Унылый посвист в тишинеВесь день мешал работать мне,И я, чтобы умолкнул он,Спугнул пичугу от окон.И устыдился: пусть убогБыл тот мотив и голосок,Ни у кого, однако, нетПрав налагать на них запрет.Перевод Б. Хлебникова
КРЫША
Я ночью бродил под холодным дождем,С досадою гладя на собственный дом,Где свет, не погашенный в верхнем окне,Никак не давал успокоиться мне.Ведь свет этот значил, что там меня ждутИ он не потухнет, покуда я тут.А я не вернусь, пока лампа горит.Ну что ж, поглядим, кто кого победит,Посмотрим, идти на попятный кому...Весь мир погрузился в кромешную тьму,И ветер был тяжек, как пласт земляной,И дождь холоднее крупы ледяной.Но странно: под стрехами крыши моей,Что летом служила для птичьих семейПриютом и школою летных наук,Еще оставалось немало пичуг,И я, зацепив за приземистый скат,Спугнул их невольно и сам был не рад.А птицы взлетали одна за другойВо тьму, и меня обожгло их бедой.Обида моя хоть была тяжела,Да птичья беда тяжелее была:Ведь им на ночлег не вернуться сюда,Во мгле не найти обжитого гнезда,Сухого дупла иль мышиной норы,И греть будет птаху до самой зариЛишь искра, что теплится слабо внутри.Мне стало их жалко, и не оттого льВ душе вдруг утихли обида и боль,Я вспомнил, что кровля на доме моемПотрепана ветром, побита дождем,Подумал, что крыше починка нужна,Поскольку совсем прохудилась она,И капли, наверно, ползут по стенеВ каморке, где лампа не гаснет в окне.Перевод Б. Хлебникова
ЗИМНИЙ РАЙ
Ольшаник превратился в зимний сад,Где дерева на солнцепеке спят.Сюда сбежались зайцы, будто зная,Что не бывает места ближе к раю.И впрямь юдоль земную снежный слойПриподнял над застывшею землей -Вверх на ступеньку к синей вышинеИ прошлогодней красной бузине.Возвысил зверя снег, чтобы теперьОтведал редких яств голодный зверь.Верхушки яблонь заячий резецОбвел подобьем годовых колец.А птицам среди райской красотыИ вовсе не до брачной суеты.Они спокойно изучают почки,Гадая, где цветы, а где листочки.Но в два часа померкнет рай земной.Настолько мимолетна жизнь зимой,Что и не знаешь, стоит ли онаТого, чтоб пробуждаться ото сна.Перевод Б. Хлебникова
С НОЧЬЮ Я ЗНАКОМ
Да, с ночью я воистину знаком.Я под дождем из города ушел,Оставив позади последний дом.Навстречу мне в потемках сторож брел.Чтоб ничего не объяснять ему,Я взгляд нарочно в сторону отвел.Внезапно, сам не знаю почему,Мне показалось, будто мне кричатИз города. Я вслушался во тьму.Но нет, никто не звал меня назад.Зато вверху расплывчатым пятномНебесный засветился циферблат -Ни зол, ни добр в мерцании своем.Да, с ночью я воистину знаком.Перевод Б. Хлебникова
ЗАПАДНАЯ РЕКА
"Фред, где тут север?""Там, любовь моя!Река течет на запад"."НазовемЕе за это Западной рекою.(Она так и зовется до сих пор.)Но почему она течет на запад?Ведь здесь текут все реки на восток,Там океан! Наверное, у нашейТакой уж нрав - идти наперекор.А впрочем, мы и сами, Фред, такие...Такие, ну...""Упрямые?""Пожалуй.Теперь же нас, упрямых, станет трое,Как будто с нею мы одна семья.Когда-нибудь мы здесь построим мост,Который будет реку обниматьСвоей рукой, как ты меня ночами...Гляди, она махнула нам волной,Чтобы сказать, что слышит нас"."Да нет,В том месте просто пенится бурун.(Когда речная темная водаДоходит до большого валуна,То начинает пениться бурун;Он кружится на месте, будто в водуУпали выдранные птичьи перья;Потом уносит темная струяИх белый крап, чтобы вокруг ольхиЗатопленной обвить пуховым шарфом.)Бурун же там, наверное, с тех пор,Как с неба потекли на землю реки,Так что, увы, волною нам не машут"."