ЖАНРЫ

Неизбранная дорога

Фрост Роберт

Шрифт:

ЗОВ

Я вечером к лесу пришел. Пел дрозд, и еще была Опушка светла, но за ней Уже воцарилась мгла. В лесу стало так темно, Что птице было пора Устроиться на ночлег, О песнях забыв до утра. Однако закатный свет Пред тем, как совсем угас, Помедлил на миг, чтоб дрозд Попеть мог в последний раз. В вечерней песне его Мне вдруг почудился зов, Как будто к себе звала Печальная мгла лесов. Но я, дожидаясь звезд, Решил, что, песней маня, Не мне пел сегодня дрозд И звал еще не меня. Перевод Б. Хлебникова

И ЭТО - ВСЕ

Весь мир, казалось, вымер или спал; Кричи иль не кричи - не добудиться. Лишь из-за озера, с лесистых скал, Взлетало эхо, как шальная птица. Он требовал у ветра, у реки, У валунов, столпившихся сурово, Не отголоска собственной тоски, А встречного участия живого. Но тщетны были и мольба, и зов, Когда внезапно там, на дальнем склоне, Раздался торопливый треск кустов И кто-то с ходу, словно от погони Спасаясь, бросился с размаху вплавь - И постепенно с плеском и сопеньем Стал приближаться, оказавшись въявь Не человеком, а большим оленем, Что встал из озера, в ручьях воды, Взошел на камни, мокрый и блестящий, И, оставляя темные следы, Вломился снова в лес - и скрылся в чаще. Перевод Г. Кружкова

ВЕТЕР И ДОЖДЬ

1
Осенней позднею порой Кружились листья надо мной, И ветер в лютой круговерти Пел о кончине летних дней, А я в беспечности своей, Припав к нему, подпел о смерти. Когда бы знал я в годы те, Как долго надо пробираться Сквозь ветер по пути смертей, Чтобы со своею повстречаться! И кто б меня предупредил, Что каждый, кто заговорил Об этом - хочет ли, не хочет, Смерть неизбежную пророчит И всем, и, в том числе, себе... Мы горя в юности не знаем, Но если песни распеваем О смерти - то не оставляем Иного выбора судьбе.
2
Цветы сухих степей Неприхотливы - им воды достанет, Которая, сочась с горы, достанет Едва до их ступней. Что ж, так возможно выжить. Чтобы жить, Не надо воду каплями цедить, А следует омыть себя потоком, Склонясь в поклоне низком и глубоком, Чтоб распрямиться в полный рост потом. Порою размышляю я о том, Как разом вознести под свод небесный Моря и океаны влаги пресной, И опрокинуть прямо над цветком. И пусть наислабейший лепесток Случайно канет в гибельный поток - Грустить об этой доле неуместно. Не только корни пить хотят и рот - Весь мир, все тело, атомы и поры. Разверзтесь надо мною, хляби вод! А прочее не стоит разговора. Хмелящий ливень крепче, чем вино; И таинство лучей дождю дано. Лишь хлынет он, как я уже снаружи: Там, где вода, и перезвон, и лужи. Пусть сумерки - но это лучший час, Поскольку ливень в это время начат И, словно слезы, сыплется из глаз, Которые давно уже не плачут. Перевод Н. Голя

ВТОРЫЕ ПАРАЛЛЕЛИ

К СЕБЕ

Я бы хотел, чтоб этот лес дремучий, Невозмутимый, древний и могучий, Не просто был личиной тьмы, но чащей, В даль без конца и края уводящей. Туда уйду я и в безбрежность кану, Не опасаясь встретить ни поляны, Ни большака, где возчик засыпает И колесо песок пересыпает. Но почему я должен возвращаться? И почему бы им не попытаться Догнать меня - тем, кто со мною дружен, Кому, быть может, до сих пор я нужен? Они увидят: я не изменился, Лишь в прежней вере крепче утвердился. Перевод Г. Кружкова

ПРИЗРАЧНЫЙ ДОМ

Этот дом простоял много лет. Только дома давно уже нет. А когда-нибудь даже руины Зарастут одичавшей малиной, И последний забудется след. Через бреши прогнивших оград Лес вернулся в запущенный сад, Где тропинка к воде заросла. А у груши теперь два ствола, И по старому - дятлы стучат. Как печально, что умер наш дом, Что не выбежать вновь босиком На дорожную теплую пыль. И взлетает во тьму нетопырь Над невидимым чердаком. Под-над гулкой речною водой Начинает кричать козодой, Но опять умолкает тотчас, Не решаясь унылый рассказ Продолжать пред ночной немотой. Мало света у летних светил. Всех, кто кров наш со мною делил, Я забыл. Может, помнит о том Камень, если еще подо мхом Чьи-нибудь имена сохранил. Среди призраков пара одна Мне особенно ясно видна. Меж безмолвной родни Вечно рядом они, Тени тихие, - он и она. Перевод Б. Хлебникова

НОЯБРЬСКАЯ ГОСТЬЯ

Печаль моя, осенних дней Со мною пасмурность деля, Твердит, что ей всего милей Унылый вид нагих ветвей И тропка в мокрые поля. Она мне говорит всерьез О том, что радует ее, Что шумных птиц спугнул мороз, Что серебрит туманный ворс Ее неброское шитье, Что роща серая пуста, Что небо клонится к стерне, Что ей одной понятна та Таинственная красота, Которой-де не видно мне. Давно я знаю наизусть Упреки эти, что с того? До первых снегопадов пусть Мне их нашептывает грусть, Усугубляя колдовство. Перевод Б. Хлебникова

КЛАДБИЩЕ, ГДЕ БОЛЬШЕ НЕ ХОРОНЯТ

Живые часто бродят тут Среди травы и старых плит; Но мертвым вход давно закрыт - Сюда их больше не везут. "Сегодня, - с камня стих твердит, - Твой взгляд по мне едва скользит. Но завтра мертвый мрамор плит Тебя навеки приютит". Как мрамор в смерти убежден! И лишь одним встревожен он: Нет мертвых, хоть взывает стих. Что так отпугивает их? Но если б плитам мы сказали, Что больше нас не проведешь, Что умирать мы перестали - Они поверили бы в ложь. Перевод Г. Подольского

ЧТО-ТО БЫЛО

Я, наверно, смешон, когда, склонившись Над колодцем, но не умея глубже Заглянуть, - на поверхности блестящей Сам себя созерцаю, словно образ Божества, на лазурном фоне неба, В обрамлении облаков и листьев. Как-то раз, долго вглядываясь в воду, Я заметил под отраженьем четким - Сквозь него - что-то смутное, иное, Что сверкнуло со дна мне - и пропало. Влага влагу прозрачную смутила, Капля сверху упала, и дрожащей Рябью стерло и скрыло то, что было В глубине. Что там, истина блеснула? Или камешек белый? Что-то было. Перевод Г. Кружкова
Поделиться с друзьями: