Чтение онлайн

Сон уже давно выветрился, и я только притворяюсь спящей. Мозг вовсю работает, пытаясь понять, как все так закрутилось. Ведь благодаря Артёму менее чем за неделю я стала совсем другой Лерой. Лерой, которая умирает от любви и изнемогает от желания принадлежать Тёме - так я называю его про себя - каждую минуту жизни. Хоть уже и не сплю, из кокона его рук выбираться не тороплюсь. Они, кстати, гораздо мягче, футона, который заменяет кровать и ощущается как доска. Если бы не простыни, он бы расцарапывал кожу в кровь.

Так чувствуешь себя, когда начинаешь заболевать: голова тяжелая и ни о чем не хочется думать. Но это другая болезнь. Любовная горячка. Она облачком заволокла мозг, выбив все прочие мысли, кроме тех, что о нем. Я забыла о своей квартирке-мышеловке, тетушке со скрипучим голосом и работе. Работе! Должно быть, я давным-давно опоздала.

Поворачиваю к себе массивный циферблат его наручных часов, которые так и остались на руке, что по-хозяйски покоится на моем бедре, и почти взвизгиваю, увидев, что уже перевалило за десять.

Пытаюсь тихонечко выскользнуть из-под горячей и тяжелой руки, но Артём только крепче прижимает меня к себе. Так крепко, что я чувствую бедром его утреннее возбуждение. Впервые я просыпаюсь рядом с мужчиной. Мой единственный бывший всегда смывался до десяти вечера.

– Ты куда?
– сонно спрашивает Артём, уткнувшись носом мне в затылок и затянувшись так глубоко, словно я тортик или дорожка кокаина.

– Мне на работу нужно, - шепчу я чуть не плача: так не хочу уходить.

Реагирует он бурно и резко. Хватает меня, рывком перекатывает на спину и оседлывает, нависнув прекрасной мускулистой громадиной. Я смотрю в его янтарные глаза, в которые божественная рука закатала кусочки золота, и принимаюсь водить пальчиками по внушительным грудным мышцам. Мысленно прохожусь по волшебной дорожке, которая начинается от мужественного подбородка с красивой ямочкой, пробегает между грудными мышцами, рассекает столбики кубиков пресса и медленно перетекает в лобок, покрытый кудрявой черной порослью.

Подминает меня под себя и закидывает мои руки к изголовью. Оно напоминает обычную металлическую решетку, вмонтированную в стену.

– Зачем тебе туда?
– спрашивает Артём и прикусывает мой сосок, который бесстыдно оголился, когда с груди соскользнула простыня.

– Так надо, - бормочу я в замешательстве. Так странно, когда взрослый мужчина задает элементарные вопросы.

– А ты хочешь?
– продолжает умело меня совращать, развлекаясь с моими сосками, которые все еще красные и чувствительные после того, что происходило почти всю ночь.

– Нет.

– Тогда оставайся здесь. Я отъеду на пару часиков, а потом вернусь и мы оттянемся на полную катушку.

– Тём, я очень хочу, но не могу, - вновь веду себя как заскриптованный бот.
– Я Люду подведу.

– Лера, - фиксирует мои скулы пальцами и вновь заставляет подпасть под гипноз шаманских глаз, - теперь имеет значение только мое слово. И твои желания. Мое слово! Поняла? Ты клялась ночью, что будешь послушной девочкой. Забыла?

Ночью я могла хоть на крови в этом поклясться, ведь тело мое умирало и возрождалось. То были безумные качели: я хныкала, изводимая медленным горячим томлением, а уже через пару секунд счастливо улыбалась, сгорая в очередном оргазмичном костре.

– Нет, - шепчу я.

Эмоции, которые я испытываю рядом с Артёмом, такие яркие и такие контрастные. Когда он высекает искры из моего тела, я чувствую себя свободной и храброй, но стоит ему убрать от меня руки, как я холодею и робею от его токсичного взгляда и темных ноток голоса.

– Ты любишь свою работу?
– продолжает Артём допрос.

– Я ее ненавижу, - впервые в жизни я не боюсь быть категоричной и использовать сильные слова. Впервые в жизни меня не пугают звуки собственного голоса, который мне всегда запрещали повышать.

Жизнь. Такая короткая. Такая единственная. И такая утекающая сквозь пальцы. Что вспомнит моя мама, когда доживет оставшиеся двадцать-тридцать лет? Как проверяла бесконечные тетрадки или полола грядки на даче летом? А папа? То, как он рыбачил или чеканил скучные лекции? А я? Буду вспоминать, как снова и снова проводила однотипные банковские операции? Я так не хочу. Не хочу и не буду! Философия Артём впиталась в меня сквозь кожу. Проникла с воздухом, который он вдохнул в мои легкие с поцелуем.

– Так забей на нее и наслаждайся мной, собой…Нами, - он опять превратился в адепта секты плоти и в подтверждение своих слов проводит пальцами по моим потайным складочкам.

– Не могу, - с сожалением отвечаю я, прикусив губу.

Я четко понимаю две вещи. И одна противоречит другой. Я не хочу тратить свою жизнь на работу в банке. Но и бросить ее не могу, потому что мне банально нужны деньги, чтоб не умереть с голоду и не жить в коробке под мостом.

– Почему?
– продолжает пытать меня Артём.

Голос его заколачивает гвозди в мой мозг, а пальцы мягко ласкают плоть, увлажняя ее моей же смазкой. Кажется, проделывая с моим телом нечто такое, Артём может уговорить меня абсолютно на все.

– Потому что там мне платят, - бормочу, краснея, но уже не от возбуждения.

– То есть дело в бабках?
– усмехается он.
– И если бы ты в них не нуждалась, то и на банк забила?

– Ага, - соглашаюсь, застонав и накрыв его пальцы своей ладошкой. Я умру, если Артём вдруг прекратит.

Не отрывая от меня руки, тянется к своему телефону, который лежит на полу, подхватывает его, уложив на ладонь, и просит:

– Синие глазки, продиктуй свой номер телефона, а то до сих пор не знаю.

Так как он уже добрался до трепещущего, вспухшего до болезненности «бутончика», мозг загружается медленно, как старый пентиум, и не сразу выдает нужные цифры. С большими паузами я все же выдаю их по одной.

Быстро тыкает пальцем по экрану, довольно ухмыляется и бросает телефон на подушку.

На полу громко и долго вибрирует мой телефон. Артём поднимет его и держит так, чтоб я видела экран. Сообщение: «Поступил новый платеж от Артема Юрьевича Р. 150.000».

– Тебе хватит на шпильки на первое время?
– спрашивает он и вталкивает в меня палец.

Волна удовольствия, сотрясающая тело, смешивается с неприятным послевкусием, появившимся после платежа. Чувствую себя шлюхой, которой только что заплатили за услуги.

– Зачем?
– выдыхаю я, не в силах оттолкнуть его руку, хоть и хочется расплакаться от обиды.