, вам захочется там побывать.

Знакомство с новыми влиятельными лицами представлялось важным, но сначала мне нужно было умыться и подготовиться к предстоящей беседе. Пареннефер предложил нам воспользоваться его домом, расположенным поблизости, и я согласился, радуясь возможности остаться под защитным покровом его влияния. Маху исчез, но у меня было такое чувство, будто он видит сквозь стены. Желания возвращаться в свою голую комнатку у меня не было.

Одна ванная комната стоила нашего визита. Большое квадратное помещение, освещаемое через зарешеченные отверстия, нижняя часть стен расписана красивым разноцветным геометрическим узором, а выше изображены болота, река и полуобнаженные девушки. В полу имелись стоки и дренажное отверстие, и мы стояли в ваннах, а слуги лили на нас прохладную ароматизированную воду.

— Даже в самых безудержных мечтах я не думал, что буду принимать душ в подобном месте! — сказал Хети.

Мне говорить не хотелось. Вглядываясь в мозаику отражающего зеркала, которое висело на стене над ванной, я побрился бронзовым лезвием с ручкой в виде обнаженной фигуристой женщины. В маленьких горшочках с крохотными ложечками были разнообразные притирания и снадобья. Хети экспериментировал, опробовав весь ассортимент, пока я не сказал ему, что от него воняет как от девицы.

22

Надо мной нависла чья-то тень. Я вскочил, тряхнув головой, чтобы привести свои чувства в некий порядок. Стоявшие вдоль стен светильники были зажжены. Я заснул, как деревенский дурачок. С минуту я не мог вспомнить, где нахожусь.

— Пора. — Судя по его виду, Хети развлекался.

В миске лежали финики и смоквы, и я с жадностью сжевал горсть плодов. Сладкое во второй половине дня хотя бы внешне придает мне энергии.

Как могли мы привели в порядок свою одежду. Пареннефер медленно и нервничая вез меня к царскому дворцу в собственной повозке, Хети шел следом. Пареннефер принадлежал к тем возничим, которые, похоже, смотрят не дальше лошадиной морды. Он уж точно не смотрел вперед, чтобы узнать, что происходит на битком забитой дороге.

Бросив на меня один из своих внимательных, с наклоном головы взглядов, он спросил:

— Много вам рассказали о Тии?

— Я так понял, что по части красоты она в настоящее время не в лучшей форме.

— Не могу сказать. Но она прибыла сюда только для участия в Празднестве. Хотя фараон и построил для нее дворец и храм, она до сих пор не изъявляла желания посетить новый город. Я слышал, она считает, что это зашло слишком далеко — переезд в новый город, Большие перемены и прочее. Но теперь, когда все уже произошло, она чувствует себя обязанной поддерживать фараона. Думаю, все знают, что она по-прежнему имеет огромное влияние на Эхнатона.

— Ну так это всегда и бывает между матерями и сыновьями, — сказал я, думая о своей матери и ее мудром поведении.

— Разумеется, но дело не только в этом! — воскликнул он, словно я плохо заучил урок. — Во-первых, она сама имеет царский статус возлюбленной жены Аменхотепа Великолепного, Строителя памятников, отца Эхнатона. Но еще, и не в последнюю очередь, ее собственная семья пользуется наибольшим доверием на службе у царской семьи. И в самом деле, ее отец Юаа, который начинал царским колесничим, поднялся до поста самого доверенного советника Аменхотепа. А ее брат, Эйе, заведует сегодня ведомством своего отца и является чрезвычайно близким советником Эхнатона.

— Слыхал я об этом Эйе. Что вы о нем знаете?

— Он известен лишь в узком кругу; предпочитает, по-видимому, оставаться в тени. Его семья обвивалась вокруг царской фамилии подобно плющу, пока благодаря браку не стала в итоге неотличима от нее. Это могущественный союз.

От всех этих генеалогических построений стопорились мозги. Кто знает, каким образом в будущем распутаются сии цепочки наследственных прав и сделок власти? Как та или иная девочка будет продана очередной иностранной державе в обмен на недолгий мир или небольшую войну? Чьи имена переживут века, истории чьих жизней обратятся в пыль и развеются по ветру? Но я вынужден был четко все уяснить, иначе мог допустить какую-нибудь глупую ошибку в разговоре с женщиной, с которой скоро мне предстояло беседовать.

— Значит, Тия — вдовствующая царица. Ее отец был молодым человеком из занимающей хорошее положение семьи, который стремился наверх и стал очень могущественным. Ее брат Эйе остается во внутреннем кругу.

— Да, — сказал Пареннефер. — Его отец, который был не только могущественным, но и достойным человеком, с юного возраста обеспечил своему сыну доступ в гущу событий. Думаю, он был самым молодым за всю историю Главным возничим.

— А какие отношения связывают этого человека с Нефертити, Великой женой фараона? — спросил я.