В ту пору я был совсем молодым,Наш дом обветшалый стоял у болота,И бледной фатой вечереющий дымСтелился во тьме по кочкам седым,А топи все звали кого-то.Какие растут на болотах цветы! – У разных соцветий - разные лица,И легко голоса различаешь ты,Когда в твою комнату из темнотыБелесый туман струится.Они проникают сквозь камыши,Голоса туманные эти,И шепчут в полночной гулкой тишиО тысячах тайн одинокой души,Пока наконец, на рассвете,Последний цветок не остудит роса,И они ускользают в тот мир непохожий,Где птичьи рождаются голоса,Где цветок нерожденный скрывают леса,Где цветы и птицы - одно и то же.С тех пор догадался я, почемуУ цветка есть запах, у птицы - трели,Нет, не зря в сыром, туманном дымуЯ подолгу вглядывался во тьму,Где на певчем болоте огни горели.Перевод Р. Дубровкина
БОЛЬ ВО СНЕ
Я удалился к темным деревам,Чтобы молчать и петь, как их листы.Однажды к лесу подошла и ты(Таков был сон), но задержалась там,У края, не решаясь по следамМоим за мною в эту глушь войти,Подумав про себя: "Меня найтиОн должен сам, как и оставил сам".Я рядом был и пристально гляделИз-за ветвей, что разделяли нас,И тосковал, а все ж не захотелПозвать тебя с собой и в этот раз,Хоть вечно буду мучиться разлукой.А твой приход стал вновь тому порукой.Перевод Б. Хлебникова
С УДОБНОЙ ТОЧКИ
Уставший от деревьев и лесов,Уйду к стадам в предгорье луговое,Где свежий запах можжевельной хвоиВитает в дымке утренних часов.Смотрю с крутого склона на дома,Невидимый, лежу в траве пахучей,А взгляд скользит по молчаливой кручеКладбищенского дальнего холма.В конце концов наскучат мне живыеИ мертвые, - я отвернусь, и знойОбдаст меня удушливой волной,Дыханьем жгу соцветья полевые,Приглядываюсь тихо к муравьюИ запахи земные узнаю.Перевод Р. Дубровкина
ЗА ВОДОЙ
Колодец во дворе иссяк,И мы с ведром и котелкомЧерез поля пошли к ручьюДавно не хоженным путем.Ноябрьский вечер был погож,И скучным не казался путь -Пройтись знакомою тропойИ в нашу рощу заглянуть.Луна вставала впереди,И мы помчались прямо к ней,Туда, где осень нас ждалаМеж оголившихся ветвей.Но, в лес вбежав, притихли вдругИ спрятались в тени резной,Как двое гномов озорных,Затеявших игру с луной.И руку задержав в руке,Дыханье разом затая,Мы замерли - и в тишинеУслышали напев ручья.Прерывистый прозрачный звук:Там, у лесного бочажка -То плеск рассыпавшихся бус,То серебристый звон клинка.Перевод Г. Кружкова
ОТКРОВЕНИЕ
Мы любим скрытничать, хотяДуше и боязно скрываться.Так неотысканным дитяБоится, спрятавшись, остаться.Уж не от этого ль подчасПочти что детского испугаНеудержима тяга в насСекреты поверять друг другу?И что-то грустное есть в том,Что человек ли, бог ли, демон,Укрывшись ото всех, потомСам и открыться должен - где он.Перевод Б. Хлебникова
СМЕХ ДЕМИУРГА
Однотонно темнел вечереющий лес,Я по следу бежал за неведомым духом,Не был подлинным богом лесной этот бес,Только вдруг уловил я внимательным слухомТо, чего так искал в вековой тишине:Странный звук, он надолго запомнился мне.Он раздался в кустах у меня за спиной,Этот клекот глухой, этот хохот свистящий,Равнодушный, ленивый, как будто сквозь сон, -Злобный призрак, смеясь, показалсяиз чащи,Комья грязи отряхивая на ходу,И я понял, что демон имеет в виду.Так попасться! Каким же я был дураком!Он запутал меня в этих тропках паучьих!И тогда я нарочно замедлил шаги,Словно что-то высматривал в сумрачныхсучьях,Но он скрылся в лесу, не взглянув на меня...До утра просидел я у старого пня.Перевод Р. Дубровкина
ОКНА ЗАКРОЙ
Окна закрой, пусть затихнут деревья,Пусть беззвучно мечутся голые прутья.Птицы умолкли, а если и свистнут, -Перебьюсь как-нибудь я.Теперь нескоро очнутся болота,Нескоро явится первая птица.Окна закрой - и не слушай ветер,Лишь смотри, как ярится.Перевод С. Степанова
В ЛИСТВЕННОЙ РОЩЕ
Опять у рощи листопад!Ложатся листья без порядка,И бурым слоем все подрядПриемлет их земли перчатка.И прежде чем подняться имИ кроною спасать от зноя,Им должно стать ковром гнилым,Им должно пасть до перегноя.Им должно дать себя потомПронзить цветам в лесу раздетом.Не знаю, как там в мире том,Но так уж это в мире этом.Перевод С. Степанова
РОПОТ
По топкому бездорожьюЯ пробирался с трудом,Я лез на холмы, чьи вершиныТонули в тумане седом,Я к дому пришел у дороги:Был пуст и печален дом.На ветках продрогшего дубаПочти не осталось листвы,Последние желтые листьяИ те безвозвратно мертвы,А вскоре по мерзлому снегуВо тьме зашуршите и вы.Сырой, полусгнившей листвоюУсыпан берег пруда,Орешник в саду увядает,И астры умрут в холода.А сердце на поиски рвется,Да только не знает куда.Но разве плыть по теченьюОтважится человек?Расчет отступивших без бояДля нас малодушный побег, -С любовью и солнцем последнимКто смеет проститься навек?Перевод Р. Дубровкина
ПОЧИНКА СТЕНЫ
Есть что-то, что не любит ограждений,Что осыпью под ними землю пучитИ сверху сбрасывает валуны,Лазейки пробивает для двоих.А тут еще охотники вдобавок:Ходи за ними следом и чини,Они на камне камня не оставят,Чтоб кролика несчастного спугнуть,Поживу для собак. Лазейки, бреши,Никто как будто их не пробивает,Но мы всегда находим их весной.Я известил соседа за холмом,И, встретившись, пошли мы вдоль границы,Чтоб каменной стеной замкнуться вновь,И каждый шел по своему участкуИ собственные камни подбирал -То каравай, а то такой кругляш,Что мы его заклятьем прикрепляли:"Лежи вот здесь, пока мы не ушли".Так обдирали мы о камни пальцы,И каждый словно тешился игройНа стороне своей. И вдруг мы вышлиТуда, где и ограда ни к чему:Там - сосны, у меня же - сад плодовый,Ведь яблони мои не станут лазитьК нему за шишками. А он в ответ:"Сосед хорош, когда забор хороший".Весна меня подбила заронитьЕму в мозги понятие другое:"Но почему забор? Быть может, там,Где есть коровы? Здесь же нет коров.Ведь нужно знать, пред тем как ограждаться,Что ограждается и почему,Кому мы причиняем неприятность.Есть что-то, что не любит огражденийИ рушит их". Чуть не сказал я "эльфы",Хоть ни при чем они, - я ожидал,Что скажет он. Но каждою рукоюПо камню ухватив, вооружилсяОн, как дикарь из каменного века,И в сумрак двинулся, и мне казалось -Мрак исходил не только от теней.Пословицы отцов он не нарушитИ так привязан к ней, что повторил:"Сосед хорош, когда забор хороший".Перевод М. Зенкевича
СМЕРТЬ БАТРАКА
При свете лампы Мэри у столаЖдала Уоррена. Шаги услыша,Она на цыпочках сбежала вниз,Чтоб в темноте его у двери встретитьИ новость сообщить: "Вернулся Сайлас".Потом, его наружу потянув,Закрыла дверь. "Будь добр", - она сказала,Взяла покупки у него из рукИ, на крыльцо сложив их, усадилаЕго с собою рядом на ступеньки."А разве добрым не был я к нему?Но не хочу, чтоб к нам он возвращался.Иль не сказал ему я в сенокос,Что, если он уйдет, пусть не приходит?На что он годен? Кто его возьмет?Ведь он немолод и плохой работник.К тому ж он ненадежен и всегдаКак раз в страду горячую уходит.Он думает, что если заработалНемножечко, хотя бы на табак,То больше нам ничем и не обязан."Отлично, - я сказал, - мне не по средствамПомесячно работнику платить"."Другие ж платят". – "И пускай их платят".Не верю, чтоб исправиться он мог.Начнет вот так, и что-то подмываетЕго уйти с карманными деньгамиВ страду, когда рабочих рук нехватка.Зимой же он приходит. Нет, довольно"."Шш! – перебила Мэри. – Он услышит"."Ну и пускай. Он должен это слышать"."Он так измучен и заснул у печки.Придя от Роу, я его нашлаПочти уснувшим у дверей сарая.Вид у него такой ужасный, жалкий.Не смейся. Я его едва узнала:Так изменился он, уйдя от нас.Сам посмотри"."Откуда он пришел?""Он не сказал. Я в дом его втащилаИ угощала чаем, табаком.Расспрашивала о его скитаньях.Но он в ответ лишь головой кивал"."Что ж он сказал? Сказал он что-нибудь?""Немного"."Ну а что? Признайся, Мэри,Он говорил, что окопает луг?""Уоррен!""Да? Хотел я лишь узнать"."Конечно, говорил. Ну что ж такого?В вину ты не поставишь старику,Что он свое достоинство спасает.