Чтение онлайн

Что, если я ошибаюсь?

Тогда, в ее квартире, ее голос звучал так искренне. Разочарование, безысходность были такими реальными, когда она кричала мне в ответ, что больше не может терпеть такие засады и нападения.

Что, если она на самом деле просто случайная девушка, у которой такой же цвет глаз, что и у той убийцы? Что, если я совершил все эти ужасные вещи с кем-то, кто совершенно невиновен? От этой мысли у меня внутри все переворачивается.

Я снова пробегаю взглядом по ее телу. Она сидит неподвижно, как доска, все еще нервно сжимая руки на коленях.

Семя сомнения становится все больше и больше. Что, если...

Нет. Встряхнув головой, я прогоняю эти мысли прочь. Это она. Она даже сказала, что надеть ей на голову мешок — это так в духе мафии. Хотя, полагаю, ее объяснение имело смысл. Все знают, что Хантеры работают на нашу семью. Но это не имеет значения. Потому что это она. Иначе…

Снова качая головой, я отбрасываю остатки сомнений и открываю дверь со стороны водителя. Изабелла остается сидеть на пассажирском сиденье, когда я снова захлопываю дверь и обхожу машину. Она слегка вздрагивает, когда я открываю ее дверь.

Рассчитано. Все рассчитано.

Я перегибаюсь через нее и отстегиваю ремень безопасности, а затем беру ее за руку.

— Пойдем, — приказываю я, вытаскивая ее из машины.

Она, пошатываясь, выходит, а затем плетется рядом со мной, когда я веду ее в лес. Вокруг кромешная тьма. Только фары моей машины разгоняют темноту и освещают нам путь, пока я веду Изабеллу к дереву, расположенному неподалеку. Схватив ее за плечи, я разворачиваю ее к себе, а затем прижимаю спиной к стволу дерева. Из-под темного мешка доносится взволнованный вздох.

Раздается слабый щелчок, когда я расстегиваю ее наручники. Подойдя к ней сзади, я завожу ее руки за ствол и снова защелкиваю наручники на ее запястьях. Это полностью приковывает ее к дереву.

Затем я отхожу назад и снова оказываюсь перед ней. Развязав завязки на мешке, я снимаю его с ее головы.

Она моргает от яркого света фар, который теперь светит прямо ей в глаза. В эти серо-голубые глаза, напоминающие бушующее море, которые я никогда в жизни не забуду. Это она. Она.

Как только ее глаза привыкают к темноте, она оглядывается по сторонам, оценивая обстановку. Страх отражается на ее лице, когда она снова смотрит на меня.

— Пожалуйста, — шепчет она.

— Шесть лет назад, — начинаю я твердым и безжалостным голосом. — Почему ты это сделала?

Она беспомощно дергается, пытаясь справиться с наручниками, приковывающими ее к дереву.

— Почему я что сделала?

— Где остальные?

Растерянность и отчаяние отражаются на ее лице, когда она смотрит на меня большими умоляющими глазами.

— Какие остальные? Пожалуйста, Рико...

— Почему ты сейчас здесь?

— Потому что ты одержимый псих, который даже не понимает, что он неправ! — Кричит она мне в ответ с такой силой, что птица в панике отлетает на небольшом расстоянии от нас. Затем ее рот приоткрывается, и на лице появляется тревога. — Прости. — В ее голосе сквозит отчаяние, когда она качает головой. — Прости. Я не это имела в виду. Пожалуйста, не делай мне больно.

Мне хочется кричать от досады. Потому что она так чертовски убедительна. Эта чертова девчонка заставляет меня сомневаться во всем. В моей памяти. В моем интеллекте. В моих навыках. Во всем. Она заставляет меня сомневаться во всем и сводит меня с ума. Потому что я прав. Я знаю это.

— Отвечай на мои вопросы, — приказываю я. — Или я оставлю тебя здесь.

— Я не...

— На неопределенный срок.

Ее глаза расширяются. Бросив испуганный взгляд на лес вокруг, она облизывает губы и сглатывает. Заметно. Когда она снова говорит, в ее голосе снова слышится мягкая мольба.

— Пожалуйста, не надо.

— Отвечай на мои вопросы. Почему ты это сделала? Где остальные? И почему ты сейчас здесь?

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Я не понимаю, что это значит. Пожалуйста. Я отвечу на любые вопросы, но я не понимаю, о чем ты спрашиваешь! Поэтому, пожалуйста, просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сказала, и я это скажу.

И снова это семя сомнения пытается прорасти в моей груди. Я подавляю его, пока оно не превращается в пыль.

Я издаю резкий смешок и окидываю ее тело холодным взглядом.

— Отлично. Развлекайся. Я, возможно, вернусь завтра вечером. И если я вернусь, то тебе лучше дать мне ответы на некоторые вопросы. Или ты останешься здесь еще на одну ночь. А потом еще на одну. И еще.

Страх заливает ее черты, когда она смотрит на свои голые ноги и ступни, а затем на безмолвные деревья вокруг. Металлический грохот эхом разносится по лесу, когда она снова дергает за наручники.

— Нет, подожди! — Кричит она.

Я просто разворачиваюсь и иду обратно к своей машине.

— Ты не можешь этого сделать, — кричит она мне вслед. — Рико! Пожалуйста. Ты не можешь этого сделать.

Я продолжаю идти.

— Рико! Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не оставляй меня здесь.

Открыв дверь машины, я забираюсь на водительское сиденье, пока Изабелла продолжает умолять меня не оставлять ее. Я просто захлопываю дверь и резко разворачиваюсь на дороге. А затем уезжаю.

На небольшое расстояние.

Убедившись, что Изабелла видела, как я уезжаю в сторону Блэкуотера, я паркую машину на обочине и заглушаю двигатель. Пробираясь в лес, я бесшумно крадусь между деревьями, пока не возвращаюсь к тому месту, где оставил Изабеллу. Она все еще стоит там, прикованная наручниками к дереву, но больше не кричит.

Тихо опускаясь на землю, я устраиваюсь поудобнее, чтобы понаблюдать за ней.

А потом я жду.

И жду.

Примерно через час она тоже садится. Видно, что ей совершенно неудобно, так как ее руки скованы наручниками за деревом. Она несколько раз поворачивается, прежде чем, по-видимому, находит удобное положение. А потом просто сидит там.

Проходит еще час.

Два.

Проходит три с половиной часа с тех пор, как я оставил ее там, и семя сомнения в моей груди разрастается настолько, что я больше не могу его игнорировать.

Конечно, если бы она была той убийцей, сейчас бы она что-нибудь предприняла. Взломала бы замок на наручниках и вернулась в свою квартиру. Или что-то в этом роде. Что угодно.

Но она просто сидит там.

Разве это не доказательство того, что она и есть убийца? Разве нормальный человек стал бы так сидеть?