Чтение онлайн

Глядя в его безжалостное лицо, я понимаю, что он говорит искренне. Если я не буду сотрудничать, он пустит мне пулю в лоб, а затем умоет руки и покончит с этим.

— Да, — отвечаю я.

— Хорошо. Давай начнем с простого. Как тебя зовут?

— Изабелла Джонсон.

Из его груди вырывается раздраженный вздох, и, клянусь, я почти вижу, как на его лице отражается сожаление, когда его палец начинает нажимать на курок.

— Подожди! — Кричу я, вскидывая руки в умиротворяющем жесте. — Я не лгу, я...

— Мне нужно не то имя, которое ты сейчас используешь, — рычит он, чуть сильнее прижимая дуло к моему лбу, но, к счастью, убирая палец с курка. — Твое настоящее имя.

— Я не знаю. — Я смотрю на него, а в груди внезапно зарождается непреодолимое чувство отчаяния. Потому что я хочу жить. Клянусь всеми богами всех религий, я отчаянно хочу жить. Поэтому на этот раз я отвечаю чистую правду. — У меня его нет.

Он сильно хмурится.

— Что значит, у тебя его нет?

— Это... сложно. И довольно долгая история.

— У меня полно времени.

— Я родилась в секте под названием Руки Мира.

Он усмехается, потому что не хуже меня знает, что они приносят что угодно, но только не мир.

— Каждого члена культа воспитывают и обучают быть призраком. Безымянным, безликим убийцей, который меняет личность в зависимости от того, что требует каждое задание. За эти годы у меня были сотни имен. Когда я была младше, мне часто меняли имя, чтобы я не привыкала к одному и тому же. Когда мы становимся старше, мы можем сохранить одно имя максимум на год.

— А как же твои родители? Они тебя хоть как-то называли?

— Я не знаю, кто они. Единственное, что я знаю, это то, что они члены культа. Но каждого ребенка воспитывает целая группа людей, поэтому я не знаю, о каких двух людях идет речь. Опять же, это нужно для того, чтобы мы ни к кому не привязывались.

На долю секунды в его глазах мелькает какая-то эмоция. Но она исчезает так быстро, что я даже не успеваю понять, что именно она означает, прежде чем безжалостное выражение снова возвращается.

— А Изабелла..? — Спрашивает он.

— Это имя, которое я выбрала для себя после побега из культа, — отвечаю я.

Некоторое время он молчит, словно переваривая информацию.

На другой стороне поляны шелестят ветки, и птица вспархивает, когда сильный ветер проносится по лесу. Маленькая веточка впивается мне в голень. Но я даже не чувствую этого. Все, что я чувствую, — это холодное металлическое дуло пистолета Рико, прижатое к моему лбу, и все, что я вижу, — это суровые карие глаза, смотрящие на меня сверху вниз.

— Почему той ночью вы пришли к нам домой, чтобы убить нас? — Наконец спрашивает он.

Я не уверена, имеет ли он под словом "вы", членов Рук Мира, или конкретно меня, поэтому отвечаю:

— Я и еще двое членов культа были там, потому что Мастер дал нам задание. Так называют лидера культа, — добавляю я. — Задание уничтожить всю твою семью.

Его челюсти сжимаются.

— Почему?

— Потому что именно этим занимаются Руки Мира. Они путешествуют по стране и уничтожают семьи, которые обладают слишком большой властью. В этом заключается вся их миссия. Принести мир в страну, контролируя, чтобы ни одна семья не приобрела такой силы, которая могла бы поставить под угрозу демократическое правление. А твоя семья, семья Морелли, невероятно могущественна. Поэтому нам дали задание убить тебя и твоих родителей, чтобы у Федерико Морелли не осталось прямых наследников его империи.

Теперь в его глазах горит ярость.

— И это все? Вы убили моих родителей ради... ради этого? Чтобы положить конец нашей родословной ради сохранения демократии? — Он практически выплевывает эти слова.

Я просто выдерживаю его яростный взгляд. Потому что мне больше нечего сказать. Оправдываться нечем. Именно по этой причине его родители сейчас мертвы, и именно поэтому он провел последние шесть лет своей жизни в тени.

Он издает по-настоящему злобные проклятия на итальянском, большая часть которых направлена на меня и моих бывших коллег. Затем он с видимым усилием делает глубокий вдох и снова выдыхает. Жгучая ярость в его глазах исчезает, когда он берет себя в руки.

— Когда ты говоришь о Руках Мира, ты постоянно повторяешь "они", — замечает он. — И ты сказала, что выбрала имя Изабелла, когда сбежала от них. Поэтому ты здесь, в Блэкуотере, притворяешься обычной посредственной студенткой? Потому что ты покинула культ и скрываешься от них?

— Да.

— Почему?

— Потому что они узнали, что ты все еще жив.

— И это моя проблема. Но это не объясняет, почему ты тоже скрываешься.

— Потому что я предала их. Шесть лет назад мне было поручено убить тебя. Но я этого не сделала. Я ослушалась их приказа и оставила тебя в живых. А это значит, что я лишилась собственной жизни. В культе у тебя есть только два варианта. Слепое повиновение. Или смерть.

На его лице появляется задумчивое выражение, и некоторое время он молчит. Затем спрашивает:

— Почему ты не ушла? Почему ты ждала, пока они не узнали, что я все еще жив? Почему не уехала, если знала, что этим подписала себе смертный приговор?

— Потому что это не какая-то гребаная футбольная команда, — огрызаюсь я, когда разочарование бурлит внутри меня. — Ты не можешь просто так уйти из Рук Мира. Попав в культ, ты остаешься в нем на всю жизнь. А если ты в нем родился… Угадай, что? За всю свою жизнь ты не узнаешь ни единого мгновения свободы воли, потому что все выборы уже сделаны за тебя.

В тот момент, когда я заканчиваю говорить, то понимаю, что, наверное, не стоило говорить таким тоном с парнем, приставившим пистолет к моей голове. Но я не могу заставить себя извиниться. Я слишком зла. Поэтому я просто пристально смотрю на него, ожидая, накажет ли он меня за мою вспышку гнева.

Он не наказывает. Вместо этого в его глазах снова на мгновение вспыхивают те же эмоции. Затем он делает глубокий вдох, словно готовясь к чему-то. И от этого у меня по спине пробегает дрожь.