Чтение онлайн

– Чтоб ты расслабилась и не запаривалась больше по такой фигне.

Закрывает мне рот ладонью, вжимает в футон всей тяжестью тела и пальцем жестко эмитирует внутри моего тела движения члена, то вталкивая палец до самого основания, то почти извлекая его из меня. Подушечка же большого пальца пробирается под тончайший кожаный «чехольчик», который закрывает крошечный кусочек плоти, стянувший в себя все нервы, пронизывающие мое тело, и мягко прижимает чувствительное до болезненности местечко, а потом сразу ослабляет напор. По ощущениям это горячая ванна и ледяной душ в одном флаконе.

Оттого, что Артём лишил меня возможности двигаться и даже говорить, новый оргазм ощущается особенно ярко. Я выгибаюсь, пронзенная стрелами космического удовольствия, а он прижимает меня к себе, наполняя ритмом своего сердца.

– Лера, ты будешь теперь послушной?
– спрашивает, убрав руку с моего рта.

– Да, - смиряюсь я.

Он меня купил. И дело даже не в деньгах. Я подсела на него, как на наркотик: Артём - игла в моей вене. И с нее уже не соскочить.

– Только сейчас все будет по-взрослому, - обещает он, до боли прикусив мочку уха.
– Доверяешь мне?

– Да, - соглашаюсь я на любой прыжок веры.

– Будешь подчиняться?

– Да, - киваю я и тянусь к нему, чтоб поцеловать.

Артём вновь прижимает меня к матрасу, не позволяя себя коснуться. Его пальцы схватили мои запястья наручниками.

Пленение. Оно меня совсем не пугает. В нем есть нечто волнующее и заводящее. Не хочу сопротивляться. Должно быть, я идеальная жертва. Или просто чувствую, что Артём неспособен причинить мне вреда, хоть его глаза сейчас и демонически-черные. Желание коснуться его разгорается все жарче, но я только и могу, что умолять об этом взглядом.

– Еще рано, - громко осаживает меня Артём.
– Я жду полного подчинения. И если ты нарушишь установленные мною правила, я тебя накажу.

– Накажешь?
– переспрашиваю я, понимая, что на самом деле мне нравится слово «наказание», когда его произносит Артём. Звучит, как обещание чего-то очень волнующего и приятного.

– Ага. Хочу, чтоб ты была послушной девочкой. И еще кое-что! В японском языке есть слово «мурасаки». Оно используется для обозначения фиолетового цвета, - замолкает, а потом добавляет с гордостью: - Это цвет война, самурая. Так что, если тебе будет очень уж больно или некомфортно, произнеси его, и я остановлюсь.

– Я не хочу, чтоб ты останавливался, - почти выкрикиваю я, готовая на все и уверенная, что на каждом новом уровне будет только кайфовее.

– Молодец. Но стоп-слово тебе все же может понадобиться, - говорит строго, и от звуков его голоса у меня начинают дрожать ноги.
– Произнеси его.

– Мурасаки, - повторяю нехотя, чувствуя жгучую ненависть ко всему фиолетовому.

– Мне пришлось уговаривать тебя остаться. Ты спорила со мной и была невыносима. Явно заслужила наказание. Встань на четвереньки, - его голос поменялся и теперь заковывает в железо.

Его голос ведет меня за собой, и я послушно встаю на четвереньки. Сердце колотится, а подушечки пальцев стали мокрыми и холодными, будто их опустили в снег. Скребу ногтями уголок футона, с которого соскользнула простыня.

Артём затыкает мне за уши прядки волос, которые упали на лицо и лезут в глаза, а потом прикладывается теплыми, вибрирующими губами к моему лбу. Нежность его прикосновений никак не сочетается с тем, что я стою перед ним в позе послушной собаки. У меня внутри все сжимается, но не от страха, стыда или обиды. Низ живота словно колотят изнутри крошечными молоточками, и тягучая волна жара, разгоревшаяся из высекаемых искр, охватывает все мое существо. Вскидываю на него глаза, и мы сцепляемся взглядами.

Артём просвечивает меня рентгеном - только видит он не кости, а душу. Все ее слои. Снимает их по одному. Сначала верхний. Он мягкий, как трава, и делает меня послушной куколкой, которая готова по первому требованию встать на колени. Но там, под травой, которую легко помять и прижать, там, где никто не видит, настолько глубоко, что может достать только он, лежит каменное дно. И именно на холодном камне, словно на алтаре, ярким пламенем расцветает бешеное желание отдаться ему полностью - позволить все и самой же этим насладиться. Там живет маленькая девочка Лера, волосы которой заплетены в косички, и она отчаянно хочет, чтобы пришел он, властный и сильный, и заставил трепетать от страха и желания.

Наконец, прекратив пытку взглядом, он заходит за бумажную ширму и возвращается с ошейником в руке. У нашей овчарки было нечто такое - родители запрещали мне выводить собаку на прогулку без него. Черный, широкий - такой скроет почти всю шею!
– с массивным металлическим кольцом в центре.

Артём присаживается на корточки рядом со мной и проводит кончиками пальцев по моей щеке, а потом сразу отдергивает руку, прочертив между нами незримую черту. Он просто смотрит и молчит, и я чувствую, как невидимая рука вырезает мое сердце длинным, тонким лезвием - так сильно он отдалился за каких-то пять минут.

Задыхаюсь. Делаю отчаянно глубокий вдох, но его жесткий взгляд душит так, как неспособен ошейник, который позвякивает застежками, покачиваемый на пальцах. Я беспомощна. Не потому, что стою в коленно-локтевой позе, а оттого, что он владеет мной полностью - сердцем, разумом…По щеке кипятком скользит слезинка. Артём ловит ее подушечкой пальца и слизывает кончиком языка.

– Лера, что ты чувствуешь?
– выдыхает он хриплым шепотом.
– Тебе страшно?

– Да, - киваю я, не сводя с него глаз. Какой же он красивый в своей суровой каменности. И какой недоступный.

– Меня боишься? Или этого?
– взглядом показывает на ошейник, зажатый в пальцах. Он сжимает его так сильно, что костяшки стали почти белыми.

– Боюсь тебя потерять.

– Тут все зависит от тебя, - шепчет в мои приоткрытые, сухие, как бумага, губы.
– Ты должна решить сейчас. Этот ошейник - символ твоей верности и преданности. Пока он на тебе, ты не имеешь права мне перечить. Ты подчиняешься беспрекословно. Но я понимаю, что стать Сабой может не каждая. И если для тебя - это насилие, ты можешь уйти, но и наши отношения оборвутся. Мне нравится секс с тобой, но я не ванильный романтик, и мне мало обычных соитий.

– Надень его на меня, - умоляю я, чувствуя, как тело вибрирует от одних только мыслей о том, как его пальцы затягивают ремешки на моей шее.

Дело не в том, что я хочу стать для Артёма ручным зверьком, просто я чувствую, что только так стану его. А он станет моим, хоть и будет повелевать.

– Давай по-честному, - шепчет у виска. Его шепот, как раскаленное дуло пистолета.
– Тебя это заводит? Или ты просто влюбилась в меня так сильно, что готова терпеть? Если в тебе этого не горит, то не получится быть со мной. Ты будешь только мучиться, а я хочу, чтоб ты кайфовала.