Нет, машут. Не тебе, так, значит, мне,И взмах, наверняка, был добрым знаком"."Что ж, если ты сумела превратитьОкрестность эту в царство амазонок,Чьи земли недоступны для мужчин,Тогда считай, что и меня здесь нет.Река твоя! Мне нечего сказать"."Нет, говори! Ты что-то ведь придумал...""Мне в голову пришло, что человекПроизошел от пенистой волны,Восставшей против общего потока,Потом уж только от мохнатых предков.Отсюда и упрямство человека,Отсюда человеческая тягаИзвечная - к истоку всех начал.Порою говорят, что бытиеПохоже на беспечный хоровод.А бытие, как это ни прискорбно,Уходит прочь безудержным потокомИ изливается в пустую бездну.Сейчас оно течет в речной струе,Иль в небесах, иль между нас, и этимНас разлучает в жуткую минуту.Над нами, между нами или в нас...Все преходяще: время, жизнь, любовь.Материи и той не устоятьПеред всеобщим этим низверженьемВ смертельное зияние. ОднакоВ самом потоке есть противоток,Возвратное движение к истоку.Вот где сокрыта тайна наших тайн.В потоке неизменно есть избыток,Благодаря которому теченьеКак бы восходит над самим собой.Уходит век - приходит век иной,Заходит солнце - плещут родникиИ снова посылают солнце в небо.В любом потоке есть противоток,Струящийся наперекор теченью,И это дань истоку своему.Вот от чего мы все произошли.Вот - наша суть"."Ты прав. И этот деньДа будет днем твоим"."Нет, этот деньДа будет днем крещения реки"."Да будет он днем нашего согласья".Перевод Б. Хлебникова
ДЮНЫ
Морская волна зелена.Но там, где стихает прибой,Восходит иная волнаПесчаною желтой горой.То море на сушу пошлоДома засыпать у людей,Которых оно не смоглоОставить в пучине своей.Но как ни коварно оно,Однако и сам человекТаков, что душой все равноЕму не поддастся вовек.Он морю пожертвует шлюпИ даже лачугу, бог с ней.Чем меньше у сердца скорлуп,Тем жить человеку вольней.Перевод Б. Хлебникова
СОЗВЕЗДИЕ БОЛЬШОГО ПСА
Великий СверхпесНебесный зверюгаИз-за горизонтаВскочил упруго,Без отдыха он,На задних лапахВсю ночь пропляшетСвой путь на Запад.Пусть я - недопес,Но сегодня мыБудем лаять вместеСквозь толщу тьмы.Перевод Василия Бетаки
МЕДВЕДЬ
Губами к листьям тянется медведица,Как бы целуя молодое деревце,Но гибкий ствол, пригнутый ею вниз,Как хлыстик щелкнув, улетает ввысь.Медведица уходит. Тяжкий весЕе походки содрогает лес.За нею лишь пролом остался сзадиВ ей помешавшей фермерской оградеДа вырванный из бурой шерсти клок.У зверя есть пространство, где б он могСчитать себя свободным. Мне ж поройВсе мирозданье кажется тюрьмой,И чувствую себя я, будто в клетьОхотниками загнанный медведь.Тоскливой безысходностью объят,Он мечется по ней вперед-назад,А клетка, издеваясь, тычет в лобЕму то микроскоп, то телескоп(Хотя - как ни глупа любая лупа -Их сочетанье в общем-то не глупо).Устав, однако, от угрюмых дум,Что поневоле удручают ум,Медведь садится на пол мощным задом,Осознавая, что, наверно, надоЕму смириться с крайностью любой,Поэтому лохматой головой,Чтоб показать, что все на свете правы,Согласно то налево, то направоКивает он, не подымая век,Мол, безусловно, прав был древний грек,А впрочем, прав и споривший с ним грек,И вообще прав каждый человек.Что лежа в клети, что мечась по клети,Нелеп и стоик, и перипатетик.Перевод Б. Хлебникова
В ЗООПАРКЕ
