Чтение онлайн

— Ники…

Он повернулся на голос.

— Мати…

Он подошел к ограде. На постаревшем в мелких морщинах лице тускло светились только голубые глаза, в которых не было ничего, кроме усталости и грусти.

— Как маленький?

— Ему уже 15.

— Ты не изменилась, Мати…

— Ты тоже. Ну, если только немножко…

— Мати, — улыбнулся он. — Это ты…

Из пристройки вышли сразу несколько охранников. Он отступил. Мати тут же спряталась за деревом.

Через три дня, когда Сергей Михайлович снова был в Москве, она проснулась посередине ночи от громкого стука в ворота. «Это конец, — сказала она себе. — Они пришли за Владиком. Кто-то выдал меня».

Она спустилась вниз. Там у двери уже маячил верный Матвей.

— Матвеюшко, стой здесь. Я сама пойду узнать, кто это.

— У меня берданка, мадам.

— Что?

— Берданка. Его Императорское Высочество Андрей Владимирович охотились на кабанов. Я, видит Бог, пущу ее в дело, если бандиты тронут молодого хозяина.

В халате она пошла к воротам.

— Кто это?

— Рошаль, мадам, Иосиф Рошаль. Помните меня? У меня важная новость, откройте, пожалуйста.

— Идите к боковой двери, направо.

Она приоткрыла металлическую дверь. Он был один. Рядом была припаркована машина с работающим мотором и притушенными фарами.

— Вот конверт. У меня нет времени все рассказывать. Будьте осторожны.

Он сел в машину.

— Рошаль… — Мати махнула ему рукой.

— Да?

— Спасибо вам.

— Да что вы, не за что.

Машина исчезла в ночи. В спальне она открыла конверт. На простом листе бумаги было написано четыре строчки.

«По приказу Керенского завтра в 2 часа ночи с Николаевского вокзала отправляют бывшего царя с семьей на восток. Вагон 6. Платформа будет оцеплена. Никому ничего не говорите. Записку непременно сожгите».

Лил дождь. Было довольно холодно. Она пряталась за колонной. Было темно. Фонари нигде не горели. Только одна платформа была освещена. Поезд уже стоял, и вдоль вагонов патрулировала группа солдат. Один из них зажег сигарету и пошел в направлении ее. Он был очень молодой, почти мальчик. Он заметил Мати.

— Куда их повезут? — осмелилась она спросить.

— Мы не знаем, говорят, в Тобольск…

— Это где?

— Очень далеко, тысячи километров отсюда. — Он внимательно поглядел на нее. — А вы родственница?

Она колебалась.

— Да.

— Не стойте здесь, уходите. Заметят — убьют.

Дождь усиливался. Солдат вернулся к поезду. Теперь она увидела группу вооруженных людей и Ники. Он был в темном пальто, шарф был обернут вокруг шеи. Солдаты были предупредительны и почти не разговаривали. Ники вошел в вагон. Конвой последовал за ним. Потом появилась она, эта проклятая немка. Она держала за руку Наследника. За ней следовали четыре девочки, женщины и мужчины, вероятно, штат. Их отвели в другой вагон. Поезд медленно тронулся. У каждой двери — солдат с винтовкой наперевес. Мати не могла больше выдержать. Она бросилась к платформе и побежала за поездом, стараясь заглянуть в окно вагона. Вот он, она заметила силуэт Ники, он стоял у окна. Ей казалось, что он увидел ее, так как он приблизил лицо к стеклу. Почти теряя сознание, Мати бежала за поездом.

Последний вагон медленно исчез. Она уже не могла бежать и остановилась. Платформа кончилась. Никого не было. В тусклом свете фонаря одинокая фигура Мати замерла под сильным дождем. Мати рыдала.

— Где ты была? — Сергей Михайлович обнял ее прямо в дверях.

— В тюрьме.

— Что?

— Натали в тюрьме. Я была у нее. Странно, но они разрешили мне, потому что я первая балерина России. Натали сказала мне, что в Гатчине арестовали Мишу вместе с его секретарем Джонсоном.

— Да, я его не видел несколько дней.

— Вот за эти дни все это произошло. Рошаль пытался организовать их бегство. Он уверял, что успех гарантирован. Но его самого неожиданно арестовали и расстреляли. Он был хороший молодой человек. Мишу и Джонсона схватила банда какого-то Мясникова, большевика. Они примчались ночью на грузовике, все вооружены. Они предложили Джонсону уйти, но он отказался покинуть Мишу, сказал, что хочет разделить с ним любую участь, которая его ожидает. Вот такой человек. Натали, к счастью, не была во дворце. Она была у знакомых. Утром, узнав, что случилось, она с Татой, дочерью Мамонтова, пошли к Урицкому.

— Ничего себе. К главе петроградского Чека. И что дальше?

— Пошла к этому типу просить освободить Мишу.

Сергей Михайлович покачал головой.

— Я знаю, Сережа. Они не только не освободили брата царя, но арестовали Натали с Татой. Теперь обе в тюрьме.

— А где же малыш Георгий, Жоржик? Ему должно быть не больше пяти лет.

— С Жоржиком все в порядке. Он уже в Дании у родственников бабушки. Сережа…

— Что, милая?

— Я боюсь.

В ее жизни ничего больше не осталось, и она согласилась вернуться на Кавказ. Сергей Михайлович пошел проводить ее на станцию, поцеловал Владика и крепко прижал ее к себе.

— Я люблю тебя, Мати. Я всегда тебя буду любить. Я приеду, как только сделаю все дела, как можно скорее.

— Сережа, идет настоящая охота за Романовыми. Буль осторожен. Обещай, что будешь осторожен?

— Обещаю.

Они сели в вагон, и она смотрела на него. Такой же, как был. Нисколько не изменился за столько лет. Высокий, сильный, темные любящие глаза. На сердце было тяжело. Было чувство, что она больше никогда его не увидит.

В Москве они силой пробились в вагон. Сотни людей штурмом брали каждый поезд. Всюду сидели, лежали и стояли пьяные солдаты, почти все дезертиры с фронта. В воздухе стояла отборная ругань. Мати закрыла уши Владика руками, чтобы он не слышал все эти «революционные разговоры». Поезд продвигался со скоростью черепахи, бесконечно останавливаясь посреди каких-то полей и лесов. В районе Дона поезд снова остановили. Неожиданно все эти революционные солдаты поголовно оказались вполне нормальными людьми. Трое высоких, крепких казаков с саблями, чисто выбритые, вошли в вагон и вежливо попросили всех приготовить документы. Взяв ее паспорт, офицер широко ей улыбнулся.

— Я видел вас, мадам, один раз в театре, когда был в столице. Вы были так прекрасны. Извините за все эти неудобства. Я поставлю солдата у дверей вашего купе, чтобы вас не беспокоили. — Он попросил разрешения поцеловать у нее руку и закрыл за собой дверь.

Это было возвращение в цивилизацию. Еще одно чудо — пришел проводник и подмел пол, который был весь заплеван окурками и семечками. Поезд теперь мчался, торопясь и останавливаясь только на станциях. На одной объявили стоянку 20 минут, Мати выбежала на вокзал и дала телеграмму Андрею с просьбой встретить их.

Андрей снял четыре комнаты для Мати и Владика в прекрасной гостинице Колосова. Через несколько дней приехали Борис Владимирович с Зиной Рашевской и Великая княгиня Мария Павловна. Андрей обнял мать и брата и поцеловал руку Зине.

Сергей Михайлович откладывал отъезд из столицы. Каждый день приносил устрашающие новости. Новое большевистское правительство конфисковало все частные счета в банках, всю недвижимость — дома, квартиры и все, что можно было забрать у так называемых врагов народа. Теперь это уже были не особы, приближенные к царскому дому. Но и другие лица, в частности и артисты, среди них и Кшесинская. Сто тысяч золотых рублей в банке у Мати исчезло. Только теперь она стала понимать, что держало Сергея Михайловича в Петрограде. Он пытался спасти последнее, что у нее оставалось, — драгоценности, картины, всякие ценные безделушки, как правило, работы Фаберже. Мати получила от Сергея письмо. Дата на нем стояла 30 октября 1917. Письмо шло два месяца.