Чтение онлайн

Семён рассказал, что родился он недалеко от Варшавы, в семье крупного землевладельца. Будучи пятым ребёнком, он хорошо понимал, что наследником дела отца ему быть не суждено. Родители очень постарались, все их дети получили не только хорошее домашнее образование, но и закончили с отличием варшавскую гимназию. Кроме того, дед по материнской линии мечтал воспитать из Сёмы помощника раввина и постоянно заставлял внука заниматься изучением идиша, Торы и Талмуда. Из-за постоянного чтения при свечах, у юноши стало портиться зрение и ему пришлось носить очки. Но все старания деда оказались ненужными, вопреки всем чаяньям своих родственников, молодой человек отказался идти по религиозной стезе. Он мечтал добиться чего-то большего в своей жизни, чем должности помощника раввина, и поэтому самостоятельно поступил в Императорский Варшавский университет, причём на медицинский факультет, где стал тщательно изучать фармакологию. Уже будучи студентом второго курса, он увлёкся трудами Карла Маркса и вскоре принял участие в деятельности социал-демократической студенческой ячейки. Общение с политически активными студентами, а также с их взрослыми наставниками, привело к тому, что Семён стал ярым последователем марксистского учения. Через год, обучаясь на третьем курсе университета, он вступил в российскую социал-демократическую рабочую партию. Семён думал, что благодаря партийной деятельности, добьётся большего уважительного отношения к себе.

По окончании Варшавского университета, представители руководства партии отправили его в далёкий Барнаул, для усиления местной организации. Его работа состояла в помощи бежавшим из сибирских тюрем и каторги политическим. Полученное университетское образование, должно было стать хорошим прикрытием для его политической деятельности. Поэтому направление на работу фармацевтом в Барнаульскую горную аптеку было сделано на самом высоком уровне.

Семён Маркович поселился в Барнауле и начал работать фармацевтом в аптеке. Но и здесь ему пришлось столкнулся с тем же самым отношением, из-за которого он покинул свою семью и Варшаву. Главным виновником душевного расстройства Семёна оказался Яков Ефимович. Он был не только управляющим горной аптеки, но и руководителем одной из местных ячеек партийной организации. Глядя на молодое лицо Семёна, украшенное необычными очками, из-за которых тот выглядел как вечный студент, Яков Ефимович не воспринимал своего помощника, как взрослого и ответственного человека, поэтому всегда называл его Сёмой или Сёмочкой, и давал ему ничего не значащие поручения. Такое отношение руководства привело к тому, что свои душевные терзания фармацевт стал заглушать медицинским спиртом, благо он присутствовал на аптечном складе в достаточном количестве. Единственной отдушиной в жизни Семёна стали поездки в столицу и заграницу за лекарствами, а также на партийные съезды и конференции. В этих поездках Семён пристрастился к посещению ресторанов, где готовили различные вкусные блюда. Так или иначе, но на посещение ресторана требовались деньги, причём в немалых количествах. Первоначально, деньги появлялись от продажи тёмным личностям медицинского спирта и некоторых видов сильнодействующих лекарств, которые Семён списывал, как негодные из-за вышедшего срока хранения. После того, как Яков Ефимович забрал ключи от аптечного склада, дальнейшая жизнь стала казаться фармацевту серой и никчёмной…

Семён тяжко вздохнул и замолчал. Чтобы как-то поднять ему настроение, мы со Светозаром пообещали, что отныне мы будем его называть только Семёном Марковичем и никак иначе. Он сразу же ожил, и заявил, что мы самые настоящие друзья, не то что некоторые… Кого он понимал под словом «некоторые», Семён пояснять не стал. Вскоре принесли наш заказ и мы приступили к трапезе…

Наш продуктовый обоз прибыв в Барнаул направился к рынку, ну а я, поймав извозчика, посетил горную аптеку, где с удивлением узнал от её работников, что Семён Маркович ещё не вернулся из заграничной поездки за новыми лекарствами. Его приезд ожидается со дня на день, а управляющий аптекой Яков Ефимович отбыл по срочному вызову руководства в столицу губернии. Поблагодарив работников, я покинул аптеку, и решил поужинать в ресторации.

Каково же было моё удивление, когда у входа в обитель вкусного питания мне повстречался Семён Маркович. Он, с задумчивым видом, выбрался из остановившейся пролётки. Увидев меня, он улыбнулся и поздоровался.

— Доброго здравия вам, Князь.

