Чтение онлайн

Держа одну руку на моем бедре, а другую — на горле, он медленно проникает внутрь. Из-за угла, который образуется, пока я сижу на столе, его член трется о мой чувствительный клитор с каждым мучительно медленным движением. От этих ощущений меня пробирает дрожь удовольствия.

Не сводя с меня властного взгляда, он отстраняется.

А затем снова входит.

Из моего горла вырывается стон.

Потянувшись, я обхватываю обеими руками его предплечье. Мышцы напрягаются, а вены становятся более рельефными, когда он сжимает пальцами мое горло.

— Это по-настоящему, — говорит он.

Я открываю рот, чтобы возразить. Но прежде чем я успеваю это сделать, он снова входит в меня. Я издаю нечто среднее между стоном и всхлипом, когда он начинает двигаться в жестоком темпе.

Стол раскачивается подо мной, пока Рико трахает меня с беспощадной властностью.

Удовольствие снова нарастает внутри меня.

Стиснув зубы, я впиваюсь пальцами в его предплечье, пытаясь сдержать волну нарастающего удовольствия. Рико просто смотрит на меня тяжелым взглядом, продолжая трахать меня до беспамятства. С каждым толчком от его мускулистого тела исходит мощь и абсолютная власть.

При виде этого во мне разливается жар.

Черт возьми, он — просто произведение искусства. И он еще более великолепен в те моменты, когда его лицо светится от удовольствия, когда он кончает. Когда я заставляю его кончать.

Стол скрежещет по полу, когда Рико врезается в меня, но его рука на моем бедре удерживает меня на месте.

Мое сердце бешено колотится в груди. Дико. Неконтролируемо.

Я глубоко дышу, когда удовольствие еще больше нарастает. А затем я чувствую, как приближается очередной оргазм. А Рико просто властно смотрит на меня, прекрасно понимая, что я ничего не могу сделать, чтобы остановить это.

Его движения становятся немного жестче. Немного быстрее. С каждым толчком его член трется о мой клитор, усиливая и без того ошеломляющее трение, которое его член создает внутри меня.

Неистовое напряжение пронизывает всю мою душу.

Моя грудь тяжело вздымается.

Из моей груди вырывается крик, когда на меня обрушивается разрядка. Мои ноги, лежащие на столе, дрожат, и я еще сильнее впиваюсь пальцами в предплечье Рико. Он даже не реагирует.

Он просто продолжает трахать меня, заставляя волны удовольствия пронзать мое тело с каждым толчком, пока он сам не приближается к оргазму.

А потом он снова начинает замедляться.

— Нет, — выдыхаю я, внезапно отчаянно желая увидеть это невероятное выражение удовольствия на его лице. — Я хочу увидеть, как ты кончаешь.

— Тогда скажи мне, что это по-настоящему, — требует он.

Я стискиваю челюсти.

Он еще сильнее замедляется.

Меня охватывает разочарование.

— Хорошо! — Кричу я ему в лицо. — Все по-настоящему. Секс настоящий. — Как только слова слетают с моих губ, эмоции снова переполняют меня. И даже я слышу ужасное отчаяние в своем голосе, когда повторяю: — Все по-настоящему. Секс настолько, блять, реален, что я едва могу дышать.

Даже если я не имела в виду, что он физически перекрывает мне воздух своей рукой, он ослабляет хватку на моем горле и вместо этого проводит ладонью по моей шее сзади. Его темп снова ускоряется.

Вбиваясь в меня и, наконец, добиваясь собственного освобождения, он притягивает мое лицо к себе и целует с такой душераздирающей нежностью, что я чуть снова не начинаю рыдать.

— Я знаю, — выдыхает он мне в губы, прерывая поцелуй.

Эти два слова едва слышнее шепота, но от них эти чертовы трещины в моем сердце снова начинают разрастаться. Но прежде чем боль становится слишком сильной, Рико кончает в меня.

Я изучаю каждый дюйм его лица, впитываю каждую вспышку эмоций на его убийственно красивых чертах, когда наслаждение захлестывает его. Я запечатлеваю это в памяти и хороню глубоко внутри своего разрывающегося сердца. Потому что я сделала это. Я — причина этих эмоций в его глазах. Я заставила его почувствовать все это.

Когда, наконец, это потрясающее выражение исчезает с его лица и он делает глубокий вдох, я чувствую укол грусти в груди.

Потому что я знаю, что это был последний раз, когда я вижу его таким.

Вместо того, чтобы сразу же отстраниться, Рико наклоняется вперед и прижимается своим лбом к моему. Мое горло сжимается. Закрыв глаза, я просто не двигаюсь, наслаждаясь этой близостью.

Затем я отстраняюсь и делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Рико выпрямляется. Его взгляд задерживается на мне на долгую секунду, прежде чем он медленно выходит из меня и делает шаг назад. Ремень тихо звякает в мертвой тишине, когда он полностью натягивает брюки и снова застегивает его.

— Это ничего не меняет, — говорю я. — Между нами все равно все кончено.

— О, между нами ни хрена ничего не кончено, Изабелла.

Еще одна дрожь пробегает по моей спине, когда он произносит мое имя. Я игнорирую это.

Приняв решение за долю секунды, я протягиваю руку и снимаю ожерелье. У меня сжимается горло, а рука немного дрожит, но я уже сделала этот выбор, так что передумывать слишком поздно.

— Вот, — говорю я, протягивая ему ожерелье. — Возьми это и уходи.

Черты его лица немного смягчаются.

Я собираюсь с силами, когда он тянется к моей раскрытой ладони. В любом случае, так будет лучше. Ожерелье будет лишь напоминанием о жизни, которой у меня никогда не будет.

Но даже несмотря на то, что я пытаюсь убедить себя в этом, я знаю, что мне будет чертовски больно смотреть, как он забирает у меня это ожерелье.

Потому что это ожерелье — единственная вещь, которая когда-либо была по-настоящему моей.

За всю свою жизнь я не владела никакими вещами. Моя одежда, мое оружие — все было взято из общего фонда ресурсов, которыми мог пользоваться каждый. Потому что обладание чем-либо — это первый шаг к созданию личности. Настоящей личности. А у призраков ее нет.

Поэтому отдать единственное, что действительно принадлежало мне и только мне, сломает меня сильнее, чем я готова признать.

Но дело не только в этом.

Дело в том, что символизирует ожерелье. Мечту, надежду, что эта хрупкая связь между нами когда-нибудь станет реальностью.

Мою душу охватывает паника, потому что он почти заставил меня поверить, что это может быть реальностью. Он многое заставил меня почувствовать. Заставил на секунду задуматься, что у меня может быть жизнь. Настоящая жизнь. И это ужасно пугает меня, потому что я знаю, что этому не бывать.