Один самодовольный мальчуганДвум обезьянкам как-то в зоопаркеХвалился зажигательным стеклом.Им сей предмет понятен был не больше,Чем поясненья: это, дескать, линзаДля собиранья солнечных лучей.А может, инструмент понятней в деле?Мальчишка точкой солнечной прижегНосы обеим. В их глазах застылоТакое темное недоуменье,Которого морганьем не сморгнешь.Из рук не выпуская прутьев клетки,Они встревоженно переглянулись.Одна из обезьян коснулась носа,Почти сообразив, что далекаНа миллионы лет от пониманья.А солнечная точка перешлаНа обезьяний палец, чтобы опытПовторным подтвердить экспериментом.Но в этот раз естествоиспытательБыл слишком близок к своему объекту.Вдруг - хвать! – и зажигательным стекломТеперь уже владеют обезьянки.В глубь клетки убежав, они своиНад лупой провели эксперименты,Без должной, разумеется, методы:Стекло кусали, пробуя на вкус,Потом сломали ручку и оправу.Когда же бесполезная возняПрискучила, они зарыли лупуВ солому (вдруг опять придет охотаНемного поразвлечься) и вернулисьНазад спокойно, будто вопрошая:Кто, собственно, берется утверждать,Что важно понимать, а что неважно.Пускай они не понимают лупы,Пускай им даже солнце непонятно,Важнее знать, зачем нужны предметы.Перевод Б. Хлебникова
x x x
Я целый день по листьям бродил, от осени я устал,Сколько узорной пестрой листвы за день яистоптал!Может, стараясь вбить в землю страх,топал я слишком гордо,И так безнаказанно наступал на листья ушедшегогода.Все прошлое лето были они где-то там, надо мной,И мимо меня им пришлось пролететь,чтоб кончить свой путь земной.Все лето невнятный шелест угроз я слышал надголовой,Они полегли - и казалось, что в смертьхотят меня взять с собой.С чем-то дрожащим в душе моей,говоря будто лист с листом,Стучались мне в веки, трогали губы, -и все о том же, о том...Но зачем я должен с ними уйти?Не хочу я и не могу:Выше колени - еще хоть год удержаться бына снегу.Перевод Василия Бетаки
НИ ДАЛЕКО, НИ ГЛУБОКО
Нрав у людей такой:Им на песке не лень,К берегу сев спиной,В море глядеть весь день.Парусной лодки крылоТам оживляет вид,Порою воды стеклоЧайку на миг отразит.Берег хорош собойИ многообразней стократ,Но бьет о песок прибой,И люди в море глядят.Не видят они далеко,Не видят они глубоко,Но хоть и бессилен взгляд,Они все равно глядят.Перевод А. Сергеева
ВЕСТНИК
Гонец с недоброю вестью,Добравшись до полпути,Смекнул: опасное дело -Недобрую весть везти.И вот, подскакав к развилке,Откуда одна из дорогВела к престолу владыки,Другая - за горный отрог,Он выбрал дорогу в горы,Пересек цветущий Кашмир,Проехал рощи магнолийИ прибыл в страну Памир.И там, в глубокой долине,Он девушку повстречал.Она привела его в дом свой,В приют у подножья скал.И рассказала легенду:Как некогда караванКитайскую вез принцессуПо этим горам в Иран.На свадьбу с персидским принцемСвита ее везла,Но оказалось в дороге,Что девушка - тяжела.Такая вышла заминка,Что ни вперед, ни назад,И хоть ребенок, конечно,Божественно был зачат,Они порешили остаться -Да так и живут с тех пор -В Долине мохнатых яков,В краю Поднебесных гор.А сын, рожденный принцессой,Царя получил права:Никто не смел прекословитьНаследнику божества.Вот так поселились людиНа диких склонах крутых.И наш злополучный вестникРешил остаться у них.Не зря он избрал это племя,Чтобы к нему примкнуть:И у него был поводНе продолжать свой путь.А что до недоброй вести,Погибельной для царя, -Пускай на пир ВалтасаруЕе принесет заря!Перевод Г. Кружкова
ШЕЛКОВЫЙ ШАТЕР
Она - как в поле шелковый шатер,Под ярким летним солнцем поутру,Неудержимо рвущийся в просторИ вольно парусящий на ветру.Но шест кедровый, острием своимСквозь купол устремленный к небесам,Как ось души, стоит неколебимБез помощи шнуров и кольев - сам.Неощутимым напряженьем узЛюбви и долга к почве прикреплен,Своей наилегчайшей из обузПочти совсем не замечает он;И лишь когда натянется струна,Осознает, что эта связь прочна.Перевод Г. Кружкова