— И тебе доброго здравия, Семён Маркович. Не ожидал я тебя увидеть. Работники аптеки мне сообщили, что ты всё по заграницам пропадаешь и прибудешь со дня на день.

— Всё верно они, сказали вам, Князь. Я всего лишь пару часов назад вернулся в Барнаул, и вот решил поужинать. Моя кухарка ещё не знает, что я вернулся из поездки, так что у меня дома есть нечего.

— Ну тогда предлагаю поужинать вместе. Я возьму все расходы на себя, а ты мне расскажешь самые свежие новости. Как тебе такое предложение, Семён Маркович? Ты поди в своей поездке заграницу поиздержался изрядно.

— Вы как всегда правы, Князь.

Когда с главными блюдами ужина было покончено, мы перешли к десерту и беседе. Семён к тому времени уже ополовинил средний графинчик с «Шустовским», но совершенно не выглядел опьяневшим. Я баловал себя индийским чаем с пирожными, а мой собеседник задумчиво крутил в руках чарку с коньяком.

— Рассказывайте, Семён Маркович, что там нынче творится в европах?

— Так война в Европе началась, Князь. Разве вы этого ещё не знаете?

— То что война началась, все газеты уже сообщили. Вот только мне непонятно из-за чего она началась. Пишут, что какой-то сербский националист Гаврила Принцип застрелил австрийского эрцгерцога, наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда и его супругу, которые совершали визит в Боснию, присоединенную к Австро-Венгерской империи. Правительство Австро-Венгрии предъявило Сербии ультиматум с требованием наказать виновных и допустить своих представителей к расследованию. Сербия отказалась выполнять требования австрийцев, сие и послужило началом войны.

— Газеты и не такое написать могут, Князь. Там всё очень сильно запутано.

— В каком смысле запутано?

— В самом прямом, Князь. Во-первых, Гаврила Принцип не был сербским националистом, ибо он всегда был боснийцем и состоял в боевой организации «Млада Босния», которая боролась за освобождение Боснии и Герцеговины, которые захватила Австро-Венгрия. Во-вторых, одним из идейных вдохновителей «Млада Боснии» был человек с псевдонимом Антид Ото. Он выступал за создание единого государства на всём балканском полуострове, и даже придумал политический лозунг: «Балканы — балканским народам!» Ну и третье, наверное самое главное, ходили слухи, что указание убить австрийского эрцгерцога поступило из Англии, где в тот момент находились все главные руководители «Млада Боснии». Оттуда же поступило и оружие для исполнителей.

— А что из себя представляет Антид Ото? Он кто… серб или босниец?

— Антид никогда не был ни сербом, ни боснийцем. Как мне рассказали знающие люди в Швейцарии, под псевдонимом Антид Ото, действует наш человек, Лейба Давидович Бронштейн, сын крупного землевладельца из Херсонской губернии.

— Как же он оказался в Австро-Венгрии?

— Он там работал под видом журналиста одной из газет. Писал статьи о балканской войне.

— Твои новости запутали причины начала войны ещё больше, Семён Маркович. Смотри какая странная картина получается. Боснийцы убивают австрийского эрцгерцога Франца Фердинанда, чтобы добиться освобождения своей страны от соседей-захватчиков, а австрийское правительство по неизвестным причинам, почему-то предъявило ультиматум соседней Сербии. Мне непонятно, Сербия-то тут каким боком к убийству причастна?

— В некоторых европейских газетах писали, что оружие боснийским убийцам доставили из Сербии…

— И что?! Мне американский винчестер торговцы оружием доставили из Китая. И что теперь, любая подстреленная мной на охоте дичь, будет считаться убитой китайцами? Кроме того, остался ещё один не ясный для меня вопрос.

— Это какой же, Князь?

— Зачем Российская империя ввязалась в европейскую войну?

— Она не ввязывалась, ей объявили войну.

— Как объявили? Кто?!

— Германия объявила войну России. Вы разве не читали манифест императора от двадцатого июля сего года?

— Не читал. Да и где бы я его прочёл, Семён Маркович? Мне император свои манифесты в поселение не присылает.

— Так его же во всех газетах напечатали, — удивлённо сказал аптекарь.

— Я пока таких газет не видел.

— Вам повезло, Князь, есть у меня с собой такая газета. Хотите я вам сейчас зачитаю данный манифест?

— Читайте. Интересно будет послушать.

Семён Маркович, достал из кармана сложенную газету, развернул её, и сделав небольшой глоток «Шустовского», начал читать: