Чтение онлайн

Польский народ был также предан мюнхенскими «миротворцами». Англия поставила Польшу в совершенно безвыходное положение, дав ей ряд обещаний, которые она не собиралась выполнять. Это стало совершенно очевидным, когда — вскоре после того, как «во имя сохранения мира» Чехословакия была отдана нацистам — государственные мужи в Уайт-холле внезапно проявили необычайную заботу по поводу Данцига и Польского кори1 Н. W. V. Temperley, History of the Peace Conference of Paris, Oxford, 1924, Vol. VI, p. 278, 322

дора и стали поощрять авантюристические замыслы польской военщины, обещая оказать ей помощь в борьбе против германской агрессии. Но неопровержимые доказательства говорят о том, что Англия помогла организовать нападение нацистов на Польшу, рассчитывая тем самым направить гитлеровские армии против Советского Союза.

Советский Союз не питал никаких иллюзий относительно конечных планов Германии. Он в такой же мере верил обещаниям Гитлера и Риббентропа, как и обещаниям Чемберлена и Галифакса. Позволить нацистским войскам пересечь «линию Керзона» и оккупировать Западную Украину или Западную Белоруссию (территории, украденные Пилсудским у Советского Союза в 1920 г.) означало бы серьезную угрозу для безопасности Советской страны. Сэр Бернард Пэйрс писал: «Если бы Германия полностью захватила Польшу, она присоединила бы к себе население, принадлежащее России» 1.

Занятие Советским Союзом Западной Белоруссии и Западной Украины помешало Гитлеру продвинуть свои пушки через всю Польшу и Прибалтийские государства непосредственно к советской границе. Благодаря этому были нарушены планы нацистов и была спасена значительная часть польской армии, которая позднее, заново вооруженная, сражалась совместно с Советской Армией против нацистов. Кроме того, миллионы людей были спасены от уничтожения их фашистами.

Черчилль быстрее других консерваторов сообразил, каковы могут быть последствия провала чемберленовской политики для Англии, и заявил 1 октября 1939 г.: «То, что русские армии должны были находиться на этой линии, было совершенно необходимо для безопасности России против немецкой угрозы…»2. Американцы прогитлеровской ориентации были очень недовольны тем, что Советская Армия помешала немецким войскам подойти к линии Нарва — Минск — Киев, то есть на 250 километров ближе к Москве. Они рассматривали оккупацию советскими войсками территории, лежащей к востоку от «линии Керзона», как «акт агрессии».

1 Bernard Pares, Russia, New York, 1940, p. 242.

2 Историческая справка Совинформбюро «Фальсификаторы истории», М.,Госполитиздат, 1948 г., стр. 58.

Злоба, усугубленная невежеством

После заключения советско-германского пакта о ненападении западные державы не могли открыто обвинить Гитлера в том, что он их предал, не обнаружив тем самым своего собственного двуличия. Поэтому они продолжали обманывать мир, громко вопя о «предательстве СССР». Лондон и Париж, делавшие ставку на войну между Германией и Советским Союзом и проигравшие игру, делали вид, что их «застали врасплох». Подобно многим фальшивомонетчикам, пойманным с поличным, Лондон уверял, что им руководили самые благородные намерения. В Лондоне вопили, что все дело в недостатке доверия со стороны Москвы, в «славянской подозрительности»; от этих обвинений ловко перешли к обвинениям в «коммунистических махинациях», которые якобы «ускорили войну».

Очень трудно было опровергать эти истерические вопли при помощи одних только спокойных, логических доводов. Обычно какая-либо сильная эмоция может быть вытеснена лишь другой сильной эмоцией. Преобладающей эмоцией были антифашистские настроения, и этим настроениям соответствовал факт объявления Англией и Францией войны фашистской Германии. В силу этого даже многим друзьям Советского Союза понадобилось много времени, чтобы понять значение пакта, заключенного им с Германией.

