Чтение онлайн

— А что вы думаете? — спросил я.

— Я думаю, ты здесь для того, чтобы ее найти. Что означает — ее похитили или украли. Или она мертва.

Меня поразил будничный тон девочки.

— Должен быть честен с вами и признаться: пока не знаю, что с ней случилось, но я верю, что она жива, и полон решимости найти ее и вернуть вам. Должно быть, она тоскует по вас не меньше, чем вы по ней.

За спиной у меня кто-то тихонько шмыгнул носом. Появилась Нефернефрура, слезы текли по ее лицу.

— Посмотри, что ты наделал, — сказала Меритатон.

Наставница взяла девочку на руки и принялась успокаивать. Слезы прекратились, и теперь малютка принцесса сердито, с подозрением смотрела на меня.

— Знаю, как трудно говорить, — сказал я, — но я хотел встретиться со всеми вами, потому что нуждаюсь в вашей помощи. Мне нужно, чтобы вы рассказали все, что вспомните про свою мать в последние дни перед ее исчезновением. Или все про царицу, что, на ваш взгляд, мне следует знать. Это возможно?

Девочки посмотрели на Меритатон, словно молча вырабатывая соглашение. Наставница Меритатон подняла глаза и запустила на столе фаянсовый волчок. Яркие цвета на его поверхности слились — и там, где в покое виделись лишь линии, появилось изображение улыбающегося лица. Редкий и удивительный предмет.

— Прекрасный волчок. Кто вам его подарил?

— Наша мать, — подчеркнуто произнесла Мекетатон.

Мы все молча смотрели на волчок. Принцессы выглядели будто завороженные. Постепенно теряя равновесие, он запрыгал, накренился и затем упал. Меритатон, похоже, посчитала его орудием прорицания или по крайней мере принятия решения, ибо еще немножко поразмышляла и в конце концов кивнула. Девочки подались ко мне чуть ближе.

— Она странно себя вела. Лицо у нее было темное, печальное. По нему пробегала тень, тревога.

Свет лампы мерцал в глазах говорившей Меритатон.

— Вы знаете почему?

Лежавшая на тахте Мекетатон крикнула:

— Они поссорились с отцом!

— Нет, — отозвалась старшая сестра.

— Да, поссорились. Я слышала. Потом она пришла пожелать нам спокойной ночи, а вы все спали. Она плакала, но старалась скрыть это. Я спросила, почему она плачет, и она сказала: «Просто так, моя милая, просто так». И сказала, что это будет наш секрет и чтобы я никому не говорила. Потом она поцеловала меня и обняла, как будто я была куклой какой-то, и велела ложиться спать и не волноваться, потому что она все уладит.

— И когда это случилось? — спросил я.

— День я не помню. Но недавно.

— Больше ни с кем из вас, принцессы, она в таком духе не разговаривала?

Переглянувшись, они покачали головами. Теперь Меритатон разозлилась и молчала.

— Мне показалось, ты сказала, что это был секрет. А сейчас ты выдала его.

Она сердито посмотрела на сестру, которая смерила ее ответным взглядом, но сникла под сердитым взором Меритатон. И снова повернулась ко мне.

— У них бывают ссоры. Как у всех. Это ничего не значит.

— Они часто ссорятся? — спросил я.

Меритатон отказалась отвечать.

Анхесенпаатон, стоявшая у стола, играла деревянной механической игрушкой: мужчину и большую собаку приводили в действие с помощью веревочек. Девочка поворачивала крючок, и деревянный мужчина поднимал руки, чтобы защититься от бросавшейся на него собаки. Снова и снова собака кусала человека — белые клыки, широкие красные глаза и вздыбленная по хребту шерсть. Принцесса засмеялась и указала на меня.

— Смотри, — сказала она. — Это ты!

Я был обескуражен, но затем кое-что вспомнил.

— Еще я должен передать всем вам сообщение, — проговорил я. — Оно от Сенет. Она просила вам сказать, что скучает по вас.

На лице Меритатон появилось жесткое выражение.

— Скажите ей…

Тут за спиной у меня открылась дверь. Девочки встали и поспешно направились к своим кроватям. Наставница задрожала.

— Кто позволил этому мужчине войти в детскую и разговаривать с принцессами в мое отсутствие?

Старческий голос скрежетал, как ногти по доске. Воцарилась жуткая тишина. Мы все стояли как истуканы, глядя в пол. Мне показалось, будто я снова в школе. Говорить пришлось мне.

— Ваше величество, виноват я.

Шаркающий звук сказал мне, что ноги у нее слабые и старые; от злости дыхание ее стало редким. Невзирая на все тончайшие ароматы этой страны, от нее воняло. Это был тошнотворный запах гниющей плоти. Затем она схватила меня за лицо. Прикосновение потрясло меня, я даже подпрыгнул. Вдовствующая царица держала меня костлявой сильной рукой, и мне пришлось заставить себя стоять смирно, пока она вела по моему лицу пальцами с длинными, отвратительными ногтями.

— Значит, ты тот глупец, который считает, что найдет ее. Посмотри на меня.

Я повиновался. Время превратило ее красоту в морщинистую маску ярости. Если бы не безумная роскошь одеяния — покрывал и платья, облекавших ее кости, — и волосы, крашеные, но длинные и собственные, царицу-мать можно было бы принять за сумасшедшую, дикую кочевницу пустыни. Ее рот напоминал старый кожаный кошелек, глаза были подернуты молочной пеленой. Они блуждали в глазницах, когда она говорила. Смех сопровождался порывами застоявшегося болотного газа. Она усмехнулась, словно могла видеть мою реакцию, продемонстрировав набор искусственных золотых зубов среди гниющих черных пеньков.

Волоча ноги, она обошла девочек, как древнее животное или ясновидица в своих немыслимых тряпках. Принцессы инстинктивно попятились. Мекетатон зажала нос и скорчила рожицу за спиной своей бабки. Вдруг эта женщина с потрясающей точностью дала ребенку хорошую оплеуху. Девочка подавила выступившие на глазах слезы.

— Ну, раз уж я потрудилась сюда прийти, о чем ты хочешь спросить этих девочек? Поторопись. Уже поздно.

Я ломал голову.

— Ты тратишь мое время. Говори.

— Ваше величество, у меня больше нет вопросов. Мы уже поговорили.

Она нахмурилась, глядя на меня. Затем повернулась к девочкам:

— Спать! Немедленно. Любая, кто заговорит, будет наказана.

Нефернефрура снова начала всхлипывать, в ней нарастала огромная волна обиды. Старое чудовище подковыляло к несчастной малышке и крикнуло в огорченное личико:

— Прекрати реветь! Слезы бесполезны. Они меня больше не трогают.

Ни одна из принцесс не нашла в себе мужества вступиться за маленькую сестру.

Тия повернулась ко мне:

— А ты вместе со своим идиотом рабом следуй за мной. Наставница, это не комната, а какой-то кошмар. Проследите, чтобы здесь прибрали.