И если хочешь знать, он говорил,Что пастбище расчистит наверху.И это, кажется, ты слышал раньше?Уоррен, если бы ты только знал,Как он все путал. У меня в глазахВдруг потемнело, и мне показалось,Что разговаривает он в бредуО В_и_лсоне Гар_о_льде, что работалУ нас тому назад четыре года, -Теперь он в колледже своем учитель,А Сайлас к нам хотел его вернуть,Чтоб вместе с ним приняться за работу.Вдвоем они наладят все на ферме.Он говорил, все спутав и смешав,Что Вилсон славный малый, но смешонСвоей ученостью. Ты помнишь, какОни в июле в сильный зной трудились.Как Сайлас сено складывал вверху,Гарольд же снизу подавал на вилах"."Да, подгонять их мне не приходилось"."То время мучит Сайласа, как сон.Не странно ли, как мелочи мы помним.Гарольд его задел высокомерьем,И Сайлас до сих пор для спора с нимУпущенные доводы находит.Я знаю по себе, как тяжелоНесказанный ответ потом придумать.Запомнился ему Гарольд с латынью,Он насмехался над его словами,Что будто бы латынь ему милаНе меньше скрипки - вот какая дичь!Гарольд не верил, что он может водуВ земле найти с орешниковой веткой.Так, значит, и не впрок пошло ученье.Об этом Сайлас говорил. И оченьЖалел о том, что он не может сноваУчить его, как нужно сено класть"."Да, Сайлас этим может похвалиться.Он каждую копну кладет особоИ примечает, чтобы после взять,А при разгрузке их легко находитИ сбрасывает. В этом он мастак.Он их берет, как гнезда птиц больших,И сам как будто не стоит на сене,А вместе с вилами взмывает вверх"."Он и Гарольда хочет обучить,Чтоб тот на что-нибудь да пригодился,А то мальчишка одурел от книг.Бедняга Сайлас о других печется,А сам - чем в прошлом может он гордиться,А в будущем надеяться на что?Как и сейчас, всегда одно и то же".Осколок месяца скользнул на запад,Стянув все небо за собой к холмам.Свет пролился к ней нежно на колени.Она простерла фартук и рукойКоснулась, словно арфы, струн рассветных,Сверкающих росой от гряд до крыши,Как будто бы играя всю ту нежность,Что вкруг него сгущалась рядом с ней."Он умирать пришел домой, Уоррен.Не беспокойся, он не загостится"."Домой?" - он усмехнулся."Да, домой.Смотря как это слово понимать.Конечно, он для нас не больше значит,Чем гончая, которая пристала бК нам из лесу, измучившись в гоньбе"."Дом - значит место, где нас принимают,Когда приходим мы"."Я применилаНе так, как ты хотел бы, это слово".Уоррен встал и, сделав два шага,Поднял зачем-то прут и, возвратившись,Переломил его в руках и бросил."Ты думаешь, что Сайласу мы ближеРодного брата? Ведь тринадцать мильОт поворота до его дверей.Сегодня Сайлас прошагал не меньше.Что ж не к нему? Ведь брат его богачИ птица важная - директор банка"."Он нам не говорил"."Но мы ведь знаем"."Я думаю, что брат ему поможет,А если будет нужно, то возьметЕго к себе и, может быть, охотно.Возможно, он добрей, чем нам казался.Так пожалей же Сайласа. Подумай:Ведь если б он родней своей кичилсяИль помощи себе искал у брата,То разве б он умалчивал о нем?""Не знаю, что меж ними"."А я знаю.Таков уж Сайлас - нам-то все равно,Родные же таких, как он, не любят.Дурного он не сделал ничегоИ думает, что он ничем не хужеВсех остальных. Хотя он и бедняк,Не хочет перед братом унижаться"."Не думаю, чтоб он кого обидел"."Меня обидел он: мне больно видеть,Как старой головой о стул он бьется.На кресло перейти он не хотел.Ступай же в дом скорей и помоги.Постель ему я постелила на ночь.Ты удивишься, как он надломился.Ему уж не работать - это верно"."Я не сказал бы так наверняка"."Я не ошиблась. Ты увидишь сам.Пожалуйста, не забывай, Уоррен,Что он вернулся окопать наш луг.Он все обдумал, ты над ним не смейся.Возможно, он заговорит об этом.А я на облачке том загадаю,Коснется ль месяца иль нет".Коснулось.Их стало трое в тусклом хороводе:Она, сквозное облачко и месяц.Уоррен возвратился очень быстро.Склонился молча и пожал ей руку."Что с ним, Уоррен?""Мертв", - ответил он.Перевод М. Зенкевича