Теперь мы знаем, перед какой альтернативой стоял СССР в роковое лето 1939 г. Если бы он отказался от предложения Германии заключить пакт о ненападении, то он немедленно оказался бы изолированным объектом нацистской агрессии, о чем мечтала и к чему стремилась вся мировая реакция. В этих условиях советское правительство было вынуждено сделать единственно возможный для него выбор и принять предложение Германии о заключении пакта о ненападении. «Этот выбор явился дальновидным и мудрым шагом советской внешней политики при создавшейся тогда обстановке. Этот шаг Советского Правительства в огромной степени предопределил благоприятный для Советского Союза и для всех свободолюбивых народов исход второй мировой войны» 1

1 Историческая справка Совинформбюро «Фальсификаторы истории», М, Госполитиздат, 1948 г., стр. 53

Благодаря этому пакту Советский Союз выиграл почти два года для подготовки своей обороны против фашистского нападения, которое, как он знал, должно было последовать. Но это был не единственный результат пакта. Этот пакт усилил и обострил противоречия внутри империалистического лагеря и показал несостоятельность попыток капиталистов отрицать национальные интересы. Этот пакт помешал тому, чтобы народы западных стран были проданы фашизму. Разбуженные ревом фашистских самолетов, народные массы Европы и Азии повернулись против фашистов и предателей внутри своих стран. Сорвав планы капиталистов, стремившихся к поражению Советского Союза, этот пакт предотвратил победу фашизма во всем мире.

Франция. Война во время войны

Когда правящие классы Англии и Франции вынуждены были 3 сентября 1939 г. формально объявить войну Германии, выявилось, серьезно ли они хотели воевать с ней. Они не мобилизовали даже части имевшихся ресурсов своих обширных империй. Парижский корреспондент газеты «Нью-Йорк таймс» писал 20 сентября 1939 г.: «Трудно обнаружить какие-либо признаки военных приготовлений». Французские монополисты и их ставленники в министерстве иностранных дел — те, кого хорошо информированный французский журналист Пертинакс назвал впоследствии «могильщиками Франции», — не имели желания вести войну против нацистской Германии.

Крупные капиталистические предприятия Франции отстали от своих соперников по ту сторону Рейна и уже в течение многих лет играли роль «младших партнеров» крупных германских картелей. Многие французские тресты были тесно связаны с немецкими трестами. Простая угроза со стороны Круппа или «Ферейнигте штальверке» прекратить закупку французской железной руды или бокситов вызвала бы крах на парижской бирже Немцы часто пользовались этим экономическим оружием, чтобы влиять на французскую политику. До самых последних дней перед объявлением войны «Комитэ де форж» продолжал поставлять гитлеровским военным заводам миллионы тонн стали, в которой остро нуждалась сама Франция.

Имелись сведения, что даже после объявления войны руда из шахт Нормандии и Лотарингии продолжала поступать через Бельгию в Рур. Эдмонд Тэйлор пишет, что один английский журналист в разговоре с ним «поклялся, что сам видел [зимой 1940 г.], как французская руда перегружалась на границе Лотарингии — причем на люксембургской стороне границы — в товарные вагоны государственной немецкой железной дороги». Этот журналист сказал Тэйлору: «До того как я побывал в Люксембурге, я готов был вступить в армию. Теперь я собираюсь не придавать этой войне серьезного значения. Мне отнюдь не хочется умирать за Круппа или Ванделя» 1.

Большую часть своих доходов французские рантье получали от государственных облигаций, долгосрочных обязательств и акций уже существующих промышленных предприятий и шахт. Таким образом, они не были заинтересованы в дальнейшем расширении промышленности в крупных масштабах. В начале войны французский премьер Даладье хвастался, что Франция выиграет войну, так как она «имеет больше золота». Но когда правительство предложило использовать имеющиеся капиталы, для того чтобы модернизировать тяжелую промышленность, французское золото утекло в Форт Нокс2 (штат Кентукки).

Вследствие того, что французские рабочие действовали более сознательно и энергично, французские монополисты готовы были пойти на соглашение с Гитлером на значительно менее выгодных условиях, чем те, на которые соглашалась Англия. Призраки народных восстаний 1793, 1848 и 1871 гг. все еще преследовали французскую олигархию. Она боялась, что рабочий класс Франции снова использует обстановку военного разгрома для того, чтобы поднять революционное восстание масс. Правящие круги Франции рассчитывали, что фашизм сможет полностью уничтожить профсоюзное движение и коммунистическую партию. Чтобы сохранить свою власть, «200 семейств» Франции предпочли предать всю французскую нацию ее давнишнему врагу. В некотором смысле Париж был оккупирован немцами еще за год или больше до того, как нацистские армии прошли под Триумфальной аркой.