Чтение онлайн

На время гастролей Мати сняла очаровательную квартиру. А Андрей официально остановился в «Ас— тории». В последний момент приехал Сергей Михайлович. Утром они завтракали с княгиней Лобановой— Ростовской, влиятельной дамой высшего общества. К ним присоединились Дягилев и все еще слабый Нижинский, друг Дягилева князь Аргутинский, первый секретарь русского посольства в Париже, и Шаляпин со своим китайцем-камердинером по имени Ли. Шаляпин всегда и всюду брал с собой трех человек — Ли, своего парикмахера и своего очень талантливого гримера, которого тоже звали Федором. Завтрак был в переполненном кафе «Мир», неподалеку от Оперы. Публика их всех узнала и аплодировала.

— Федор Иванович, а зачем вы берете с собой столько слуг? — спросила Мати.

— Без них не могу, — громко ответил Шаляпин.

Его «штат» сидел за отдельным столиком. Китаец

смотрел на своего хозяина верными собачьими глазам, готовый каждую минуту броситься исполнять любое повеление.

После завтрака Великие князья предложили Дягилеву и Нижинскому их подвезти. Сергей Михайлович и Андрей взяли экипаж, запряженный двумя прекрасными лошадьми. Дягилев, как обычно, в Париже останавливался только в отеле «Мирабо» на улице Мира. «Мирабо» был, по сути, его штаб-квартирой. Там их с Нижинским ждал Василий Зуйков, слуга, которого Дягилев всегда возил с собой.

— Дягилев, мы подвезем тебя к театру, — предложил Сергей Михайлович.

— Дягилев никогда не садится в открытый экипаж, — с улыбкой заметил Аргутинский.

— Почему нет, Дягилев? — настаивал Сергей Михайлович. — В чем дело, дорогой?

— Маэстро боится лошадиной болезни, забыл, как она называется, — добавил Шаляпин.

— Конечно, нет, — отрицал Дягилев. — Просто я должен ходить, полезно для здоровья, да и к тому же мне рядом. — Он взял под руку Нижинского. — Пойдем, Ваца.

— Дягилев на самом деле всегда боится заразиться, но в жизни не признается. Я тоже должен идти, скоро репетиция. Ли… — Шаляпин повернул свою красивую голову в сторону китайца. — Подай-ка мне пальто, милый.

Шаляпин говорил всегда не понижая голоса. Люди поворачивались, узнавали бога сцены и улыбались.

После парижского триумфа «Русские балеты» продолжили гастроли в Лондоне, где Матильда появилась в «Спящей красавице» с Нижинским. Успех был неимоверным. Она была теперь известна всему миру. В Париже о ней писали: Очаровательная, тонкая, первая балерина, звезда русского Императорского балета, прима-балерина, ее 32 фуэте — настоящий шедевр. В Лондоне о ней писали: Замечательная, прелестная, очаровательная Кшесинская. Она — драматическая актриса первого класса, ее 32 вращения — шедевр мастерства.

Но однажды внезапно возникла серьезная проблема. После первого акта Нижинский стал рвать на куски свой костюм и кричать, отказываясь продолжать. Спектакль был под угрозой срыва. Директор и режиссер были в панике.

— Найдите немедленно Дягилева, — кричал режиссер ассистентам.

Дягилева нашли в кафе за чаем. Увидев своего повелителя, Нижинский снизил голос.

— Что случилось, дорогой?

— Что она о себе думает, эта Кшесинская? Она специально принижает мою роль. Она любит ломать карьеры других. Сначала князь Волконский, теперь я. Она мне не нужна, замените ее, я с ней танцевать не буду.

— Замолчи, — заорал Дягилев и дал ему пощечину. От неожиданности Нижинский замолк, и через минуту он уже рыдал на плече Дягилева.

— Все будет хорошо, Ваца. Ты же лучший, никто не может затмить тебя, оденься, дружочек, пожалуйста, душенька, не расстраивай папу…

Кое-как закончили спектакль. Нижинский летал по сцене, Матильда делала вид, что ничего не служилось. Публика ничего не заметила. Вывод Мати сделала жесткий — больше с Нижинским она танцевать не будет.

Матильда и Влади остановились в «Савое», где день и ночь ее поджидали поклонники-англичане. Она получала множество приглашений от незнакомых ей особ из высшего общества. Брат Сергея Михайловича, Великий князь Михаил, Миш-Миш, который давно был выслан Государем за границу за свой морганатический брак, навестил их. Они давно не виделись. Очень приятная встреча. Дягилев и Нижинский жили на том же этаже, они снимали большой номер в несколько комнат. В первый же вечер русский посол граф Александр Бенкендорф дал ужин в честь Мати. За длинным столом среди многих гостей прямо напротив нее сидел привлекательный молодой человек. Это был студент Оксфордского университета князь Феликс Юсупов. Он жил в Лондоне уже шесть месяцев, снимал квартиру на Найтсбридж, около площади Белгравия. Эта квартира была настоящим проходным двором. Все время какие-то люди приходили и уходили. А молодая Анна Павлова буквально не покидала гостеприимные апартаменты. Рядом с Юсуповым сидела леди Риппон с дочерью, леди Жюльет Дафф. Леди Риппон была известной дамой высшего английского общества. Она очень симпатизировала и помогала «Русским балетам» в Лондоне.

Каждый вечер Матильда ужинала с какими-то новыми людьми из общества. Она буквально влюбилась в элегантный Лондон короля Эдуарда Седьмого, где женщины носили длинные вечерние платья, мужчины — смокинги и бабочки. Русская колония в Лондоне была маленькая. В обширной православной церкви, принадлежавшей богатой влиятельной греческой семье, было почти пусто. Обычно на службе стояло не больше полутора десятка человек.

Хотя все всё знали о них, Матильда и Андрей не могли открыто появляться вдвоем в обществе. Даже внизу в фойе перед штатом отеля. «На виду у всех нельзя», — говорила Мати.

Во время ужинов они часто сидели за одним столом, но далеко друг от друга. Андрей всегда останавливался в другом отеле, так как светские репортеры отмечали в своих рубриках каждую их улыбку, каждый шаг. Владик всегда сидел с ней рядом, в смокинге и новой бабочке, купленной на Бонд-стрит под вспышками репортеров. Однажды Матильда решила показать Влади город со второго этажа лондонского автобуса. Самое большое впечатление на мальчика произвела смена караула у Букингемского и Сент— Джеймского дворцов, а также ровные зеленые бобрики газонов в английском парке. Целую неделю потом Влади вспоминал об этом путешествии.

Прошло две недели в Лондоне. Устав прятаться от людей и делать вид, что они не близко знают друг друга, Мати и Андрей поехали в Небворт на машине, которую прислали за ними Великий князь Михаил Александрович и Натали. Они были абсолютно уверены, что надули репортеров, но утренние выпуски нескольких лондонских газет сообщали, что «Великий князь Михаил, младший брат русского царя, которого выслали в Англию за его морганатический брак, пригласил в гости бывшую любовницу царя, ведущую балерину Императорского театра Матильду Кшесинскую и ее нового любовника Великого князя Андрея. С ними был очаровательный мальчуган, князь Владимир — Влади — Красинский. Этот мальчик — тайное дитя Его Величества».

— Ваше Величество, дело даже не в сараевском убийстве. Война неизбежна. На нашу родину надвигается опасность. Мы обязаны всеми силами защищаться. — Лицо Сазонова покрылось пятнами.

— Ты же специалист по этим делам, Сергей Дмитриевич. Ты же только три года назад вел с Германией переговоры. Нельзя ли обойтись без войны? Если нужно, съезди туда. Что они хотят?

— Это совершенно невозможно, Ваше Величество. Я уже веду переговоры с Великобританией и Францией… о сотрудничестве на случай войны.

Государь встал. Он был бледен. К 10 часам утра указ о мобилизации был подписан. Министр иностранных дел с бумагой вышел из кабинета.

Царская семья появилась на балконе Зимнего дворца. Все уже знали об объявлении войны. Дворцовая площадь была заполнена народом. Впервые перед лицом опасности произошло всеобщее примирение. Увидев своего царя, все люди, как один, упали на колени. Это было потрясающее зрелище. Как все, Мати стояла на коленях, по щекам ее катились слезы. Наконец-то они поняли, поняли ее Ники.